Система сломалась!

Шэнь Цинцю мог смириться со своим переселением в новеллу-гарем, но почему тогда не в тело главного героя?! Он мог бы простить даже то, что занял роль пушечного мяса, но почему из всех возможных вариантов ему досталось тело злодея, издевавшегося над главным героем, вдобавок ко всему, уже после того, как часть его унизительных выходок свершилась? Шэнь Цинцю ругал на все лады создателя Ло Бинхэ, Сян Тянь Да Фэйцзи, придумавшего главного героя со столь черной душой: «Если взялся написать роман, то пусть он будет одним, но стоящим, а не посредственным сборником побочных историй!» Одним словом, все, что он мог сделать сейчас, – это пытаться продвинуться в общении с Системой, выясняя способы получения баллов, открытия новых этапов и разморозки функции ООС. Даже если сейчас ситуация складывается не лучшим образом, еще не поздно найти из нее выход. И первый шаг к этому он намеревался сделать, ознакомившись со всеми окрестностями и исследовав их. Ученики, проходя мимо Шэнь Цинцю, с почтением приветствовали его, сам же он в это время пытался понять, как держал бы себя его оригинал; лицо холодно, а кивок легок, походка энергичная, но ее обладатель будто стремится убежать от самого себя. Рассуждая подобным образом, он сумел немного пройтись во внутреннем дворике, хотя голова раскалывалась от мысли, что сейчас мужчина пытается совместить в себе черты выдуманного персонажа и живого человека Но, тем не менее, эта задача не требовала решения вне всякой очереди. И, если Шэнь Цинцю хочет спастись, первое, что необходимо сделать, – освоить боевые искусства и технику владения мечом, в которых преуспел прежний хозяин тела. Если память ему не изменяет, еще до того, как Ло Бинхэ вступил на темный путь, школа Цанцюн столкнулась с несколькими крупномасштабными событиями: 1) Попытка вторжения, предпринятая демонами; 2) Собрание Союза Бессмертных. Все это требовало непосредственного участия в боях. Если Шэнь Цинцю унаследовал только облик, без каких-либо существенных способностей, он обречен! — "О продвижении сюжета можно не заикаться, а главному герою даже придется убивать подобное ничтожество! А я помру!!" — ныл мужчина. Никем не замеченный, Шэнь Цинцю шагнул в глубь леса. Убедившись, что вокруг нет ни души, мужчина медленно вытянул меч правой рукой левой придерживая ножны. Шэнь Цинцю попытался было понять, как управиться с энергией и наполнить ею меч, как тот сам в следующий миг залился мерцающим ясным светом. Похоже, ему все-таки достались навыки и способности персонажа. Более того, он мог использовать их, не задумываясь. Сияние окутало клинок безо всяких команд с его стороны. Желая увидеть, насколько он силен, Шэнь Цинцю кое-как полоснул воздух перед собой. Кто же знал, что этого небрежного взмаха хватит, чтобы напугать кого угодно. Очень яркий свет сорвался с меча, вынуждая сильно зажмуриться. Когда же мужчина открыл глаза, то земля перед ним выглядела так, словно ее распахали огромным ковшом, образовав глубокую расщелину. — "Твою ж..." — внешне Шэнь Цинцю сохранил невозмутимый вид, но его сердце едва не выскочило из груди. — Да это куда мощнее, чем я мог представить! Достойно прославленного заклинателя! — как ребенок радовался Шэнь Цинцю. С подобными способностями, да еще и после упорных тренировок, даже если в будущем ему придется столкнуться с Ло Бинхэ лицом к лицу, он получит возможность убежать! Верно. Возможности спастись бегством было достаточно, и в этот момент от радости Шэнь Цинцю даже море стало по колено. Он и в самом деле не нуждался во многом – одна только мысль о том, что ему удастся сохранить свою жизнь, приносила счастье... Шэнь Цинцю хотел потренироваться еще, чтобы продвинуться как можно скорее в своих планах, но вдруг услышал шаги и хруст веток под чужими ногами. Звуки доносились издалека, но чувствительность этого тела также была невероятно