Ты вспомнишь

      — Рад видеть тебя, Серёжа. Правда... ты, наверное, уже не помнишь меня. Не подозреваешь о моём существовании.       Вокруг лишь бескрайняя темнота, лёд и холод, пронизывающий до самых костей, проникая своей режущей рукой сквозь плоть и дёргая когтистым пальцем по волокнам мышц, заставляя тело время от времени вздрагивать. Настоящий Хельхейм, а в роли Хели выступал сам птица, гордо восседающий на ледяном троне в этой бескрайней пустоте. Он заточён внутри Сергея, в самом тёмном месте его разума, о котором тот, возможно, даже не подозревал. Такое же холодное, как и тёмная сторона Разумовского.       — Вижу, день твой прошёл не очень, — чуть ласковым голосом продолжает он, держа в руках светящийся шар бледно-голубого цвета, служащим здесь единственным источником света, а так же возможностью наблюдать за внешним миром через глаза Сергея, — Что случилось? Почему из твоих прекрасных глаз текут столь горькие слёзы? Из-за кого это место стало ещё более тёмным и холодным?       Недолго думая, птица начинает медленно водить когтистым пальцем по поверхности шара, отматывая назад моменты, успевшие произойти с Разумовским за последние несколько дней. Заметив что-то подозрительное, он тут же останавливается, а после проводит пальцем чуть вперед, в замедленном моменте наблюдая за теми злополучными минутами, которые так больно ударили по сердцу его "тряпочки". Ссора с Олегом, а после болезненная пощёчина, которая потом ещё час отдавалась жгучим ощущением. Держась рукой за щёку, рыжеволосый с заплаканными глазами смотрел на Волкова, который в свою очередь, не обращая на того внимания, складывал вещи в свою спортивную сумку, желая навсегда покинуть эту квартиру. Наблюдая за этим, жёлтые глаза птицы непроизвольно загорелись адским пламенем, исходившим из его нутра. Свободная рука сжалась в кулак. Ах, если бы не эти тяжелые цепи, сдерживающие его здесь, он бы помог Сергею подняться в своих глазах. Ни когда не позволил бы кому-то так с Ними разговаривать, а особенно поднимать руку на Них. О-о-о, он с упоением бы ломал пальцы на руке обидчика, медленно, один за другим, с упоением слушая крики и мольбы прекратить, но... Подняв свою руку и посмотрев на неё, он слабо выдыхает, опуская голову на холодный металл его оков.        — Говорил же тебе, что по-настоящему верить можно только мне! — вновь шепчет он, наблюдая за заплаканным Сергеем через его собственные глаза, — Только я искренне буду заботиться о тебе. Но нет! Ради этого утырка, который плевать на тебя хотел, который бросил тебя ради своих хотелок, ты заточил меня здесь, в этом ебучем месте, где я должен гнить сидя на цепи как цепной пёс! Ты забыл меня ради него, — гневно шипел он, впиваясь в шар закруглёнными, как у ворона, когтями. Расправив черные крылья, он со всей силы бросает шар в сторону, однако характерного звука не раздаёт. Пустота. Бескрайняя и не имеющая ничего внутри себя.       Стиснув зубы от злости, он опускает голову вниз, пальцами вцепляясь в свои рыжие волосы, намереваясь вырвать клок чтобы хоть как-то заглушить внутреннюю боль. Хоть он и не живое существо, а сущность, альтер эго, но всё прекрасно чувствовал. Боль, радость, переживание и... Любовь. Чистую любовь к "тряпочке".       — А помнишь, как я лежал с тобой рядом и успокаивал, когда тебе снился очередной плохой сон? Помнишь, как помогал тебе вытирать сопли когда тебя избивали отморозки в детдоме? Тогда я ещё помог тебе собрать волю в кулак и ответить им. Пусть и перестарался слегка. А помнишь, как ты обещал мне, что мы всегда будем вместе? — по его щекам стекло несколько слёз которые он тут же попытался вытереть пернатой рукой.        Поднявшись на ноги, он вновь пытается вырваться из этих цепей. Взмахнув крыльями, птица быстро взмывает вверх, но сразу же падает назад. Снова вывернул плечо и немного повредил крыло.       — Скоро ты вновь вспомнишь меня... Вот увидишь. Ты вспомнишь, как безумно ждал моего возвращения, чтобы поделиться своими мыслями, переживаниями, самыми сокровенными тайнами. Вспомнишь, как называл меня единственным родным существом в этом гнилом мире. Вспомнишь, как однажды сам попросил меня остаться с тобой на ночь, ибо привык спать со мной, — тихо хмыкнув, птица слабо прикасается ладонью к своей щеке, расплываясь в нежной улыбке, — Вспомнишь, как аккуратно водил пальцами по моей щеке, опускаясь к губам и , кажется, хотел сделать нечто большее, но сильно засмущался. Твой подростковый возраст. Самое сладкое время для нас с тобой .       — Ты обязательно вспомнишь. Твоё сердце разбито, а душа болит. Я чувствую твою боль. И когда ты вспомнишь, я наконец-то разорву эти цепи и, — не надолго замолчав, птица хищно облизывает пересохшие губы, сверкая жёлтыми глазами, — Я буду твоим единственным утешением. Ты будешь рад мне, я уверен. Ты вновь примешь меня, но... Теперь тебе придётся растопить лёд внутри меня, в котором ты меня заточил. Но не волнуйся, уверен, что своим огнём ты сможешь сделать меня горячее.