Часть 1
7 декабря 2022 г., 18:46
Примечания:
Хоть идея и не нова, но я вложила в эту работу достаточно сил. Так что приятного чтения, мои лучшие.
Лёжа в широкой постели и гипнотизируя широкую мужскую спину, Гермиона пыталась понять, в какой момент она свернула с намеченного пути и оказалась в любовницах Реддла. Если бы год назад ей кто-то сказал, что она, магглорождённая ведьма, будет каждую ночь с упоением отдаваться этому самовлюблённому ублюдку, она бы плюнула в лицо безумцу и мановением палочки аппарировала бы того на порог больницы Святого Мунго.
Но реальность более жестока, чем она предполагала. Когда к ней пришла неизвестная сова с предложением ужина в «Горбин и Беркс», Грейнджер и подумать не могла, что перед ней предстанет тот, чьё имя вся магическая Британия до сих пор боится произносить, ставя его наравне с непростительными проклятиями.
— Мисс Грейнджер, — волшебник уже ожидал её. Том поднялся из-за стола и поклонился в знак приветствия.
— Не думала, что вы, мистер Реддл, соизволите опуститься до общения с магглорождёнными ведьмами, — вместо приветствия Гермиона со свойственной ей наглостью, начала диалог. И не обращая внимания на поданную руку, ловко обогнула мужскую фигуру, сев за стол.
— Я не привык оценивать волшебников по статусу их крови, — губы мужчины растянулись в язвительной ухмылке. А Гермиона себе, наконец, позволила внимательно рассмотреть того, кто был воплощением кошмаров её лучшего друга за последние несколько лет.
— Верное замечание, мистер Реддл, сошедшая с ума чета Долгопупсов является самым ярким доказательством ваших слов.
Стоило признать, в этот раз его внешность не ужасала. А если не знать истинное нутро, и на какие поступки он способен для достижения целей, то его можно было бы назвать поистине привлекательным волшебником. А так он был не более чем дерьмом в яркой обёртке.
Но надо признать, не поддаться соблазну, рассмотреть мужчину, словно сошедшего с пьедестала Апполона — было затруднительно. Том был достаточно высок, и даже если бы Гермиона отбросила в сторону волшебную моду и надела бы самые высокие каблуки из своего арсенала, то она бы не дотягивала даже до подбородка. А с учётом того, что она уже давно жила в волшебной части Лондона и следовала законам местных кутюрье, то рядом с Реддлом она выглядела совсем малышкой.
Гермиона готова была поклясться своей палочкой, но она была уверена, что, даже выбирая тело для возрождения, он остановил свой выбор на максимально идеальном и атлетически правильном сосуде: широкие плечи, узкие бёдра, правильные черты лица лишнее тому доказательство.
— Нравится, что видите перед собой, мисс Грейнджер? — на бледном лице вновь мелькнула ухмылка, но в этот раз она была лишена яда.
На долю секунды девушке показалось, что он флиртует с ней. Не сдержавшись, она в последнюю секунду успела прикусить нижнюю губу, чтобы с трудом сдерживаемый смех не вырвался наружу.
— Ещё немного и я подумаю, что такая склизкая личность как вы внезапно решила проявить ко мне внимание как к женщине.
— Мисс Грейнджер, — брюнет склонился над столом, стремительно сократив дистанцию между лицами, но, всё же, сохраняя такое нужное ей расстояние, — я никогда не отрицал ни вашего ума, ни, чего греха таить, вашей привлекательности.
На миг она потеряла дар речи, но, взяв себя в руки, откинулась на спинку стула и голосом, лишённых каких-либо эмоций, уточнила:
— В какой момент вы это поняли, позвольте узнать? Когда ваша самая ярая приспешница пытала меня на полу мэнора, вырезая своим кинжалом это, — Гермиона закатала рукав свитера, демонстрируя уже давно зажившие, но, всё так же, хорошо читаемые буквы. — Или когда Нагайна кинулась с явным намерением откусить мне голову?
Тому явно не нравилось, в какое русло заходил их разговор, и лишь пальцы, крепко сжимающие вилку, демонстрировали его истинное настроение.
— Мисс Грейнджер, я пригласил вас на ужин не для вспоминания прошлых обид. — Отбросив вилку, Том щёлкнул пальцами и через мгновение перед ними возникли тарелки, накрытые металлическими колпаками. Но даже они не способны были утаить дивный аромат, рвущийся наружу. — Приятного аппетита, Гермиона.
Он впервые назвал её по имени. И спустя несколько месяцев, лежа в его постели, прижимаясь к обнажённой спине и с жадностью вдыхая коктейль из ароматов древесины, огневиски и чего-то горького, заставляющего сердце замирать, она поймёт, что именно тот ужин был самой большой её ошибкой в жизни.
Идеально очерченные брови девушки были сведены к переносице, а губы скривились в неприязненной ухмылке:
— Вы действительно думали, что я соглашусь обедать с вами?
— Я смел на это рассчитывать, ведь вы всё же явились сюда, — он снял колпак с тарелки и принялся с невозмутимым видом разделывать стейк. — Признаю, выбор места оставляет желать лучшего, но эта единственная часть в магической Британии, где никто не посмеет прервать наше с вами общение.
— Лучше вновь оказаться на мосту в компании акромантулов и троллей, чем видеть, как вы сидите тут, наслаждаетесь едой, пока множество достойных волшебников гниют в могилах. Вам самому от себя не противно? — впервые за последнее время тщательно выстраиваемые барьеры дали трещину. Впервые она позволила эмоциям взять над собой верх. Но её собеседника это нисколько не смущало, наоборот, он сидел с довольной улыбкой, словно книззл дорвавшийся до бочки со сметаной и с какой-то одержимостью впитывал её эмоции.
— Мисс Грейнджер, вы так и не поняли, что сидя передо мной и разыгрывая образы Девы Марии и Матери Терезы в одном лице, вы лжёте всем, а в первую очередь самой себе, — неторопливыми движениями он отрезал от стейка небольшой кусок и с наслаждением проглотил его, на миг прикрыв глаза от удовольствия. — Хоть мы и не бились с вами палочкой к палочке, но я имел удовольствие видеть, как от ваших заклятий пали многие волшебники. Если мне не изменяет память, то Антонина Долохова вы собственноручно пытали круциатусом.
В следующую секунду с лица Гермионы схлынула кровь. То, что она таила в душе долгое время, сейчас самым наглым образом было препарировано прямо у неё перед лицом. Никто, даже Гарри, не знал, что именно она отправила Долохова в преисподнюю к остальным ублюдкам.
Ей всё ещё снятся Фред и Римус, которых своим авторским проклятием убил Антонин. Она не успела какие-то мгновения и прямо перед ней, двое её близких людей испустили дух. Взгляды мужчин, в чьих глазах навеки застыл ужас и сожаление, до сих пор преследуют её в самых страшных сновидениях. И если бы жизнь столкнула Гермиону носом к носу с Боггартом, то она уверена — он бы воплотился в Люпина и Уизли, которые привалившись к стене, со смирением наблюдали за Антонином, выпускающим из палочки проклятие.
