Силуэт нашей любви.

      В комнате, за красной, обшарпанной дверью, ребенок рвал глотку в истерике. За белой дверью, что ведёт в уборную, облокотившись о хрупкие стенки душевой кабины, парень пытался найти вену, пытался не долго, спустя жалкие пять минут, штаны спали, иголка проткнула паховую область, полупрозрачная капля крови стекла по волосатой ноге.       - Вот так - ухмыльнувшись сказал Антон вытирая полупрозрачный след от крови. Двери распахнулись и оттуда вышел совсем новый человек, нет тот, что заходил минут семь назад. Руки сейчас у него не трясутся, взгляд из дикого, стал добрым и расслабленным, жестикуляция более плавной, вот только хромата никуда не делась, так бывает когда от систематического иглоукалывания в пах, он открывается, подобно влагалищу, набухшиму и влажному, после длительного кунилингуса, готовому впустить в себя мужчину. Но речь сейчас не о влагалище и не  о том, что оно впускает в себя, как раз таки наоборот, нам нужно обсудить то, что выходит из него, правильно, все три варианта верны.    Девочка, Марселин, именованная своей матерью, чей инфантильный нрав, даровал уже при рождение малютке некую особенность, то что может выделить её из толпы, ну ещё пару травм при рождение, но это уже не так удивляет как имя Марселин. И так, Малышка намочила подгузник, если конечно можно так назвать простынь покрытую желтыми пятнами, смрад которой отпугнул бы самого матёрого педофила, жаждущего маленьких, красненьких, узеньких детский влагалищ.    Ребенок плачет не только из-за дискомфорта, нет, возможно он ещё и голоден, как и возможно, что папаня в край ебанулся и потратил деньги отправленные его матерью на еду и утварь для грудничков, на вещества психотропного воздействия, хотя он далеко не пситеррорист.    - Марси, что случилось, что же ты плачешь? - недоумевая спросил Антон.    Да-да, недельный марафон употребления даёт о себе знать, мозг плавится, рассудок теряется и больше не возвращается. Выходит, раз марафон недельный, значит Марселин семь дней без пищи, что не очень хорошо для организма годовалого ребенка, что не очень хорошо для организма любого человек, если вы конечно не практикуете голодание.    - Я почищу тебе яблоко, Марси - сказала Антон, погладил девочку по хрупкой головке и пошел на кухню.    СПОЙЛЕР!! Парень так и остался на кухне до следующего утра. Но не подумайте, он хороший человек, ведь хотел защитить дочь от людей пытающихся влезть в дом через отверстие для вытяжки, говоря понятным языком, папка поймал шизу.    Марафон иглоукалывания продолжался, но ребенок уже не плакал, ибо сил не осталось, а может она смирилась с тем, что никто не придет на помощь, ведь соседям все равно, а папка хоть и находится рядом, но в тоже время очень далеко, где-то там, за приделами своего сознания, в мире улыбок, радости и детской беззаботности, ну или от завышенного либидо, вызванного наркотиками, пытается засветить свой хуй какой-то малолетке в видеочате в надежде на эрекцию.    И что дальше? Что должно произойти?    - Привет, покажи свою попу или трусики - послышалось из кухни.    - Дядь, иди нахуй - прозвучало сопровождаясь смехом.    Через пол часа кухню заполнили другие звуки, всхлипывания и тяжёлое дыхание. Антон начал себя жалеть. Видимо колоть больше нечего и пришло время отходов, хотя когда ты марафонишь неделю, то они не так страшны, ибо можно лечь спать, а ещё можно позвонить матери и наебать её, выпросить денег и купить ещё, что Антоша и решил сделать, молодец, как говорил Лимонов:  "нужно быть верным своим взглядам"    Антон начал собираться. Потёртые спортивные штаны, худи с надписью: " Самый лучший дед" не менее потрёпанное, запах аналогичен виду, когда пришло время обуви, тут возникла трудность. Когда ты миксуешь спайс и соля то, во первых, ты ебанулся в край, во вторых, не знаю, можно ли спайс назвать седативом, но то что соля это стимуляторы, а не эйфоретик и так понятно. Так вот, при употреблении спайся, после того, как ты поднимаешься с пола, ну или куда ты там упал, наступает дикий сушняк. Воду приходится пить литрами, почки все это не успевают перерабатывать и жидкость отходит под кожу и ты опухаешь, ахуеваешь и снова куришь, ведь так заманчив мир зеркальный, не так ли?    