Силуэт нашей любви.

   Очнувшись на полу от детского плача, Антон ощутил страшную боль в ногах, словно их резали раскаленной, ржавой пилой. Он понял, что упал в обморок и ноги затекли из-за неудобной позы, перекрыв поток крови. Он начал натирать икры и постепенно боль спадала.    Поднявшись, он медленно пошел к кроватки Марселин. Обдумывая приснившийся сон, он начал делать выводы. Вспоминая как маленькое, синее тело его дочери катится по грязному полу, вдруг проникся жалостью к ней и ненавистью к себе.    - Марси - шепотом произнес Антон глядя на крохотную, худую девочку, всю красную от постоянных криков, с впалым личиком - что же я наделал.    Он начал снимать простынь которая служила подгузником, грязную и смердящую до рвоты. Кинув ее в сторону, на пол, Антон пошел в спальню и принес чистую футболку. Вылавливая тупняки, он пытался вначале одеть ее на девочку, потом пройдя в себя использовал как подгузник.    - Вот так - выдохнул Антон - теперь нужно тебя накормить.    Денег у него не было, но можно было позвонить матери. Вспоминая сон, он всеми силами пытался сосредоточиться на том, что это все ради Марси, перешагивая через страшные моменты в памяти, он все же набрался сил.    Шныряя по карманам и вытащив телефон, он нажал кнопку разблокировки и увидел поплывший экран, раскрашенный всеми цветами радуги. В этот момент сдержать слезы не получалось, отчаяние перекрыло дыхание и Антон заплакал, Марселин поддержала его в этом.    Зайдя на кухню, Антон нашел яблоки. Очистив их от кожуры, он начал делать пюре. Вся процедура заняла у него не больше получаса и он стал искать ложку.    - Блядь.    Вспомнив, что ложка одна и она лежит в ванне, он направился туда, готовый к самому худшему.    - Ебаный шизойд, почему после каждого использования, я выбрасываю их.    На ложках оставался черный налет и в моменты шизы, когда казалось, что в дом ломятся полицейские, Антон выбрасывал их в окно.     Зайдя в ванную он посмотрел на косметический столик и в голову начали пробираться мысли о том, как ему было хорошо когда он кололся. Никаких проблем, никаких забот, свобода одним словом. Подойдя к столику вплотную, Антон взял ложку в руки и увидел ещё немного раствора в ней, шприц был под рукой, в нем тоже немного оставалось. Наблюдая эту картину, его начинало ломать.    - Может добить то, что осталось? Тут же немного, так, кумар сбить, а потом кормить Марси.    Эта мысль, как заряд тока прошла по всему телу и он выронил ложку, та упала и остатки жижи вытекли на плитку. Антон упал на четвереньки и слизал маленькую лужицу, после схватил шприц и впрыснул оставшееся содержимое себе в рот.    - Вот, лучше так, хотя бы буду в адекватном состояния.    Промыв ложку под горячей струёй воды, он направился в комнату к Марселин.     Девочка ела яблочное пюре как зверь, ещё бы чуть-чуть, она и ложку бы проглотила, и папаню заодно.    - Тише, Марси, где твои манеры? - сказал Антон, гладя маленькую, покрытую пушком головку.    Наконец-то девочка уснула. Антон понимал, что этого мало и нужно добыть ещё еды для дочки, а единственный выход - это пойти в магазин и украсть. Конечно, решение провальное. В таком виде, с таким лицом, ещё и в шлепках, охранник точно не спустит с него глаз. Плюс ко всему наступали всепоглощающие отхода, чувство раздирающие сердце от осознания происходящего, начала чувствоваться ломота в костях, температура, в нос била вонь исходящая от тела, страх быть пойманным ментами усилился, паника постепенно нагоняла.    Антон хотел убежать отсюда или ширнуться ещё, чтобы не чувствовать всего этого. Забежав в ванную он схватил шприц, чтобы узнать осталась ли там хоть капля, но шприц был пуст. Он попытался набрать в него капли крови, что загорали под лампами на полу и столике, но не вышло.    Осознавая, что ему придется пережить, он был как загнанная в угол свинья, в своем доме. Бегая из комнаты в комнату, ползая по полу, в поисках случайно упавшего, крохотного кристалла, он разодрал последнии, более менее целые штаны и не найдя ничего, лег на пол уставившись в стену.    - Марси, что мне делать? - проскулил Антон.    Внезапно, он вспомнил про сон и то, как маленькое, синее тело без глаз катилось по полу. Вспомнил мать, что заполнила собой комнату, детский гроб и макароны, запах своих любимых макарон по флотски. Вспомнил Лизу, ее лицо, глаза по которым так скучал и пытался забыть упарываюсь каждый день. По телу он тоже скучал, но все равно больше всего любил ее душу, характер, только она смеялась над его шутками.    - Лиза, ты тут? - монотонным голосом спросил Антон глядя в пустоту и глотая слезы.    Ответа не последовало.    - Что сказал педофил еврей, после того как изнасиловал ребенка? - выдавил из себя Антон сквозь слезы.    Ответа не поступило. Наоборот, стало ещё тише, так тихо, будто его сейчас слушал весь мир, замерев в ожидании.     - Отдай конфету.    Антон ухмыльнулся и сново вспомнил Лизу.    - Любимая, как же мне плохо, что я натворил? - шепотом произнес Андрей.    Он лежал так около часа, лежал и рассказывал шутки тишине, плакал вспоминая хорошие моменты, да и плохие тоже. Чувствовалось, как постепенно, сон тянет веки вниз и в один миг, мертвую тишину оглушили громкие стуки в дверь. Было чувство, что стучится сам Дьявол.