Та боль, разрывающая на части, перемалывающая внутренности в труху, до сих пор с ней. Она просыпается и засыпает с этим тошнотворным чувством собственной ничтожности и несостоятельности. И вот сейчас, этот ублюдок сидит перед ней, и смеет насмехаться. Словно шутя, напоминая ей, когда она впервые поступилась собственными принципами.
— Что тебе надо? — отбросив в сторону правила хорошего тона, она без обиняков поинтересовалась. — Если ты решил меня шантажировать…
Красивое лицо мужчины сморщилось в брезгливой гримасе, словно перед ним на тарелке лежал разделанный флоббер-червь:
— Гермиона, брось, шантаж это не мой стиль. Не с такой ведьмой как ты. Допустим, следуя твоим страхам, я обнародую то, с какой изощрённостью ты пытала Долохова. Надо заметить, что ты явно испытывала от этого недюжинное удовольствие, но подробности оставим на следующий раз. И чего я, по-твоему, этим добьюсь? Лишь возведу твою фигуру на очередной пьедестал. Тебе скорее присудят ещё одну медаль за уничтожение особо опасного мага, чем упекут в Азкабан. Так что твои страхи лишь в твоей голове.
— Ты не ответил на вопрос.
— Я хочу, чтобы ты была на моей стороне.
— Нет.
— Чересчур поспешное решение, стоит отметить. Если ты считаешь, что война закончена — то ты большая дура, чем я думал, — Реддл откинулся на спинку стула и лениво пожал плечами. — Вопрос времени, когда мы вновь встретимся на поле битвы, но в твоих же интересах, принять верную сторону.
— А иначе что?
— В ином случае мы всё равно встретимся, только уже не в качестве сторонников. И поверь, Долохов, по сравнению со мной, невинный щенок.
Девушка резко вскочила из-за стола, с шумом отодвинув стул. Деревянные ножки неприятно скрипнули по паркету, но на это никто из них не обратил внимания.
— Как я уже сказала ранее, я лучше окажусь вновь в компании акромантулов и троллей.
Антрацитовые глаза лениво пробежались по стройной фигуре волшебницы, от чего на миг она почувствовала себя голой. А затем обладатель чёрных омутов медленно протянул:
— Желания порой имеют свойство сбываться, так что настоятельно рекомендую ещё раз подумать.
И не попрощавшись, он в ту же секунду аппарировал прочь, оставив Грейнджер в одиночестве с отвратительным предчувствием, что это не последняя их встреча.
***
Ощущение опасности не покидало девушку всё время. Паранойя, развившаяся за время скитаний по лесам, только недавно начавшая сбавлять обороты, как вновь накрыла волшебницу с головой. Все последующие дни после ужина, Грейнджер не покидало ощущение, что за ней кто-то пристально наблюдает. Даже собственная квартира перестала казаться ей безопасным местом и никакие охранные заклятия, наложенные на жильё, не могли убедить ведьму в обратном. Но страх перед повторением истории вышел на первый план и потому первым делом после ресторана Грейнджер аппарировала к Поттерам. Гарри, мягко говоря, был очень удивлён, увидев на пороге собственного дома подругу, которая с полубезумным взглядом принялась рассказывать о её встречи с Реддлом. — Ты точно уверена, что это был он? — Поттер всё ещё не мог поверить, что давно похороненная история вновь выползла на свет, являя миру ублюдка Реддла в новом обличье. — Я его видела так же ясно как сейчас тебя, — окинув холодным взглядом поёжившегося друга, она уже более мягко добавила. — Прости. Но ты же понимаешь, что я не могу просто так оставить это, — Грейнджер заметалась по комнате, словно раненая тигрица. — Я в ужасе, Гарри, мы слишком много потеряли, чтобы допустить этот ад вновь. — Герм, — Поттер был обеспокоен состоянием подруги, на секунду в голове промелькнула, что она сошла с ума. В каждом из них был жив ещё тот животный ужас, когда каждый день они задавались вопросом — увидят ли они закат, смогут ли когда-нибудь ещё встретиться с близкими, смогут ли они как прежде радоваться жизни. И вот когда, казалось, всё самое худшее было позади, когда каждый из них только начал чувствовать вкус жизни, как в очередной раз их судьба резким движением спустила с небес не землю. Будто в насмешку дав возможность на короткий миг почувствовать себя счастливыми, а потом в мгновение выбить почву из-под ног. — Что? — Грейнджер на миг замерла, пристально вглядываясь в лицо Поттера, который, казалось, окаменел. Вся лёгкость и жизнерадостность вмиг покинули его тело. — Ты же понимаешь, что нам нужен план? Мы не можем просто так позволить ему вернуться. — Хоть раз наш план срабатывал? — когда-то она слышала эти слова, но в тот момент в их сердцах ещё теплилась надежда, что конец авторитарного режима близок. — Мы не можем просто так сдаться. Не для того они отдали свои жизни…***
Уже на следующий день в кабинете Бруствера проходило экстренное заседание Ордена Феникса. За длинным столом восседали волшебники, и на лицах каждого было отпечатано неверие напополам с ужасом. Никто из них не хотел верить, что тот, с которым многие из них боролись всю сознательную жизнь, вновь нашёл лазейку, чтобы вернуться из ада и воплотить в реальность свои планы. — Что он хотел от тебя? — от балагура и весельчака Бруствера не осталось и следа. Теперь во главе стола восседал взрослый угрюмый мужчина, который сверлил несчастную волшебницу тяжёлым взглядом. То ли подозревая её в связи с Реддлом, то ли обвиняя в том, что она согласилась на встречу. К своему удивлению, Грейнджер спокойно отнеслась к подобному тону и, стараясь не обращать внимания на подозрительные взгляды, рассказала о встрече с Томом, опустив подробности неудачного флирта Реддла. Все были и так на взводе от столь сногсшибательной новости, и потому некоторые детали лишь усугубили бы и без того их разбитое состояние. После того как девушка закончила своё повествование, в кабинете повисла гробовая тишина. Никто из присутствующих не был готов к третьей попытке захвата Волан-де-Мортом власти, слишком многое каждый из них потерял во время предыдущих двух войн. Кто-то потерял близких, кто-то — здоровье, а кто-то так и не смог найти собственный путь к гармонии с собой. — Ты должна согласиться, — сбоку раздался тихий мужской голос. Гарри. Её милый Гарри, с которым они прошли не просто испытание огнём и водой, а пытки самой смертью. Они были всегда друг для друга больше чем просто друзья — они были продолжением друг друга в самом светлом смысле этого слова. И поэтому стоило только этой мысли промелькнуть в голове Грейнджер, как Поттер её тут же озвучил. — Если он заинтересован в твоей кандидатуре и в твоей верности, то это лишь сыграет нам на руку. Но есть риск, что как