В Новый год и не такое случается.

      — Всмысле рейс отменён?!       Да, перспектива остаться перед самым Новым годом в незнакомом городе вместо поездки к родителям, нисколько не радовала.       — Ещё раз повторяем: в связи с ухудшающимися погодными условиями ваш рейс перенесён на первое января.       — Damn it, — выругался Феликс на своём английском, нервно сжал лямку рюкзака. — А не по вашей ли ошибке я прилетел не в тот аэропорт, так ещё и не смогу отсюда уехать?       Девушка тяжело вздохнула. Будто ей самой хочется вечером 30 декабря разбираться с каким-то иностранцем, прилетевшим не туда?       — Вы допустили ошибку при заказе билета, видимо, некорректно произнесли. — девушка за стойкой регистрации напечатала что-то в компьютере, громко щёлкнула мышью. — Вот, смотрите сами.       Феликс наклонился и посмотрел в монитор, куда она указала курсором. Действительно, в строке было не то.       — И теперь вы будете мне предъявлять за мой плохой корейский. Fantastic. — парень напряжённо сжал пальцами переносицу и свёл брови. Дело принимает не утешающий оборот: при всём желании он не сможет улететь, только уже в следующем году. На поезде не вариант, придётся делать пересадку на корабль, да и вряд ли это как-то спасёт ситуацию. Слишком долго. — Так, и что мне прикажете делать?       — Вам предоставят комнату в отеле при аэропорте, если необходимо. Распорядиться отвезти туда ваши вещи?       Всё же это куда лучше, чем искать отель самостоятельно. К тому же, он был довольно хорошим, даже очень, и людей там будет крайне мало, если будут вовсе: в такое время все дома сидят, к празднику готовятся, даже те, кто был с Феликсом в одном самолёте, точнее, большинство из них, поспешили уехать обратно.       — Да, будьте так добры. — с нескрываемой злостью под тонной сарказма, проговорил он, резко развернувшись и с громким хлопком рюкзака, сел на ближайшее кресло в зале ожидания. — Damn you all, burn in hell.       — К вашему сведению, я тоже владею английским, поаккуратнее со словами.       Феликс полностью проигнорировал всё сказанное.       Отель и в правду был отличный, и, как предполагал Ли, очень тихим. За то время, пока он поднимался на свой этаж по лестнице и искал номер, он встретил разве что пару людей, с которыми общаться не было никакого желания. Ему бы к семье, к сёстрам и любимой собаке, а не вот это всё: полупустой отель при аэропорте, растерянные остатки новогоднего настроения и мятые вещи в чемодане для путешествий.       — Да, мам, никак не выходит. — изо всех сил старается не ругаться он, пока рассказывает обо всем ждущей его дома матери. — Рейс перенесли, прилечу уже только в январе. — он усмехнулся злой судьбе и пнул кровать, она жалобно скрипнула, а ногу пронзила лёгкая боль. — Хорошего нового года, повеселитесь там за меня.       Всё правда сложилось худшим образом. Вместо семейного ужина, фейерверков, фирменных блюд мамы и новогодней ёлки, он получил одиночество в номере отеля, усталость во всём теле и огромный вагон недовольства, приправленный столькими же по объёму высказываниями ненормативной лексикой.       После нескольких минут внимательного разглядывания своего отражения в натяжном потолке, Феликс решил навестить местную обитель, именуемую баром.       Хотя он и не пьёт, ну почти, настроение и состояние требует немного расслабиться, пусть и таким не очень правильным способом. Новый год же скоро, можно себе позволить маленькую шалость.       Барная стойка украшена блестящей тонкой мишурой по самому краю, с привязанными на ней бубенчиками, а наверху, по полкам с различным алкоголем, висела разноцветная гирлянда, в тусклом приглушенном свете лампы, мерцала так, что в глазах противно рябило. Сам бармен тоже не выбивался из общей атмосферы — на темной макушке одет колпак Санты, красный с белым помпоном.       — Чего желаете? — приветливо спросил бармен, протирая стеклянный бокал.       Феликс опустился на барный стул, ногами упёрся в петлю под ним. Некоторое мгновение раздумий. Уставший мозг отказался быстро генерировать желания, поэтому парень сказал первое, что пришло в голову, сопровождая слова характерным взмахом руки, а-ля «да уже все равно».       — Long Island, пожалуйста.       Бармен кивнул и уже во всю орудовал шейкерами, добавил поэтапно алкоголь, кусочки льда и лайм, ловко смешивал жидкости и в конце вставил в хайбол пластиковую трубочку уже по привычке, потом осёкся — так не подают, но Ли снова махнул рукой — и так сойдёт.       — Отличный выбор, — рядом подсел незнакомый парень. — Его цвет подчёркивает твои прекрасные карие глаза.       