обострена, и ему не составило труда догадаться, откуда именно исходил шум. Шэнь Цинцю покосился на оставленную расщелину, скользящим движением вложил клинок в ножны и бесшумно отступил в густую зелень, скрываясь от посторонних глаз. Шаги зазвучали ближе, и Шэнь Цинцю понял, что они принадлежали не одному человеку. И в самом деле, спустя мгновение на небольшой поляне возник Ло Бинхэ со своим нежным лицом и умным взглядом, а вслед ему зазвучал свежий и мягкий девичий голосок. – А-Ло, А-Ло, взгляни, какая огромная здесь трещина в земле! Услышав, как именно обращается к юноше собеседница, Шэнь Цинцю, затаившийся в тени, едва не споткнулся. [Новый персонаж: младшая ученица Шэнь Цинцю, Нин Инъин]. Объявила будто на готовности система. — "Замолкни! Не нужно меня с ней знакомить. Она не единственная, кто будет звать его так, уж я-то знаю" — Шэнь Цинцю вновь натянул на лицо маску невозмутимости. Вслед за Ло Бинхэ показалась хорошенькая девочка, по виду чуть младше его. Оранжевые ленты, вплетенные в ее волосы, придавали облику невинности и очарования. Разумеется, в любом романе о воинах-заклинателях обычно присутствовала маленькая прелестная шимэй. Ло Бинхэ без особого интереса взглянул туда, куда указывала девочка, но все же тепло ей улыбнулся. Нин Инъин, желая привлечь внимание юноши, но не найдя более подходящих слов, поинтересовалась: – Как думаешь, кто из шисюнов, тренируясь здесь, оставил такой след? Ло Бинхэ, уже взявшийся за топор, чтобы приступить к вырубке деревьев, произнес: – Это не может быть кто-то из них. Среди заклинателей с горы Цинцзин только Учитель способен на подобное. Шэнь Цинцю мысленно кашлянул пару раз. — "А ты определенно знаешь, о чем говоришь, молодой человек!" – О! В таком случае, этот разлом, наверное, остался от молнии. — Нин Инъин присела на покосившуюся каменную плиту, подперев подбородок ладонью. Ло Бинхэ, больше не обращая на нее внимания, сосредоточился на своих руках, продолжая добросовестно вырубать деревья. Прошло совсем немного времени, а его лоб уже покрылся потом. Вновь заскучавшая Нин Инъин принялась избалованно канючить: – А-Ло, А-Ло, поиграй со мной! Несмотря на то, что по его лицу пот уже катился градом, Ло Бинхэ и не, подумал его вытирать. – Так не пойдет. Шисюн дал мне поручение. После того, как подготовлю дрова на сегодня, быстро ополоснусь в источнике, и, если выйдет закончить пораньше, сберегу еще немного времени, чтобы помедитировать... – Шисюны такие вредные! — фыркнула девица, — Вечно ты бегаешь, выполняя то да сё. Я же вижу, что они просто издеваются над тобой. Хм, вот вернусь и расскажу Учителю об этом! — затараторила Нин Инъин — Обещаю, больше они не посмеют цепляться к тебе! Походу что лицо учителя Шэнь Цинцю побледнело в тысячу, а то и в миллион раз. — "Нет, нет, нет, не вздумай говорить мне! Что я тогда делать буду?! Которому из учеников мне придется преподать урок в таком-то положении?!" Будучи еще очень юным, Ло Бинхэ успел пройти через всевозможные горести в своей жизни. Тем не менее, мальчику удалось сохранить свое сердце чистым, словно белый лотос. Обернувшись к Нин Инъин, он настойчиво попросил: – Прошу, не делай этого. Не стоит беспокоить Учителя по таким пустякам. — задумчиво произнес Ло. — Шисюны вовсе не желают мне зла, они просто приглядывают за мной из-за моей неопытности. И дают мне больше практических заданий для раскрытия потенциала. Шэнь Цинцю растрогался до глубины души, наблюдая за ребенком: ну разве не здорово воспитывать столь благоразумное дитя? Пока Нин Инъин щебетала, Ло Бинхэ покончил с порученной рубкой дров. Наведя порядок, он тоже опустился на каменную плиту и скрестил ноги, погрузившись в медитацию. Даже вздыхая, он сумел услышать беспорядочный звук множества шагов. Шэнь Цинцю сразу же сообразил, что ничего хорошего это не предвещает. И он был прав..