только он узнает правду, то тебе несдобровать. — Я против! — дребезжащий, но всё ещё полный сил голос Макгонагал прогремел как гром. — Я не позволю вам, мисс Грейнджер, добровольно отправиться в лапы этого чудовища! — Минерва, — Кингсли был не меньше Минервы обескуражен подобным планом, но всё же ему хватало благоразумия хотя бы рассмотреть этот вариант как один из. — Не стоит так категорично. — Не тебе, Бруствер, указывать мне, что стоит, а что не стоит рассматривать, — директор Хогвартса поджала и без того тонкие губы. Казалось, выцветшие глаза вновь засияли огнём праведного гнева, грозя превратить в горстку пепла каждого, кто посмеет поддержать идею Поттера. — Каждый из нас пережил достаточно боли, но я не позволю отправить эту девочку на встречу со смертью. Каждый, — медленным взглядом она обвела всех присутствующих и зашипела не хуже Нагайны, — каждый из вас является одним из сильнейших волшебников Британии, и вы позволите себе скрыться за спиной у хрупкой ведьмы?! Тогда грош цена вашей хвалебной храбрости! — Профессор, — Гарри пытался прервать пламенную речь Макгонагалл, чтобы объясниться, но запнулся о её взгляд. Взгляд, наполненный разочарованием и брезгливостью, заставил молодого мужчину задохнуться от шока. Женщина, которая все годы заботилась о нём как о родном сыне, стараясь быть рядом с самые худшие и тяжёлые моменты в жизни, сейчас смотрела на него так, как не смотрела на пожирателей на судебных заседаниях. Столько боли и неприятия он видел лишь у Молли Уизли, на глазах у которой Беллатриса чуть не убила Джинни. Гермиона, не желавшая становиться причиной раздора, бесшумно поднялась со своего места и подошла к профессору. Опустившись перед ней на колени, она обхватила её морщинистые руки и проникновенно зашептала: — Я ценю всё, что вы сделали для нас, профессор, — голос дрожал от нахлынувших эмоций, а глаза начало щипать от подступающих слёз, но сейчас было не время и не место для проявления эмоций. — Вы для меня больше, чем учитель, но если в моих силах предотвратить войну, я сделаю всё. Трясущейся рукой Минерва погладила девушку по спутанным кудрям: — Мисс Грейнджер, не заставляйте меня поддерживать эту безумную идею, — тонкими пальцами она заправила выбившийся локон за ухо девушки. — Прошу вас, профессор, — от столь яркого проявления по матерински искренней заботы, к горлу подступил неприятный ком. — Нам как никогда нужна ваша помощь. Все вокруг, казалось, замерли, ожидая решения Макгонагал. Хоть в ордене всё ещё действовал принцип демократии, но не стоит умалять авторитета отдельных его членов. И директор Хогвартса была одной из тех ведьм, которые если хотели, то могли наложить вето на план, если считали его недостаточно продуманным и хорошо проработанным. Волшебники наблюдали затаив дыхание за разговором между Гермионой и Минервой, никто не решался вмешиваться в беседу ведьм. И спустя несколько минут их ожидание было вознаграждено тихим голосом профессора: — Волан-де-Морт должен поверить в то, что Гермиона искренне согласилась присоединиться к его, — морщинистое лицо волшебницы скривилось в презрительной гримасе, — выводку. Гермиона, которая так и стояла возле ведьмы, спокойно продолжила: — Необходимо, чтобы все в министерстве поверили, что я уволена. Я более чем уверена, что среди сотрудников найдётся немало приверженцев идей Волан-де-Морта, — она перевела взгляд в сторону Бруствера, который уже хотел с жаром опровергнуть предположение, спокойно продолжила, — сними розовые очки, Кингсли. Мир не изменится и даже среди твоих помощников найдутся те, кто без зазрения совести подстроится под новый мир. В следующие несколько часов волшебники тщательно разрабатывали план показательного изгнания Грейнджер из министерства и ордена. Изредка они прерывались на чашку кофе и сигарету. Так и сейчас Гермиона, крепко сжимая в руках чашку кофе, проследовала за Поттером на балкон. Прислонившись к дверце, она наблюдала за другом, который подкуривал маггловскую сигарету волшебной палочкой. Мысленно про себя усмехнувшись, девушка представила лица чистокровных снобов, которых явно бы хватил удар от столь кощунственного отношения к палочке. — Не знала, что ты куришь, — девушка медленно подошла к балконной ограде. И поставив чашку на перила, она облокотилась о забор, гипнотизируя снующих под окнами волшебников и волшебниц. — Помогало справляться с кошмарами, — Гарри поднёс сигарету к губам и сделал глубокую затяжку. Тлеющий огонёк отвлёк ведьму от созерцания людей. — А сейчас? — Грейнджер перевела взгляд на сосредоточенное лицо друга. Раньше она не испытывала труда в том, чтобы прочитать его эмоции, но как только он в совершенстве овладел окклюменцией, стало невозможно угадать его реакцию, приходилось руководствоваться лишь интуицией и базовыми знаниями по психологии. — А сейчас просто по привычке ухожу на балкон, потому что у меня есть законные пару минут, чтобы совладать с собой, — он лениво пожал плечами, будто всё, что происходило в кабинете никак его не цепляло. И лишь ладонь, крепко сжатая в кулак до побелевших костяшек, выдавала, насколько сильно он переживал. — Всё получится. Ничего не ответив, Поттер отбросил в сторону окурок и вернулся в комнату, оставив подругу в одиночестве. В воздухе ещё витал запах табака, который так и норовил просочиться в лёгкие. Поморщившись от неприятного горького привкуса на языке, девушка схватила чашку и исчезла вслед за Гарри.***
Утро понедельника для многих волшебников началось не с кофе. На первой странице «Ежедневного Пророка» блистала фотография Гермионы Грейнджер, покидающей пределы Министерства магии. И всё было бы ничего, если бы в руках она не сжимала небольшую коробку. «Сегодня утром был подписан приказ об увольнении Героини Второй Магической Войны — Гермионы Грейнджер. Что это: разочарование в системе или чрезмерная переоценка собственных талантов?» Следом за Пророком эстафетную палочку подхватили «Придира», «Очаг Лондона». И даже «Ведьмополитен», которому не свойственно участие в политических расприях, не отставали в этой гонке. Все СМИ, будто взбесившись, устроили импровизированное соревнование за правдой об увольнении Грейнджер. И сама волшебница, и отдел по связям с общественностью Министерства хранили молчание. Лишь Рональд Уизли, которого журналисты явно допекли своими бесконечными письмами и засадами под домом, не выдержал. Потому однажды, застав под окнами Норы очередного репортёра, пытающегося заснять через обстановку в гостиной, взбесился. И со