Он словно вышел со страниц сказок: нежная светлая кожа, ровные, даже, уместно сказать, изящные линии лица, почти незаметно прикрываемые лёгким блестящим хайлайтером. Они ещё больше подчёркивались в свете огней гирлянды.       Парень одёрнул ворот белой, растёгнутой на пару пуговиц, рубашки — серебрянная тонкая цепочка блеснула, отражая в себе вспышки огней. Чёрные волосы россыпью закрыли лицо — он поправил их одной рукой, пропустил пряди между пальцев с кольцами, откидывая назад.       Явно он пытался произвести впечатление.       Феликс отпил крепкий напиток — он холодом льда остался на губах, явственно ощущался внутри, так приятно и знакомо, глаза от наслаждения сами собой закрывались. Единственная приятная за сегодняшний день вещь.       — Один Манхэттен. — произнес незнакомец, положив купюры на стол, всё так же не отрываясь от Феликса.       И вновь заговорил, когда шот коктейля стоял уже перед ним, преломляя в себе свет от лампы, отражение светло-коричневого напитка разливалось по столу.       — Хван Хёнджин, будем знакомы. — парень выставив вперёд правую руку с закатанным до локтя рукавом рубашки.       Новых знакомств Феликс заводить не собирался, но всё же это лучше, чем сидеть в полном одиночестве с очередным коктейлем в руках. Жизнь скоро снова раскидает их по разным углам, а эта встреча — лишь случайность, игра безжалостных её поворотов в никуда, с которых он ничего не получит, но и ничего не потеряет.       — Ли Феликс. Рад знакомству. — сказал он своим довольно низким, а ещё очень уставшим, голосом, принял руку.       Не скрылось от его взгляда как Хван дольше обычного держал его руку в своей, как потом провел кончиками пальцев, пытаясь продлить момент.       — Как же ты оказался в этом тихом месте, какая печальная история занесла тебя сюда? — Хван подпёр голову рукой, повертел полупустым стаканом, мешая лёд в нем, и то и дело старался установить зрительный контакт с парнем напротив.       Бармену же до их разговора дела не было никакого: за своё время работы это вошло в разряд обыденных вещей.       — Почему сразу печальная?       — Всё видно по твоим глазам, в них разливается грусть, необъятная, как океан.       Феликсу хотелось забыть всё, утопить эту грусть глубоко на дне, чтобы больше она его не беспокоила. И, кажется, ему выпал такой случай, один на миллион.       — Всё-то ты чувствуешь, Хван. — улыбнулся он краем губ.       — Просто Хёнджин.       — Хорошо, просто Хёнджин.       Парень напротив не удержал смешок.       — Ты так красиво говоришь, Хёнджин. Неужели писатель? — спросил Феликс, по большей части желая тоже ответить комплиментов в сторону нового знакомого.       — Увы нет, обычный преподаватель литературы и искусства.       — Тоже неплохо.       Режим мерцания гирлянды сменился из резкого на более плавные переходы от одного цвета к другому. Сначала холодный синий покрыл комнату, и в этом свете тёмные глаза Хенджина под длинными ресницами показались ещё более загадочными, чем до этого. С синего перешёл на жёлтый, с жёлтого — на красный, с красного — на зелёный, и так по кругу.       — Возвращаясь к первому вопросу: что тебя привело сюда?       — Я должен был улететь к родителям в другую страну, но по глупой ошибке оказался запертым здесь, в совершенно незнакомом городе. — Феликс нервно улыбнулся, водя ногтём по стеклу хайбола. Трубочкой мешал остатки подтаявшего льда. — А ты почему тут?       Хёнджин отзеркалил улыбку, но в его исполнении она наполнилась горькой печалью, а не раздражением, как у другого.       — А я летел к своему, уже бывшему, парню, но прямо перед пересадкой на другой самолёт он меня бросил. — Хван сделал глоток напитка, выпивая треть до конца за раз, и прыснул со смеха. — По телефону.       Феликс не знал, что сказать, лишь попросил бармена налить обоим виски. Снова первое, что пришло в голову. Думать и решать что-то было не в его полномочиях в тот момент.       Из коридора доносились звуки какой-то популярной рождественской песни, слова которой Ли не смог разобрать, даже несмотря на то, что она на его родном языке. Жильцы отеля уже начали праздновать потихоньку, ну, или это для поднятия новогоднего настроения.       Которое у Ли было ни к черту. Однако становилось всё лучше и лучше с каждой минутой.       — Нам обоим не повезло, да, так себе окончание года. — подняв шот на уровне лица, произнес он.       — Но судьба свела нас вместе сегодня в этот день, выпьем же за это.       Шоты снова пусты, заказывать ещё не хочется. Музыка из других номеров стала слышаться куда громче, Феликс уже смог разобрать, о чем она.