Это был Мин Фань! — "О нет.." Мин Фань явился вместе с младшими учениками. Едва завидев Нин Инъин, он поспешил взять ее за руку. – Шимэй! Шимэй, я искал тебя. Почему ты никогда не желаешь гулять возле мест, где мы тренируемся? — поинтересовался у девушки парень. — Это - дальняя часть гор, и она обширна. Что ты станешь делать, если не вернешься затемно, и из нор выползут ядовитые змеи?.. А ведь я принес для тебя кое-что забавное. Он, конечно же, заметил медитирующего Ло Бинхэ, но отнесся к нему как к пустому месту. Ло Бинхэ, в свою очередь, открыл глаза и вежливо поприветствовал его. – Я не боюсь ядовитых змей. Кроме того, А-Ло останется здесь, со мной, верно? — рассмеялась Нин Инъин. Мин Фань покосился в сторону Ло Бинхэ и фыркнул. Шэнь Цинцю прекрасно понимал ход мыслей в голове Мин Фаня. Юноша, разумеется, слышал, с какой нежностью Нин Инъин обращается к Ло Бинхэ, и наверняка решил, что гаденыш-шиди обольстил ее. Нин Инъин же все еще оставалась лишь маленькой любопытной девчушкой, и потому, склонив голову к плечу. – И что же такое забавное принес шисюн? Показывай скорее! — заинтересованно произнесла она. Мин Фань поспешил вновь натянуть на лицо улыбку, и, отвязав от пояса нефритовую подвеску безупречно-чистого зеленого цвета, покачал ею пере глазами девушки. – Шимэй, на сей раз, навестив своих родственников, я получил от них множество ценных и любопытных вещиц. Думаю, эта была особенно хороша; я дарю ее тебе! Нин Инъин ухватила подвеску и подняла вверх, разглядывая засиявшее украшение под солнечными лучами, прорезавшими пышные-лесные кроны. – Ну что? Нравится? — Мин Фань с теплотой поинтересовался. А по-прежнему наблюдающий за происходящим Шэнь Цинцю вдруг вспомнил эту сцену! Происходящее сейчас – вовсе не к добру, а он вообще не должен был здесь оказаться. Рискованная ситуация! Не стоит винить мужчину в забывчивости. Если чертов писатель-идиот корпел над своей писаниной четыре года, создав роман, охвативший не менее двухсот лет событий, кто же вспомнит эпизод из самого начала? У Шэнь Цинцю двадцать дней ушло на то, чтобы прочесть книгу до конца, и он совершенно позабыл об этом чудовищном случае насилия! Само собой, Нин Инъин абсолютно не разбиралась в качестве подобных вещей. Она равнодушно оглядела подарок, а потом и вовсе отшвырнула его назад, за спину. Улыбка застыла на губах Мин Фаня. – Что за безделушка! — сказала девочка сморщив нос. — Цвет смертельно безобразный, совсем не такой, как у кулона А-Ло! Единственный цвет, который здесь был по-настоящему плох, сейчас окрашивал лицо ее шисюна. Ло Бинхэ, до этой минуты твердый в своем намерении сохранить отрешенный вид, содрогнулся всем телом и открыл глаза. – ... У шиди есть украшение из нефрита?— процедил сквозь зубы Мин Фань. Пока мальчик колебался с ответом, Нин Инъин принялась торопливо рассказывать. – Да, есть одно. А-Ло всегда носит его на шее, бережет, как сокров и даже ни разу не дал мне посмотреть! Как бы ни силился остаться спокойным Ло Бинхэ, лицо у него заметно побледнело, а рука неосознанно нашарила спрятанный под одеждой кулон Гуаньинь. — "Дура, дура, дура!! Зачем ты им об этом сказала?!" — ругал в мыслях девицу, где-то сидящий в кустах Шэнь Цинцю. Нин Инъин совершенно не задумывалась о последствиях своих речей, и ее волновал только тот факт, что Ло Бинхэ носил нефритовый кулон, не снимая. Многие девушки, зная, что у их возлюбленных есть личные вещи, с которыми те предпочитают не расставаться, тут же загораются идеей заполучить столь важную ценность себе. Вот и она, чувствуя досаду, не преминула пожаловаться. Ну конечно, юноша ни за что на свете не отдал бы свое украшение кому-либо! Это же подарок его покойной приемной матери. Он согревал ее сына и в самые худшие, безнадежные времена; даже спустя годы вражды с целым миром Ло Бинхэ воскрешал в памяти это тепло, и сердце его смягчалось. Как он мог расстаться с ним?!