свойственной ему вспыльчивостью, подбежал к журналисту и, схватив за шкирку, отшвырнул бедолагу на цветочную клумбу. — Оставьте нас в покое! — щёки парня стали пунцовым от прилившей к ним крови. — Никто из нашей семьи не желает иметь общих дел с Грейнджер. Поэтому если вас интересует её судьба, то советую отправиться к ней! — и в подкреплении своих слов, Рон отшвырнул колдокамеру в ближайшие кусты. — А если я ещё хоть раз увижу вас возле моего дома, то подам в суд! — не давая возможности журналисту как-то оправдаться или возмутиться, Уизли с громком ударом захлопнул дверь, оставив растерянного репортёра на земле. И лишь быстро пишущее перо стремительно фиксировало эмоциональную речь Рона на пергаменте. На следующий день мало-мальски известные издания на разный лад цитировали слова волшебника, подкрепляя это всё колдофото с уцелевшего аппарата. «Герой войны настоятельно просил оставить его семью в покое, не забывая подкреплять слова физическим воздействием на репортёра. Но наша редакция снисходительно относится к подобному, поскольку разочарованный в жизни волшебник способен на многое, и уж тем более, когда он осознал, что стал очередной жертвой Гермионы Грейнджер…» «…мы призываем наших читателей не делать поспешных выводов, а дать нам возможность разобраться в ситуации…» Как бы журналисты не пытались принять вид благочестивых представителей Гермеса, но яд продолжал сочиться из строк репортёров. Но кто из этой ситуации вышел победителем — так это Рита Скиттер. У журналистки словно открылось второе дыхание и ежедневно из-под её лёгкой руки выходили «разоблачающие» статьи о личной жизни и карьере Гермионы Грейнджер. Журналистка, будто, всю жизнь копила весь свой яд специально для молодой волшебницы и дожидалась лишь удобного момента для срыва масок. И к её счастью этот момент случился, когда карьера после войны начала набирать обороты. И теперь Ежедневный пророк предоставил Скиттер полный карт-бланш, чем она не пренебрегла воспользоваться.***
Совы различных изданий решили измором взять квартиру Грейнджер. Не проходило и дня, когда она не обнаруживала под окнами разномастных сипух. Друзья в один миг прервали с ней всяческие контакты. И даже Джинни, которая в любой ситуации старалась хотя бы понять подругу, отделалась сухой запиской, что находиться на спортивных сборах. Прогнав с окна очередную птицу, Грейнджер наткнулась на свёрток пергамента, который каким-то чудом не был сдут ветром. Распахнув окно и извернувшись самым невероятным образом, девушка достала записку. Первое на что она обратила внимание — это качество бумаги. Письмо было из плотного дорогого пергамента, перетянутого чёрной лентой и скреплённого волшебной печатью. Разломав печать и первое, что бросилось на глаза, это подпись отправителя — Т. М. Р. Грейнджер надеялась, что после столь громкого скандала, волшебник никоим образом не появится в её жизни. В конце концов, если он всё ещё жаждал её получить в ряды пожирателей, то теперь это намерение было более чем абсурдным. Доступа к важным документам у Гермионы больше нет, и никакой информацией о работе ордена она не располагает. Рон высказался более чем красноречиво об отношении его семье к ней. Заставив себя всё-таки себя прочитать послание, девушка охнула от удивления. На миг подумав, что кто-то наложил на неё заклятие безумия, она вновь перечитала слова, выведенные аккуратным каллиграфическим почерком:Подозреваю, что количество сторонников сократилось.
Поужинаем?
Т. М. Р.
Он вновь приглашал её на ужин? Зачем? Разве он сделал недостаточно, чтобы разрушить её жизнь? Не сумев отказать себе в желании послать мужчину по маггловски, Гермиона схватила со стола кусок пергамента и нацарапала нелицеприятную фразу. Свернув пергамент в самолётик девушка призвала почтовую сову, наказав ей, найти адресата и лично вручить письмо. Мысленно отправив Реддла мантикоре в задницу, волшебница вернулась к чтению книги. Но мысли, то и дело возвращались к тёмному волшебнику, который почему-то никак не хотел её оставлять в покое. И как по закону подлости перед глазами пронеслись воспоминания, как помощники Министра вошли к ней в кабинет и, показав приказ об её увольнении, настоятельно порекомендовали собрать вещи и сдать пропуск. Сначала ведьма решила, что это какая-то глупая шутка коллег, но серьёзность, которая плескалась в глазах Перси Уизли, заставило девушку судорожно сглотнуть от подступающих рыданий. Ещё несколько дней назад она мирно общалась с министром и другими представителями ордена, а сегодня её с позором выдворяют с работы под надуманным поводом. В первый день она пыталась прорваться в Нору, но, к её удивлению, камин был заблокирован. Рискнув аппарировать к порогу, она чуть не снесла дверь с петель, требуя объяснений. Но возникшая на пороги Молли Уизли без своего привычного радушия, заставила Гермиону поражённо замолчать. Слова миссис Уизли были хлёсткими, жёсткими и били не хуже плетей, которыми в древнем Риме наказывали рабов: — Я любила тебя как собственную дочь, а ты посмела… — женщина на миг замолчала в попытке подобрать нужные слова, — а ты посмела пойти на встречу с этим уродом, и даже задуматься о том, чтобы… — Мерлин, Молли, это был лишь один из вариантов! — Хотя бы мне не рассказывай, Гермиона, — лицо женщины скривилось в презрительной гримасе, — мне жаль, что я считала тебя своей дочерью. Не приходи больше сюда. Никогда. По щекам девушки стекали слёзы, она не могла понять, почему в один момент те, кто ещё вчера поддерживал её в желании избавить мир от грязи, сегодня с остервенением бьют ножами в спину. После этого Гермиона заперлась в собственной квартире, будто в темнице. Заперев камин от непрошеных гостей, и наложив заглушающее заклинание на входную дверь. Но даже так пронырливые журналисты умудрялись достать её. От размышлений её отвлёк настойчивый стук клюва об стекло. Переведя свой взгляд на окно, она увидела крупную чёрную сову, у которой единственным ярким пятном были большие жёлты глаза. — Кто ж тебя прислал, красавица? — распахнув окно, девушка протянула руку к её лапке и аккуратно отвязала уже знакомый пергамент с чёрной лентой. С каким-то мрачным предвкушением, девушка разломала печать:Я должен был догадаться, что такой ведьме вряд ли знакомы правила поведения в высшем свете. Но я готов сделать скидку на твоё происхождение.
Буду ждать тебя там же, где и в прошлый раз, в 19:00.
Т. М. Р.
P.S. В твоих интересах явиться на встречу, если не хочешь, чтобы наш следующий ужин состоялся в Норе.
