The supernatural school

Хоуп припарковала машину у обочины, Алек скептически оглядел окраину леса на которую его привезла девушка. – О, да ладно, я не собираюсь убивать тебя здесь, – заметив взгляд вампира, усмехнулась девушка. – И ты обещал довериться. Хоуп, заметив его тревогу, покачала головой и широко улыбнулась. Её уверенность была заразительной, и вскоре Алек почувствовал, как гнетущая атмосферность слегка рассеивается. Она вышла из машины, уверенно направившись к узкой тропинке, которая вела в лес. Лайтвуд медленно пошёл за ней, стараясь не выдавать своего внутреннего напряжения. – Я позабочусь о тебе, – уверенно произнесла Хоуп, и эти слова произвели на него эффект, который он не мог игнорировать. Она шагнула вперед, приглашая его следовать за ней так, будто этот момент стал началом чего-то более значительного, чем просто прогулка по лесу. Какое-то время они шли молча, а вскоре вышли на небольшую пристань у озера, так как день шел к завершению, над озером начали медленно сгущаться тени. Солнце, болезненно уставшее, опускалось за горизонтом, окрашивая небо в теплые оттенки оранжевого и пурпурного. Окруженные мягким светом заката, они остановились на пристани, и Алек, наконец, почувствовал, как напряжение покидает его тело. Медленно, будто боясь разрушить этот момент, он посмотрел на Хоуп. Её волосы развивались на ветру, а легкая улыбка, которую, кажется, он видел впервые, заставляла всё вокруг казаться менее угрюмым. Озеро, простирающееся перед ними, отражало последние искры света, и его спокойная гладь выглядела как бесконечное лишь начало чего-то нового. – Это прекрасно, – произнес он, не сводя глаз с водной поверхности. – Тебе здесь должно быть спокойно, – сказала Хоуп, проходя ближе к краю пристани и опираясь на перила. – Это место заставляет забыть о всех тревогах и заботах. Позволь себе насладиться моментом, просто будь здесь и сейчас. Алек, наконец, почувствовал отклик внутри себя. Он приблизился к ней, прислонившись к перилам и наблюдая, как ветер играет с поверхностью воды. Ему было приятно находиться рядом с Майклсон, почти волшебно, он и думать забыл про конфликт с Калебом и про то, что он на грани исключения. Время перестало иметь значение. – Ты часто бываешь здесь? – спросил Лайтвуд, поворачиваясь к Хоуп. Хоуп, казалось, погрузилась в свои мысли, но тут же вернулась к реальности, когда услышала его вопрос. Она улыбнулась, взглянув на гладь озера, словно искала в своих воспоминаниях подходящие слова. – Да, я часто прихожу сюда, особенно когда чувствую, что жизнь становится слишком запутанной, – ответила она. Её голос звучал тихо, но в нем было столько искренности и уверенности, что Алек не мог оторвать от неё глаз. Он заметил, как звезды начали появляться на небе, легкие облака, как будто погружались в мягкий вечерний свет, создавая атмосферу умиротворения. –Я росла в городе, где шум не утихал ни на минуту. Я люблю Новый Орлеан, но иногда так хочется просто тишины, – продолжила Хоуп не отводя взгляда от воды. – А еще… –Еще? – Это место похоже на то, где была похоронена моя мать. Алек сглотнул тяжелый ком, он слышал о Хейли Маршалл, матери Хоуп, она была известна, как единственная альфа-гибрид, но он понимал, что для Хоуп это значило куда больше. Хоуп слегка вздохнула, и этот звук эхом отразился в тишине, окутывающей их. Она продолжала глядеть на воду, как будто искала в её спокойных волнах ответы на вопросы, которые не давали ей покоя. Алек же, внимательно слушая, пытался уловить в её словах нечто большее, чем просто дань памяти. В этом месте между ними возникало нечто общее – связь, построенная на смятении и понимании. – Тяжело терять обоих родителей, – тихо произнес Алек, слегка коснувшись пальцами ее руки. Хоуп, вздрогнув, подняла на него взгляд. В её глазах читалось множество эмоций: печаль, ностальгия, но также и признательность за понимание и поддержку. Хоуп медленно кивнула, словно собираясь с мыслями перед тем, как ответить. – Я думала, что я смогу справиться, – прошептала она, а её голос звучал практически неслышно, утопая в лёгком шёпоте ветра. – Но истинная тяжесть приходит не тогда, когда всё заканчивается, а когда остаётся лишь пустота. Алек, почувствовав, как её слова задевают его самого, аккуратно сжал её руку, стараясь придать ей уверенности. Он знал, что не может знать, что именно она испытывает, но в тот момент он искренне желал быть рядом и поддерживать её. – Пустота бывает пугающей, – согласился он, – но она также может быть местом для роста. Возможно, твоё прошлое, все эти воспоминания, могут стать основой для чего-то нового, когда придёт время. На лице Хоуп появилась лёгкая улыбка, в которой, несмотря на грусть, светилась искорка надежды. – Я боюсь, что забываю их лица, их голоса, – призналась она, её голос дрожал от эмоций, – и это пугает меня больше