Привкус крови

Songfic по песне «Madness» от группы Muse, перевод которой взят с сайта http://www.amalgama-lab.com __________

I can't get these memories out of my mind And some kind of madness has started to evolve I tried so hard to let you go But some kind of madness is swallowing me whole, yeah (Не могу выбросить эти воспоминания из головы, Внутри меня царит какое-то безумие. Я так старался отпустить тебя, Но это безумие поглощает меня целиком, да…)

У этих двоих никогда не было какой-то золотой середины. Возможно это было именно то, в чём они оба так нуждались: доходить до крайностей во всём, начиная с простого повседневного общения и заканчивая сексом. Всё могло происходить невероятно медленно, даже слишком, так, чтобы потом сдерживать себя даже если бы очень и захотел, то не смог. Чтобы все чувства обострялись до возможного предела, чтобы каждое случайное прикосновение, каждая последующая секунда становилась настоящей пыткой, пыткой очень своеобразной, мучительно-сладкой. Чтобы скручивало морским узлом всё внутри, чтобы возбуждение становилось почти что болезненным, чтобы стыд за мольбы отходил на второй план, ведь терпеть уже больше не оставалось сил, оставалось лишь бесконечное «хочу» и крышесносный терпкий запах их тел, изредка смешивающийся с приторно-сладким ароматом смазки. А иногда саеносец становился грубым и немного эгоистичным по отношению к Лео, в особенности когда был на него зол. И вот тогда просыпалось в нём нечто тёмное, по-особенному к себе притягивающее, за эту самую грубость хотелось цепляться и на неё провоцировать. В моменты ярости, сильной обиды, нахлынувшей внезапно нежности или вспышки особенной (такой рафистой) любви, в моменты, когда чувства были острыми и ослепительно-яркими, зеленоглазый становился бы будто чуть более уязвимым, открытым, и так как последняя пара эмоций проявлялась крайне редко, то иногда Лео надеялся хоть на что-то из перечисленного первым. Вначале мечник осторожничал, полагая, что он играет с огнём, но после до него дошло, что его брат может быть из них и не самый уравновешенный, но за грани разумного никогда не выходит. Насколько бы не был недоволен им Рафаэль, он всё равно продолжал заботливо проверять, не слишком ли сильно сжимают запястья наручники, может ли он дышать с кляпом во рту и не ударит ли их бесстрашного лидера случайно железная бляшка от ремня, на котором обычно держались некоторые элементы экипировки. Но… Нет, это не было некой предосторожностью, чтобы не оставлять следов и не раскрыть их небольшой секрет. Если бы вечно расторопный Раф пытался жутко тщательно скрываться, то он бы перестал оставлять на нежной коже шеи любовника засосы, которые тому с превеликим трудом удавалось маскировать. Как бы младший не старался, обладатель небесно-голубой повязки прекрасно видел, как тот порой по-своему за него переживает, но всегда благоразумно молчал в тряпочку и никогда его в это носом не тыкал, ни разу не упоминал об этом, боясь спугнуть, лишь иногда выдавал себя счастливой улыбкой и слишком долгим, очень часто таким благодарным взглядом в его сторону. И Раф, ловя на себе такие вот взгляды, с каждым разом убеждается сильнее, что уже увяз по пояс, и как бы теперь он не старался, выбраться из этих зыбучих песков ему не под силу. Он ощущает себя страшным преступником, которого всё казнить никак не могут, но и сбежать которому не удаётся, и он продолжает гнить в своей темнице, с каждым часом мечтая, чтобы его судьба уже определилась. Несмотря на то, что Леонардо вроде бы как не даёт ему поводов для сомнений, сомнения есть всегда, но они не покидают его, хотя все точки над «i» вроде бы и расставлены.

And now I need to know is this real love Or is it just madness keeping us afloat? And when I look back at all the crazy fights we had It's like some kind of madness was taking control, yeah (Мне нужно узнать, эта любовь - настоящая? Или только безумие все еще держит нас на плаву? Когда я вспоминаю наши сумасшедшие перебранки... Как будто какое-то безумие взяло над нами контроль, да…)