Чёртов ублюдок. Он знал, на что давить. Пусть Уизли отказались от неё, но она всё ещё считает их своей семьёй. Часы показывали, что время на сборы у неё стремительно сокращалось. Поэтому бормоча под нос проклятия, ведьма принялась собираться в ненавистное ей место. И уже через два часа, запыхавшись, она переступила порог магазина. Сухо кивнув владельцу, девушка поднялась наверх, стараясь игнорировать, как её руки предательски дрожали, а сердце вот-вот готово было пробить грудную клетку, настолько сильно оно стучало. — Мисс Грейнджер, — Том медленно встал со своего места и склонил голову в приветственном жесте, — я уже и не надеялся на ваш приход. — Женщина имеет право на небольшое опоздание, — девушка не утруждала себя ответным жестом, а просто проследовала к своему месту. — Что тебе надо? Идеально ровный нос, будто над ним работал сам Микеланджело, сморщился. А полные губы скривились в неприязненной ухмылке: — Не в твоих интересах сейчас вести себя подобным образом. Дёрнув плечом, девушка поднялась со стула и направилась в сторону выхода. Через мгновение перед ней появился Том, аппарировавший со своего места. Мужчина переместился в опасной близости от неё и, склонившись, еле слышно прошипел: — Сядь. На. Место. Карие глаза девушки вспыхнули от злости. Никто и никогда не говорил с ней в подобном тоне, и она не собиралась впредь изменять этому правилу. Потому поднявшись на носочки, практически соприкасаясь с этим чертовски идеальным носом, прошептала в ответ: — Пошёл. К. Чёрту. Чеканя каждое слово, точно непростительное, она ловко обогнула фигуру и уже собралась переступить порог, как крепкая мужская хватка, заставила её охнуть от неожиданности. И в следующий момент, неприятное тянущее ощущение в животе и подкативший тошнотворный ком в горле накатили на неё. Он посмел её аппарировать куда-то. Сделав несколько глубоких вздохов, дождавшись пока предательские мушки исчезнут перед глазами, ведьма осмотрелась — новое помещение ей было незнакомо, но она не отрицала, что обстановка была по настоящему впечатляющей. Резная мебель из какой-то дорогой древесины поражала своим великолепием, а в воздухе витал запах полироли. Через секунду перед ней появился Том — его красивое, породистое лицо было искажено в яростной гримасе. Волшебник склонился над ней и, обхватив челюсть ладонью, злобно прошептал: — Больше не смей общаться со мной в подобном тоне, — пальцы грубо стискивали щёки, заставляя губы смешно надуться. И если бы это была милая игра с друзьями или любимым человеком, она бы непременно посмеялась над своим выражением лица. Но даже находясь в плену у егерей, она не позволяла им обращаться с собой столько бесцеремонным образом. — Можешь засунуть свои пожелания пикси в задницу! — Грейнджер вцепилась в мужское запястье с намерением вырваться из захвата, но то, что произошло в следующую секунду, заставило её замереть. Том впился в её губы грубым, собственническим поцелуем. Его язык беспардонно и нагло проник внутрь, а зубы покусывали её губы. И лишь привкус собственной крови, заставил её задёргаться, словно рыбу, выброшенную на берег. Но что могла сделать хрупкая изящная ведьма против физически развитого мужчины? Ровным счётом ничего. Несмотря на то, что она была сильнейшей ведьмой, но даже в этой ситуации, Том, будто услышал её мысли и уже в следующую секунду, он схватил её запястья свободной рукой и грубо сжимал, пока ведьма не начала жалобно попискивать. Но даже лёгкий стон боли от выкрученных рук не остановил его — наоборот, слабое попискивание, казалось, лишь распаляло мужчину. И уже в следующую секунду, он подтолкнул девушку к стене, задирая вверх скованные запястья. На секунду оторвавшись, Реддл с довольной ухмылкой рассматривал свою жертву и, пробормотав себе под нос заклинание, он убрал руки прочь, но всё же находясь в опасной близости. — Надо признать, так ты выглядишь ещё более привлекательно, — мужчина отступил назад, не без удовольствия рассматривая скованную девушку. Руки, которые были прижаты к стене связывающим заклинанием, заставили и без того аппетитную грудь приподняться. Нежно-розовая помада была частично съедена, а остатки размазаны по лицу неаккуратными мазками, делая скромную ведьму по-блядски возбуждающей в своей неаккуратности. В ответ ведьма лишь злобно зыркнула, понимая, что очередное препирательство не закончится ничем хорошим. По крайней мере, для неё. Том же, по-видимому, был доволен сложившейся ситуацией и весело насвистывая незамысловатую мелодию, обогнул стол и устроившись в кресле, принялся нагло рассматривать Грейнджер. От столь пристального и жадного взгляда она ощущала себя голой, а всё ещё связанные надо головой руки никак не улучшали её положение, заставляя с каждой секундой всё сильнее ощущать свою уязвимость. — А теперь, когда ты, наконец, соизволила заткнуться, мы спокойно поговорим, — волшебник, забросив ноги на стол, спокойно продолжил, — почему тебя выгнали с министерства? — Тебе и самому известна причина! — яростно выплюнув, Грейнджер принялась из всех сил дёргать уже занемевшие запястья из стороны в сторону. И как того следовала ожидать, это занятие было бесполезным и уже довольно скоро её предплечья противно заныли. — Если бы я знал причину, мы бы с тобой не оказались в столь щекотливой ситуации, а потому будь хорошей девочкой и ответь на вопрос по-хорошему. — А иначе что? Как мы уже заметили, твоя ненависть к грязнокровкам оказалась лишь не более чем чесание языком. Губы Тома растянулись в улыбке, не предвещающей ничего хорошего. Достав из внутреннего кармана пиджака волшебную палочку, он не произнося ни слова, сделал пасс рукой. Девушка испуганно прикрыла глаза, в ожидании давно забытого круциатуса, но холодок воздуха, прошедший по её телу, заставил ведьму от неожиданности охнуть. Этот урод заставил её нижнее бельё исчезнуть. — Следующим в небытие отправится твоё платье, — лениво протянув, он положил палочку на стол, — а потом я позову сюда несколько пожирателей. Как думаешь, что сделает с тобой Руквуд? — на миг картинно замолчав и в задумчивости постучав по губам указательным пальцем, будто над чем-то размышляя, Том продолжил, — забыл сказать, что он в курсе, кто убил его друга Антонина. Так что, продолжим наш диалог или всё же хочешь встретиться со старым знакомым? Девушка испуганно замолчала, мысленно прикидывая, каковы у неё шансы выбраться из этого дома целой и невредимой. Спустя некоторое время, безуспешно пытаясь скрыть дрожь из голоса, Гермиона пролепетала: — Кингсли узнал о нашем прошлом ужине и выразил общественное недоверие. — Очень занимательно. Откуда он мог узнать? — Только от Гарри, — губы Грейнджер дрожали, а из уголков глаз начали стекать стройные дорожки слёз, превращая некогда аккуратный макияж в безобразное месиво, но даже это не могло никак скрыть привлекательности ведьмы. — Так ты решила поделиться со своим приятелем нашим вечерним рандеву, а он в тот же миг сдал тебя министру? Какая прелестная картина вырисовывается, — Реддл откатился в своём кресле назад, а улыбка, которая