Антон не может запихнуть ступни в кроссовки, так как они, увеличились в размере из-за воды, а залезть в шлепки, в такую погоду - не лучшее решение и не из-за того, что тебе будет холодно, нет, тебе похуй, а вот ментам, на проходящего в шлепках в мороз, нет, ведь они все прекрасно понимаю.    Собравшись с силами, молодой отец, забив на осторожность и нырнув в шлепки, собрался в путешествие по самым злачным  местам своего района, но вдруг вспомнил, что не позвонил матери и не выпросил денег.    - Блядь, эта пизда все поймет - нервно прошептал Антон обхватив голову руками.    Вдруг, Марселин снова заплакала. В этот раз крик был сильнее чем когда либо, возможно она чувствовала, что жизнь ее постепенно угасает и изо всех сил, пытаясь выдавить из себя мольбу о помощи на языке младенцев, девочка оглушила своего, да так, что тот испуганно попятился назад.    Очнувшись от пронзающего чувства страха, Антон заметил, что стоит в позе эмбриона, прикрыв глаза ладошками. Он почувствовал запах аптеки от своих рук, увидел кровь и на мгновение проснувшееся в нем чувство долга перед дочерью, затмилось сильнейшим желанием въебаться ещё разок, хотя бы спайсухой, чтобы уснуть.    Теплый свет от лампочки размылил коридор, Антону стало не по себе, вот и панический страх подскочил к сердцу кольнув его, дереализация открыла глаза, совсем новые глаза под старыми веками, мироощущение изменилось, ноги у Антона подкосились и он упал на колени в ужасе смотря в окно, что возвышалось над коляской в комнате находившейся в самом конце по направлению от двери ведущей в подъезд.    Это было многоэтажное жилое помещение, а напротив стояло точно такое же. Было видно, что люди готовятся к новому году, во всех окнах мелькали гирлянды, постепенно опускающийся вечер предавал эстетичный комфорт, который ещё больнее делал Антону, ведь он всегда мечтал о такой жизни.    Вдруг дверные занавески из кухни подлетели и кто-то невысокого роста вышел, направившись в стороны коляски.    - Антон, ну ты чего там сидишь, не слышишь, что-ли как Марси плачет? Ты купил украшения для ёлки? - с лёгким недовольством сказала девушка не обернувшись, подхватив на руки ребенка - или ешь, я сделал твои любимые макароны по флотски.    Антон почувствовала запах пищи, оглядев коридор он пришел в изумление, полы были чистые, обувь аккуратно стояла на полке, двери и вообще все, выглядело не так как раньше.     Вдруг девушка, в ребенком на руках двинулась в сторону Антона, а он все стоял и не мог пошевелиться.    - Марси, посмотри кто пришел - сказала девушка с улыбкой смотря в глаза младенца, а потом с тем же выражением лица взглянула на Антона - мы уже успели заскучать без тебя - продолжала с тем же лицом.    - Лиза - сказал Антон будто бы выдохнул все плохое, на душе стало так легко - Лиза - повторил он выдыхая и выдыхая с каждым произношением её имени все то ужасное, что накопилось, потекли слезы, нежели от счастья или от чувства, что объяснить словами можно, но все же, словами чувство не понять, можно, но не нужно, ведь все это не по-настоящему.    - Дурашка-барашка, что стоишь? - удивлённо смотрела девушка на парня - заходи, мы тебя ждём.