всего. Иногда мне кажется, что чем больше времени проходит, тем они становятся менее реальными. Алек глубоко вздохнул. – Понимаю. Забыть это не значит оставить их позади. Они всегда будут частью тебя, независимо от того, сколько времени пройдет. Все те моменты, которые вы разделили, хранятся в твоём сердце, и я думаю, что наша любовь и память о близких всегда будут жить, как бы ни менялось наше окружение. Хоуп повернула голову к нему, и в её глазах отразилась благодарность. – Так-то я привезла тебя сюда, чтобы отвлечь и помочь, а выходит, наоборот. – Ты помогаешь, – улыбнулся вампир. – И я наконец-то успокоился. Хоуп усмехнулась, опустив взгляд она посмотрела на руку Лайтвуда, пальцы которой все еще сжимали ее ладонь. А потом подеяла взгляд на него, на мгновение они просто замерли и смотрели друг на друга. Хоуп почувствовала, что между ними устанавливается особая связь. Алек поднял другую руку и коснулся её щеки, проведя по ней пальцем. Майклсон улыбнулась. Оставшееся время они проболтали про все на свете, про закат, про путешествия, дружбу и семью. На следующий день вся школа трещала о драке двух вампиров из-за девушки, имен никто не знал, но виновникам этого события легче от этого не становилось. Хотя во второй половине дня все разговоры переключились на оборотней, теряющих контроль. – Слышали разговоры этих кровососов? – возмутилась Трейси, занимая место рядом с Тео, тот без интереса глянул на нее. – Оборотням нужно дать поводки, сами драки устраивают так ничего. Трейси подперла голову рукой, её глаза блестели от недовольства. Эрика, ее подружка поддержала ее разговор, но Рейкен даже не прислушивался к их болтовне. Он изучал школьный двор, наполненный студентами. Сегодня стояла теплая и солнечная погода, поэтому большинство вышли на ланч на улицу. Его взгляд блуждал по студентам, пока он не остановился на столике, за которым сидели ведьмы. Он поискал взглядами трибрида, но ее там не оказалось, похоже она не только с оборотнями не желает сближаться. Тео нашел ее в компании ведьмочки и ее взбалмышной сестрицы, и рыжеволосой полуведьмы-полубанши. Они сидели молча и с угрюмыми лицами. – И долго ты будешь пялиться на этих ведьм? – с неподдельным недовольством спросила Трейси, но Тео, поглощенный своими обдумываниями, не сразу осознал, что это обращение именно к нему. – Тебе-то что, – с безразличием произнес он, даже не глянув в ее сторону, чем лишь подлил масла в огонь ее раздражения. – Ты слишком зациклился на трибриде и ее подружке, – Эрика и другие оборотни, почуяв, что  намечается ссора, поспешили ретироваться. Тео тяжело вдохнув, наконец-то посмотрел на Трейси. – Я могу понять интерес к трибриду, но чем тебе приглянулась ее подружка? – Во-первых, никто мне не приглянулся. – ответил Тео, – во-вторых, чтобы там ни было тебя это не касается. – Лиам сказал, что ты спас вчера ее, – гневно скрепя зубами Трейси кивнула в сторону Зальцман. Трейси прищурила глаза, и в её голосе прозвучала нотка настойчивости, которую Тео не мог игнорировать. Вокруг них повисла напряженная тишина, каждый в округе, казалось, замер, ожидая разъяснений. Тео почувствовал, как в его груди разгорается раздражение, и он понимал, что ситуация выходит из-под контроля. – Лучше было бы, что Лиам ее загрыз и тогда ему и всем оборотням пришлось иметь дело с директором и не только? – О, ты так благороден, – с сарказмом протянула Трейси, её голос был наполнен горечью. – Трейси, отвали. – еле сдерживаясь ответил Тео. – Может стоит закончить начатое Лиамом? С радостью перекушу ей в полнолуние. – усмехнулась Стюарт, глаза Рейкена загорелись ярким красным цветом, напоминая ярость, готовую вырваться на свободу. Он резко схватил Трейси за горло и сжал его так, что она захрипела, пытаясь выбраться из его хватки. Трейси изогнулась в попытке вырваться, её глаза, полные страха, встретились с суровыми, непреклонными глазами альфы. – Ты идиотка, – произнес он, – она дочь директора, а её подругой является трибрид Майклсон. Его голос звучал уверенно и угрожающе, а хватка оставалась настойчивой и жесткой. – Отпусти меня, – задыхаясь, произнесла она, пытаясь сохранить хоть какой-то контроль над собой. – Ты не понимаешь, на какую территорию пытаешься ступить, – прорычал Рейкен, его голос стал холодным, как лёд. –Ты не знаешь, с кем имеешь дело. Если ты причинишь боль ей или её друзьям, это обернется против тебя, и я не смогу тебя защитить. Неожиданно он отпустил её, отступил на шаг, но взгляд оставался испепеляющим. Трейси схватила воздух, её горло горело от его хватки. Она быстро осмыслила происходящее, и, приведение в порядок своих мыслей, издала тихий вздох. Тео, одарив девушку еще одним безразличным взглядом удалился, оставив девушку одну. Трейси медленно восстанавливая дыхание, подняла полный ненавистью и гневом взгляд на темноволосую близняшку Зальцман.