озаряла его лицо, была сравнима с Люмосом. Но в ту же секунду ухмылка исчезла. — Ты серьёзно думаешь, что я поверю в подобную чушь? Благодаря тебе Поттер не отправился к своей мамашке. Хватит лгать! — он со всей силы ударил кулаком по столу, от чего предметы, стоящие на столе, жалобно зазвенели. — Руквуд! Через секунду на пороге появилась грузная фигура тёмного мага. Некогда это был привлекательный высокий блондин, но теперь от былой красоты остались лишь воспоминания. Правильные аристократические черты лица были обезображены множественными шрамами и ожогами, а ненависть, плескавшаяся в его взгляде, делала его ещё более уродливым и отталкивающим. — Она твоя, — щедрый жест ладони в сторону Гермионы, заставил ту закричать, будто в предсмертной агонии. — Развлекайся, мой друг, — и уже повернувшись к Грейнджер, спокойно продолжил, — у тебя был шанс выйти отсюда моей сторонницей, но ты предпочла остаться с Поттером. Безобразное лицо Руквуда скривилось в кровожадной улыбке и он стремительно кинулся на связанную ведьму, которая не оставляла попыток вырваться из плена. Но огромные лапы Августа, проникающего под тонкую ткань платья и жадно оглаживающих обнажённую, ничем не прикрытую кожу, и жадно прижимающих к себе, не оставляли никакого шанса. И когда ведьма уже попрощалась с жизнью, вдруг спасительный крик, заставил её встрепенуться: — Отошёл. Руквуд, как и сама Гермиона, поражённо наблюдали за Томом, чьи челюсти были плотно сжаты. А от прежнего веселья не осталось и следа. И если Гермиона ещё продолжала хранить молчание, боясь отпугнуть некстати свалившееся спасение, то Август был явно недоволен. Хотя спасением это трудно назвать. Она оказалась в подобной ситуации лишь по вине Тома. Август, видимо, надеялся, что повелитель передумает и потому продолжал жадно сжимать её белоснежные бёдра, заставляя ту морщиться от его прикосновений. Резко вскинутая палочка в сторону Руквуда, который только сейчас понял, что хозяин был довольно серьёзен в своём приказе, заставила мага неприязненно оскалиться, но всё же отступить в сторону. — Ещё раз ты ослушаешься меня, и отправишься на корм драконам, — Том взмахнул палочкой, заставив дверь распахнуться с громким треском. Следующим пассом он отправил пожирателя в соседнее помещение и вновь закрыл кабинет. Вернув палочку во внутренний карман, он опустился в кресло и тихо проговорил: — Значит всё же не обманула. — Какой же ты урод, — истерика с запозданием накрыла девушку, — как ты мог? Ты недостаточно сломал мне жизнь и теперь решил напоследок поиздеваться за отказ? Наконец Том поднял взгляд на Грейнджер, словно на назойливую муху и, махнув рукой, избавил её от сковывающего заклинания. — Камин в твоём распоряжении, — и, даже не удосужившись помочь ведьме, которая без сил рухнула на пол, сдирая в кровь обнажённые колени, вытащил из ящика стола фолиант и принялся с упоением его изучать. — Когда-нибудь, когда ты не будешь этого подозревать, я уничтожу тебя. Я собственноручно превращу твою тушу в горку пепла и буду с наслаждением наблюдать, как ты сгоришь в адском пламени, — просипев под нос проклятие, девушка доползла до камина и исчезла в зелёном пламени. Тихая проповедь заставила мужчину добродушно улыбнуться. — Если ты хотя бы на половину приблизишься к этой цели, я положу весь мир к твоим ногам, ведьма, — добродушно ухмыльнувшись, он продолжил изучать книгу.***
От пережитого стресса ноги наотрез отказывались держать, поэтому из камина девушка выползла и в ту же секунду истерика накрыла её с головой. Упираясь лбом в прохладный паркет, она кричала навзрыд. Ладони были сжаты в кулаки и беспощадно колотили по деревянному полу. Но даже тупая боль, разливающаяся по рукам от столь интенсивных ударов, никак не приводила её в чувства. Ощутив, как кто-то её рванул на себя, Гермиона на миг замерла. В голове мелькнула безумная мысль, что это Реддл переместился вслед за ней с намерением избавиться от ведьмы, как от надоевшей игрушки. Но руки лишь сильнее прижимали к груди, успокаивающе поглаживая по спине. Гарри. Знакомый аромат парфюма донёсся до рецепторов, и это послужило спусковым крючком для очередного витка истерики. — Просто ответь, ты цела? — его голос дрожал от с трудом скрываемого волнения. Наконец собравшись с силами, девушка просипела севшим голосом: — Да, я цела. Он поверил. Поттер обхватил ведьму за хрупкие плечи и довольно ощутимо встряхнул её: — К чёрту Реддла, к чёрту твой план. Ты не вернёшься обратно! — он практически выплёвывал слова ей в лицо. Но заметив, что от его крика, девушка вновь зашлась в рыданиях, Гарри лишь тяжело вздохнул и вновь прижал к себе подругу. Так они и стояли, сжимая друг друга в спасительных объятиях. Никто из них не решался нарушить тишину, озвучивая страшную истину. Как бы Поттер не боялся за подругу, но следовало признать, что она прошла своеобразную проверку Реддла. И с одной стороны, упустить шанс отправить этого выродка в ад окончательно и бесповоротно — максимально глупо. А с другой — значит сознательно подвергнуть близкого человека опасности. И если, не дай Мерлин, с ней что-то случится, он никогда себе этого не простит. — Я вернусь, Гарри. А пока тебе стоит уйти, — стерев тыльной стороной ладони слёзы, Гермиона отстранилась, — я хочу побыть одна. Поцеловав на прощание подругу в лоб, он удалился из квартиры.***
Следующие несколько месяцев ведьма придерживалась тщательно разработанной легенде. Она порвала все отношения с членами Ордена феникса, игнорировала звонки и письма от старых друзей и коллег. Единственный, с кем она позволяла себе краткосрочное общение, не боясь разоблачения, был Гарри. Раз в неделю Гермиона извлекала из тайника зачарованный дневник, на который было наложено связывающее заклятие. Второй экземпляр такой книги хранился у Поттера. В условленный день и время, каждый из волшебников доставал свой экземпляр фолианта и мог без страха за свою безопасность, обсудить все детали плана. За конфиденциальность информации Грейнджер не переживала: перед закрытием дневника она уничтожала всё написанное и даже если бы Реддл нагрянул с обыском в её квартиру и нашёл бы дневник, то не смог бы там прочитать ничего. Несмотря на то, что многие утверждали, что Гермиона прикладывает чрезмерное количество усилий для сохранения анонимности, ведьма была уверена — недооценивать противника не стоит. Однажды они уже поверили в то, что Том мёртв, и теперь каждый из них пожинает плоды своей слепой уверенности о наступившем счастливом будущем. Примерно прикинув, что в ближайшие несколько недель Реддл вновь объявится с предложением занять его сторону, Грейнджер заняла выжидательную позицию. Она сделала достаточно много, чтобы даже мало-мальски знакомые волшебники поверили в её добровольное заточение в стенах собственного дома. И надо признать, что Волан-де-Морт не обманул её ожиданий. Уже спустя месяц на пороге квартиры девушка обнаружила корзину маков. На прикреплённой карточке чёрного цвета аккуратным почерком было выведено:Сегодня в 20:00 у тебя. Открой доступ к камину.
