Накануне

Она отправила последнее письмо, погасила экран личных сообщений и обвела взглядом каюту. В ней не было ровным счётом ничего, что привлекало бы к себе внимание. Модельки космических кораблей, которые она так увлечённо собирала по всей галактике, заглядывая в самые далёкие уголки и часто тратя на них последние деньги, ничего не могли поведать о своей владелице, так как сейчас любой ребенок мог выклянчить у родителей на день рождения полный комплект со склада завода-производителя, да ещё и со скидкой. У неё была пара уникальных моделей, но кроме маленькой группы её соратников не было существ, способных понять их ценность. Экзотические рыбки – небольшие пятна ярких красок в этой большой металлической коробке, стали обезличенным украшением интерьера после покупки автоматической кормушки, теперь не надо волноваться, окажется ли её отсутствие смертельным для них. Единственная фотография когда-то любимого человека, долгое время стоявшая у личного терминала, сейчас была убрана в ящик, подальше с глаз, подальше от сердца. В предыдущей каюте, вроде бы ни капли от этой не отличающейся, и то было больше жизни. Как и в ней самой, вроде бы от предыдущей никак не отличавшейся… Она разозлилась на себя за такие мысли и резко встала. Это не то, о чём она должна сейчас волноваться. Ей следует настроиться или расслабиться. Всё, что угодно, лишь бы хорошо выспаться. Всегда есть вероятность, что она погибнет, снова. Завтра расклад будет сильно не в её пользу, но задание капитан должна довести, нет, доведёт до конца. Спускаясь по ступенькам, Шепард на ходу расстегнула и сняла офицерский китель, аккуратно повесила его в выдвинувшийся из стены отсек шкафа, затем туда же, с той же аккуратностью проследовали брюки и нижнее бельё. Зайдя в душевую кабинку, она включила самую горячую воду и подставила под неё затылок и шею, наклонив голову и уперев руки в стену, закрыла глаза. На корабле всегда было чуть прохладно, и её это устраивало, так как бодрило, не давало расслабляться, помогая всегда оставаться начеку. Единственное место, где ей становилось чуть ли не жарко, был отсек нижней палубы, где поселилась Джек. Капитан до сих пор не смогла разобраться, грела её близость к основному двигателю или к этой сумасшедшей девушке. Все члены экипажа Нормандии обладали удивительными талантами и особой судьбой, иногда из-за этих самых талантов. Но Джек выделялась даже из них. Она была «полом́атая», это слово Шепард вычитала в одной старомодной книжке из антикварных запасов Касуми, и оно прочно засело в её голове. Именно такой себя чувствовала капитан после воскрешения и ясно видела, что Джек такая же. Но у девушки-биотика было преимущество: она сумела построить себя заново, обратила свой гнев в своё оружие и доспехи. Она жаждала жизни больше, чем кто-либо другой. С тех пор, как они освободили «подопытную 0» из тюрьмы, капитан ни на минуту не упускала ту из виду. Сначала она, конечно, предполагала, что Джек может их предать, попытается сбежать, но потом просто не могла без неё. Капитан брала опасную заключённую на все задания, не без удовольствия наблюдая, как та впечатывает биотической волной в стену очередную кучку врагов и как издаёт при этом победные вопли. Капитан слегка завидовала такой детской непосредственности. В конце задания Шепард приходилось одёргивать себя от того, чтобы с облегчением обнять Джек. Вместо этого она ограничивалась общей фразой, наподобие: «Спасибо, бойцы, молодцы, что выжили», – и кого-нибудь хлопала по плечу, чаще Гарруса, а он обязательно выдавал на это какую-нибудь шутку. Джек же от этого жеста кривилась и одёргивала плечо, прямо как подросток, чьи родители необдуманно решили проявить свою любовь в людном месте. Шепард с грустью ухмыльнулась своим воспоминаниям, когда-то и она была решительной, смелой, даже взрывной. Но каждая потеря учила её чаще оглядываться назад, обдумывать свои решения по двадцать раз, искать эти долбанные компромиссы. Во что эти политические игры её превратили?! Капитан от внезапно нахлынувшей обиды ударила по стене ногой, совершенно забыв, что сейчас она просто голая мокрая женщина в душевой кабинке. Раньше бы от боли у неё брызнули слёзы из глаз, но после «ремонта от Цербера» эти железы не работали, в отличие от нервных окончаний в ноге. Вот оно, ещё одно очко в минус её человечности. Обида снова взыграла в ней, но на этот раз сжатая в кулак рука остановилась в сантиметре от стенки. Нет, она будет в форме, ни один выбитый сустав не должен поставить под удар судьбу её экипажа и бойцов. Прогревшись до мозга костей, Шепард вышла из душа и залезла в постель. Сменив музыку на более способствующую сну, она отключила свет и закрыла глаза. Холод простыней снова отправил её мысли вниз, в убежище Джек. Она представила, как стало бы тепло, окажись эта безумная малышка здесь, рядом с ней, но… Но та ясно дала понять капитану, что этого никогда не случится. Шепард правда, сильно сомневалась, что озвученная причина была истинной. Женщина. Нет, это глупости. Быть с тем, кто видит тебя насквозь, понимает лучше себя самого – вот этого действительно страшно для таких «полом́атых», как они. И она не настаивала. Самое лучшее, что она могла сейчас сделать для себя, Джек и остальных – просто заснуть. Завтра они все станут либо героями, либо самоубийцами.