Рафаэль замечает, что с каждым днём ему необходимо больше Лео, больше разговоров с ним, больше совместно просмотренных фильмов, больше этого невероятного тела, больше всхлипов и стонов, больше собственного имени, слетевшего с непослушных искусанных губ сорвавшимся голосом. Больше, больше, больше. Это стало переросло не просто в потребность, а в самый настоящий персональный наркотик, только вот дать точное определение этому саеносец то ли действительно не мог, то ли не осмеливался. При слове «любовь» он тут же начинал представлять весь тот фарс, что обычно под этим подразумевали люди, сумевшие окончательно испоганить значение такого простого и естественного чувства, а у него… А у него это вроде и была зависимость, болеть которой не хотелось переставать, но и с этим одновременно присутствовало нечто такое, что заставляло кровь вскипать и быстрее литься по жилам, а голос делать тихим и неуверенным, как у какого-то школьника, просящего у самой красивой девочки в классе разрешения присесть рядом. Ему было интересно, что испытывает Леонардо, и при мысли о том, что он единственный здесь как последний идиот размазывает сопли, не вызывая хотя бы чего-то подобного в ответ, хотелось взвыть раненным зверем и забиться в самый тёмный угол так, чтобы тебя потом никто и никогда не нашёл, как бы ни искал. Он чувствовал, как бывают глупы многие его порывы, но менять себя из-за такой ерунды не был намерен. Весь этот бред про самосовершенствование пусть остаётся Лео, это он у нас здесь по таким штучкам спец, а он просто постарается ужиться со всеми своими небольшими странностями и взрывным характером. Говоря о взрывном характере, стоит отметить, что ссориться совсем-совсем они так и не перестали. Возможно, масштаб последующих разрушений стал чуть меньше, но обойтись без этих перепалок они не могли. Было в них что-то такое, что заставляло взгляд сверкать совершенно по-новому, было что-то, что сшибающей с ног волной накрывало обоих, сталкивая лбами и зажигая с новой силой тлеющие угольки внутреннего костра истасканных по обочинам дорог душонок, вроде бы как всё ещё их, но уже отчасти прельщённых другой стороной. И их примирения заканчивались каждый раз по-разному, а последующие затишья, затишья перед бурями, несли с собой множество таких чудесных моментов, вспоминать которые будет потом и приятно, и не стыдно, а иногда и смешно.

And now I have finally seen the end And I'm not expecting you to care, no But I have finally seen the light And I have finally realised I need to love I need to love (Теперь я вижу, чем все это кончится. И я не жду, что это будет тебя волновать, нет, Но я наконец-то увидел свет. И я наконец понял, Мне нужно любить... Мне нужно любить…)

Зеленоглазый не знает, как долго лидер сможет находиться вместе с ним на уровне «гораздо больше, чем брат», не знает, сможет ли Лео однажды, повзрослев, уйти от него. Раф представлял эту ситуацию бесчисленное множество раз, он всё боялся, что следующий их разговор по душам плавно перейдёт в нечто подобное, и всё равно, даже продумывая все возможные варианты колких ответов, забывал на следующее же утро все их напрочь, после чего с чувством выполненного долга грелся в родных объятиях. Владелец сай только со временем осознаёт в полной мере то, как же всё-таки это приятно: иметь кого-то настолько близкого. Рафаэль не претендует на вечность, он мечтает, чтобы до конца, всё же осознавая, что мечты в большинстве случаев бывают напрасны. Но Лео говорит, что он его не оставит, и обладателю алой повязки действительно хочется в это верить, и с каждым согревающим искренним признанием мечника он всё оттаивает. Леонардо действительно необходим, необходим ему как млекопитающим - воздух и жителям океана - вода, как обезболивающее покалеченным на поле боя солдатам. Рафаэль не может с уверенностью сказать, не станет ли следующая их заварушка последней, но он точно знает, что на данный момент ему есть кого поддержать и на кого опереться, есть тот, кто будет пить с ним на брудершафт после возможных побед. Рафаэль не может с уверенностью сказать, что он здесь играет положительного персонажа, ниндзя чувствует, как в любой момент может скатиться на самое дно выгребной ямы, над которой часами горбатился с лопатой, но он точно знает, что Лео ухватит его, пусть и в последний момент, он не даст ему упасть вниз. А он в свою очередь не позволит лидеру улететь слишком высоко, оставив свою семью где-то там, на земле. Испытывать подобное к родному брату, метаться с ним от ссор к дружелюбной болтовне, от всепоглощающей боли к чистому блаженству, кидаться вперёд, прикрывая друг другу спины, в огонь и в воду, взмывая в небо и уходя глубоко под землю… Раф задумчиво сворачивает концы голубой повязки в трубочки пока Лео спит. Всё это… Неправильно, да? Извращение, бла-бла-бла… Хм… Если такую любовь называют безумием, ставя в штыки, то быть безумцем довольно приятно.

Come to me Trust in a dream Come on and rescue me Yes I know I can be wrong Maybe I'm too headstrong Our love is... Madness (Приди ко мне Доверься мечте Давай же, спаси меня! Да, я знаю, я могу ошибаться, Может быть я слишком упрямый. Наша любовь это... Безумие)