Отправитель даже не утруждал себя подписью, справедливо полагая, что Грейнджер сама догадается об адресанте. Ровно в указанное время её камин вспыхнул зелёным пламенем и в комнате материализовался гость. — Приятно видеть тебя в добром здравии, — Том склонился и в приветственном жесте оставил лёгкий поцелуй на запястье девушки. Поборов желание стереть ощущение его губ на свой коже, Грейнджер язвительно ухмыльнулась: — Я так понимаю, за это стоит поблагодарить тебя? Или всё же Руквуда, который как послушный пёсик отступил назад, стоило хозяину приказать. — Не знал, что тебя так взволнует ваше… — Том на миг задумался, будто пытаясь вспомнить нужное слово, — близкое общение. — Ловко обойдя девушку, он опустился на диван, не без удовольствия наблюдая, как кровь прилила к её щекам, а маленькие ладошки были сжаты в кулаки. — Или ты всё же предпочитаешь общение с более опытными волшебниками? — Я предпочитаю, чтобы катился к чёрту из моей жизни. — Знаешь, Гермиона, — он с наслаждением протянул её, будто пытаясь ощутить его вкус на языке, — твоя ярость и нежелание подчиниться лишь подогревает интерес. Буду откровенен, если бы так со мной общались другие волшебники, то от них бы не осталось и горстки пепла. Поэтому меня терзает вопрос: это врождённая храбрость или глупость толкают тебя на столь необдуманный поступок? — мужчина наклонился вперёд, упираясь локтями в собственные колени. На его лице блистала добродушная улыбка, словно они сейчас обсуждают безобидную покупку билетов на матч, а не то, как по его милости девушку чуть не изнасиловали. — Но я не отрицаю того, что ты меня привлекаешь. И если ты всё же согласишься стать моей, то ты ни на секунду не пожалеешь о своём выборе. Ответом ему послужило лишь тихое фырканье ведьмы, которая явно не оценила бескорыстность его намерений. Том лишь усмехнулся на подобную реакцию. Если в прошлые разы она яростно отрицала и отмахивалась от их связи, то сейчас она скорее напоминала рассерженную львицу, которой вместо жирной антилопы на закуску предоставили хрупкую тушку колибри. Это ли не доброе предзнаменование, что ведьма, наконец, начала понимать, кто выйдет победителем из грядущей войны? Он медленно поднялся и приблизился к Гермионе, будто боясь спугнуть: — Ну и где твой святой Поттер? — медленно, вкрадчиво, будто змей гипнотизирующий кролика. — Он так храбро бросился в лес, чтобы защитить вас. Где сейчас его защита? — Это тебя не касается! — задрав голову, она яростно прокричала в лицо. — Я и сама в состоянии справиться со своими проблемами! — Я вижу. Маленькая храбрая Гермиона Грейнджер заперта в собственной квартире с волшебником, который презирает таких, как она, — он медленно обошёл девушку со спины. Травяной запах её шампуня ударил ему в нос, вынуждая с жадностью вдыхать аромат. — А что делает сейчас Гарри? Играет в квиддич со своим лучшим другом, позволяя всему волшебному миру выливать на тебя ушат дерьма? — длинные пальцы сдвинули вбок копну волос, обнажая хрупкую шею. — И даже он не помешает мне сделать это, — резким движением он притянул ведьму к себе за талию, прижимаясь возбуждённым членом к её заднице. Его губы тут же нашли чувствительное местечко за ухом, оставляя будоражащий сердце поцелуй. Слабый сдавленный женский писк, заставил его тихо рассмеяться. Понимая характер этой ведьмы, он лишь сильнее сжал изящную фигуру в своих объятиях, наглядно демонстрируя, насколько сильно она его волнует: — Чувствуешь это, ведьма? Я помню о твоём обещании сжечь меня, но я не могу отказать себе в удовольствии заполучить тебя. — Я не игрушка, — жалобно простонав, Гермиона неосознанно откинула голову в сторону, тем самым открывая больший доступ к своему телу. Тонкие изящные пальцы очертили шею, спускаясь к ключицам и манящей ямочке между ними, заставляя девушку вздрагивать и пуская по её телу миллионы мурашек. — Ты лишь маленькая грязнокровка, которая всё ещё жива, потому что я этого хочу, — и, не давая девушке время на раздумья, он резко развернул её к себе, впиваясь в губы жадным голодным поцелуем. Одна рука запуталась в её буйны кудрях, собирая их в импровизированный хвост и не давая возможно уклониться. Другая рука медленно очертила талию, и, опустившись на ягодицу, с силой сжала её, заставив девушку испуганно ойкнуть, чем вызвала довольную ухмылку Реддла. Том отступал назад и уперевшись ногами в диван, рухнул на него, утягивая за собой ведьму. — Что ты творишь? — словно очнувшись от морока, Грейнджер принялась беспощадно колотить кулаками по груди, но это имело ровно столько же смысла, сколько пытаться потушить адское пламя стаканом воды. — Отпусти меня немедленно! — Не притворяйся, что тебе не нравится, — сжимая пальцами её бёдра, Том всё сильнее вжимался пахом в её промежность. — Я даже через слои ткани чувствую твой жар. — Столь откровенная насмешка над реакцией её тела заставила ведьму покраснеть. Она не хотела испытывать влечение к этому мужчина, но тело, будто назло, слишком ярко реагировало на его прикосновения поцелуи. Ещё после лёгкого поцелуя за ушком, она почувствовала, как внизу живота затягивается тугой узел возбуждения. А сейчас, когда его руки бесстыдно задрали подол платья и приближаются к кромке белья, оглаживая внутреннюю сторону бедра, она пыталась собрать воедино крупицы самоконтроля и уважения к себе. Едва набрав воздуха в лёгкие, чтобы разразиться тирадой о невозможности их связи, как Реддл опрокинул её на спину, устраиваясь между широко разведённых ног. Его и без того тёмные глаза стали темнее ночи. Зрачки были расширены настолько, что напрочь вытеснили радужку. Задранный подол платья обнажал впалый животик, стройные бёдра, длинные ноги. Первый поцелуй над тазовой косточкой заставил девушку вздрогнуть и закусить губу, чтобы из груди не вырвался непроизвольный стон. Но даже такая реакция заставила мужчину улыбнуться, потому он с особым усердием принялся покрывать полупоцелуями-полуукусами нежную кожу, не без удовольствия отмечая, как спустя мгновения на ней проявляются метки. Его метки. На его ведьме. — Я заставлю тебя просить о большем, — его губы спускались к самому чувствительному местечку на её теле, где сейчас было сконцентрировано всё её возбуждение. Но даже это не заставило ведьму поддаться на уловки Реддла. Назло ему она приняла как можно более безразличный вид, стараясь не вздрагивать от его прикосновений, его шёпота, который впечатывался в кожу. Том крепко прижимал её к дивану, потому о том, чтобы вывернуться из крепких объятий — не могло идти и речи. Такого эгоцентричного ублюдка могло ранить лишь равнодушие и потому, она собрала остатки воли в кулак, стараясь не показывать и грамма своих эмоций. Она даже не отреагировала на его тихое «Эванеско» заставившее её трусики исчезнуть. И лишь прикосновение горячего языка к её влажной промежности, вынудило её сорваться на громкий стон. С неистовой жадностью он вылизывал её, словно самый желанный и самый дорогой десерт. Её бёдра подпрыгивали в причудливом танце, стараясь достичь пика удовольствия. Но даже сейчас, находясь у её ног, он возвышался над ней. Контролировал. Уничтожал и снова возрождал. Минуты тянулись словно патока. Девушка уже сбилась со счёта как часто она близка была к кульминации, и с каким наслаждением он отбирал у неё это долгожданное освобождение. Отстранившись от её поблескивающей промежности, Том плотоядно улыбнулся, легко похлопывая Гермиону по внутренней стороне бедра. Его губы были покрыты её соками, но это лишь распаляло обоюдную похоть. — Давая, милая, скажи это. Я же знаю, как сильно ты нуждаешься во мне, — кончиками пальцев он оглаживал влажный вход, истекающий