'Cause I just want you here tonight

Holding on to me so tight.

      Феликс тихо подпевал словам из песни, голос отдавал вибрацией по руке, которой он подпирал щеку.

What more can I do?

Oh, baby, all I want for Christmas is you.

      Прекрасная песня, только вот ему совершенно некого хотеть рядом в Рождество, к тому же, оно прошло. И этот день стал самым плохим за почти прошедший месяц.       — Меня тоже недавно бросили. В Рождество. — Ли поправил чёлку, накрывшую лицо, но из-за наклона головы, она опять упала. Теперь уже Хёнджин потянулся вперёд и своей рукой убрал непослушные светлые пряди за ухо.       — Мы с тобой два потерянные сердца, соединившиеся под влиянием новогоднего чуда. И я этому рад.       Хёнджин оказался совсем близко к Феликсу, нежно коснулся пальцем серебряной серьги-креста в ухе, провёл по скуле к щеке и губам. В глазах мелькали огоньки гирлянды и азарта, а на лице сияла улыбка.       — Мы же не так близко знакомы, помнишь? — парень легко убрал его руку от лица, но не отпустил, а сжал, положив обе к себе на колено.       — Предлагаю это исправить у меня в номере.       Руки на бёдрах, тяжёлое дыхание с привкусом вишни из коктейля ощутимо на губах, а из головы тянучей дымкой постепенно ушли все былые переживания. Феликс, сидя на коленях Хенджина, сильнее прижал его к дивану. Руки замерли на его плечах, пока чужие ладони водили по телу, под рубашкой, вскоре сняли и её.       А впереди ещё целая ночь.

***

      По пробуждению утром Феликса ждал невероятный сюрприз в качестве лежащего рядом нереально красивого парня. По имени Хван Хёнджин.       — Доброе утро, соня. — с хрипотцой в голосе пропел Хван и поцеловал только что проснувшегося и растерянного Феликса в лоб. — Я уже подумал, что ты Новый год проспишь.       Забавно похлопав глазами, Ли оглянулся по сторонам — он не в своём номере, это точно. События прошлого вечера медленно, но верно всплывали в голове малосвязными отрывками, которые в течении нескольких минут в повисшей тишине пытался собрать Ли воедино, как пазлы.       Осознание пришло не скоро, слова тем более.       — Доброе утро. — как-то неловко сказал он, потирая ещё сонные глаза руками, а Хван пока отметил ещё раз, какие у Феликса маленькие ладошки по сравнению с его.       — Твой голос по утрам восхитителен, лучшее, что я когда-либо слышал.       Проснувшись зимним утром в выходной самое главное желание — это остаться подольше в кровати, что Ли и сделал. Сначала потянулся, зевая, прогибаясь в спине, она слегка болела, а потом быстро спрятался под одеяло. Раздался смех Хёнджина.       — Эй, ну вставай уже. — слова успешно проигнорировали. — Ну раз так.       Хёнджин резко скинул одеяло с парня под его недовольный возглас, крепко прижал к себе и снова укрыл.       — Не хочу от тебя уходить, ты такой мягкий. — он уткнулся носом в его мягкие волосы на затылке и снова засопел.       — А кто-то сказал «Новый год проспишь». — буркнул Феликс сам себе. Поудобнее устроился в объятьях, и счастливо улыбнулся, а на бледноватых щеках выступил ровный розовый цвет. — Милашка.       Как бы всё это не выглядело странным, Феликс в присутвии Хёнджина рядом, почувствовал себя как дома. Весёлые фильмы под разные закуски, тёплые объятия под одеялом и нежные поцелуи по всему телу, на каждом сантиметре лица, лёгкая новогодняя музыка, светодиодная лента в качестве освещения вечером и бокалы шампанского в руках — всё это взволновало, казалось, уже охладевшее сердце Феликса.       И печаль расставания, и раздражение от разлуки с родителями, и накопившаяся усталость покинули его, оставили место для кое-чего приятного.       С каждой минутой, проведённой с этим парнем, Ли начал замечать возникшие трепетные чувства, которые возрастали в геометрической прогрессии.       На город опустилась ночь, до Нового года остались считанные часы.       — Ликс, ты веришь в любовь с первого взгляда? — спросил Хёнджин, гладя лежащего у него на груди Феликса по волосам.       Феликс потерся щекой о его мягкую кофту, задумчиво промычал, собирая мысли из бесформенного киселя в кучку. В таком удобном положении совсем не хочется думать о таких серьёзных вещах.       — Раньше не верил, но сейчас… сейчас, кажется, готов поверить даже в соулмейтов и параллельные реальности.       — И кто же изменил твоё мнение?       Феликс поднялся с нагретого места, прямо напротив лица Хвана, заглядывая в тёмные и счастливые глаза. Он и так знал ответ.       — Ты.