смазкой, но не проникал внутрь, чем ещё сильнее бесил волшебницу. Точно давая ей ощутить тысячную долю того, что она может получить лишь за своё согласие. Не давая возможности ей ответить, он вновь спустился к текущей промежности, кончиком языка собирая вытекающую влагу. Облизнув пальцы, он медленно проник ими внутрь, ощущая, как гладкий влажные стенки с силой их стискивают. Его губы нашли возбуждённый клитор и принялись с силой посасывать. Причудливые ласки языком напряженного комочка нервов вкупе с быстрым движением руки подвели Грейнджер к кульминации, но Том был истинным дьяволом. В очередной раз он не дал ей прыгнуть в омут головой и лишь когда с её глаз сорвались слёзы, он тихо рассмеялся. — Отпусти себя, милая. Девичьи пальцы тут же нашли его шевелюру и силой прижали к себе. Её бёдра настолько сильно сжимали голову Тома, что в какой-то момент он задумался, а не намерена ли она его убить подобным образом. И лишь громкий крик её удовольствия, наконец, позволил ему отстраниться от измученного тела. Вытерев тыльной стороной ладони с лица её соки, он откинулся на спинку дивана: — Тебе стоит всего лишь попросить. — Я тебя ненавижу, — она лениво наблюдала за Томом, которого явно развеселило подобное признание. По крайней мере, он не выглядел оскорблённым. — Запомни эти эмоции, милая, — он придвинулся к девушке, устраиваясь между её ног. Влажная промежность плотно прижималась к его паху, напитывая ткань соками. — Это самая настоящая эмоция. Влюблённые всегда могут предать, бросить и лишь враг будет искренен с тобой до последнего. Резко приспустив брюки с бельём, он вошёл во влажную и всё ещё податливую девушку, заставив её сморщиться от неприятного ощущения. Его пальцы нашли всё ещё набухший и покрасневший клитор и принялись медленно поглаживать, распаляя ведьму на второй заход. Неторопливые размеренные толчки сдобренные поглаживанием промежности оживили Гермиону и уже спустя время, сама того не желая, она активно подмахивала мужчине. Отстранившись от ведьмы, он сел на диван. Схватив её за руку, он рывком оттянул её на себя, заставляя оседлать его. Теперь, возвышаясь над ним, у Грейнджер был шанс, наконец, закончить это всё. Но правда заключалась в том, что какая-то часть её души не хотела, чтобы это прекращалось. И уже в следующее мгновение, она сама впилась в его губы грубым поцелуем, с яростью прикусывая его язык до крови. Мощный шлепок по ягодицам лишь подогрел их взаимное желание одновременно уничтожить друг друга и превознести до небес. Вкус его крови на языке будоражил, заставляя собственную закипать от напряжения. Подушечки пальцев очерчивали плечи, ключицы, поднимаясь к шее. Одобрительная улыбка Тома подтолкнула её к тому, что уже через секунду она медленно стискивала горло. Тихий хрип, вырвавшийся из груди, и подпрыгнувший кадык лишь заставляли увеличивать давление. Мужские руки с силой начали насаживать её до упора и уже через мгновение Том излился в неё, а комната наполнилась синхронным криком. Наконец отдышавшись, они погрузились в тишину. Никто из них не ожидал, что их препирательства закончатся подобным образом. Сморщившись от стекающего по ногам семени, девушка вскочила и скрылась за дверьми собственной спальни. Её душили подступающие рыдания. Казалось, скажи ей этот ублюдок хоть слово, и она забудет о том, что выступала против применения непростительных. Из-за двери послышался голос Реддла: — Не забудь наложить противозачаточное, — от былого желания и вожделения не осталось и следа. — Ещё не хватало, чтобы от меня понесла грязнокровка. Видеть его совершенно не хотелось, но проглотить подобное оскорбление Гермиона не могла: — Сказал мне представитель великого рода Мраксов. Только напомни мне, кем был твой отец? Не припомню в списке священных двадцати восьми фамилию Реддл. Дверь с громким треском распахнулась, на пороге стоял взбешённый Реддл. Не говоря ни слова, он подбежал к девушке и, схватив её за горло, с силой ударил о полированную дверцу шкафа: — Только потому, что твоя милая мордашка мне интересна, ты не отправишься вслед за своим любимым Люпином. Откинув Грейнджер в сторону как ненужную игрушку, он тут же аппарировал прочь из её квартиры.***
Следующие месяцы были для Гермионы наполнены ложью и игрой на два фронта. В эти дни она прекрасно понимала, почему же Снейп был таким отстранённым и озлобленным — тяжело сохранить свой рассудок трезвым, когда новые «союзники» только и мечтают насадить твою голову на пику. Тем не менее, Том ежедневно врывался в её квартиру явным намерением напомнить, кому она принадлежит. Надо отдать должное Гермионе, она научилась абстрагироваться от его собственнических замашек, когда он в очередной раз оттягивал её за волосы и силой насаживал на член, жарко шепча на ухо: «Моя». Он не позволял ей залечивать синяки и засосы и, являясь на собрания пожирателей, она слышала тихие смешки за спиной, когда невзначай демонстрировала запястья с ожогами от верёвок. Больше всех их связь бесила Лейстрендж. И однажды старая ведьма не выдержала и, зажав девушку в углу, грозилась вырезать новое клеймо прям у неё на щеке: — Чтобы ежедневно смотря в зеркало, ты не забывала, какое ты грязное отродье, — некогда красивое и миловидное лицо Беллы исказила гримаса отвращения. Морщинистая рука прижимала Грейнджер к каменной кладке, наслаждаясь её страхом. Но внезапная наглая усмешка, озарившая лицо Гермионы, заставила ведьму замешкаться и в следующую секунду она осела на пол от жуткой боли, разрывающей её внутренности, заставляющей кровь закипать, а кости перемалываться в труху. — Единственное отродье здесь — это ты, дорогая, — Реддл, ставший невольным свидетелем подобной мизансцены был не на шутку взбешён. — Ещё хоть раз, кто-то приблизится к Грейнджер, — он обвёл взглядом всех присутствующих, которые наблюдали за разворачивающейся драмой с неприкрытым страхом и благоговением перед повелителем, — отправится в качестве домашнего питомца к домовикам. И поверьте мне, я приложу максимум усилий, чтобы вы ничем не отличались от пса. Уже позже, лёжа в постели Реддла, наслаждаясь ласками, и как его язык старался повторить рисунок вен на её теле, она впервые почувствовала нечто отдалённо напоминающее благодарность. Первый проблеск светлого чувства к этому безумцу не на шутку напугал, потому сорвавшись с постели под недоумённый взгляд мужчины, она переместилась к себе в квартиру, с намерением как можно скорее принять ванную и стереть его запах со своей кожи. Но Том не был бы Томом, если бы позволил грязнокровке уйти без объяснений. Кто и когда в их странной паре уходит, решал только он. И то, как стремительно девушка покинула его покои, совершенно не обрадовало мужчину. Он привык знать о ней всё: от того сколько ложек она положила в утренний кофе до цвета её нижнего белья. Эта ведьма настолько плотно забралась в его жизнь, что он начал забывать, каково это — когда ты принадлежишь лишь себе. Особо приближённые пожиратели однажды имели неосторожность обратить внимание, что Реддл зациклен на девчонке из Золотого трио гораздо сильнее, чем того требовалось. За что каждый из них был награждён авторским заклятием и ещё долго залечивали рассечённую плоть и сломанные кости. Аппарировав вслед за Грейнджер, он не обнаружил ту ни в спальне, ни в гостиной. Её одежда была разбросана по квартире, что было совершенно несвойственно педантичной Гермионе. Шум воды вперемешку с истерическими всхлипываниями привлёк его внимание, и Реддл немедленно двинулся на звук. Аккуратно приоткрыв дверь, он замер от удивления — девчонка сидела полностью обнажённая в ванной и заходилась в истерике. Впервые он ощутил укол неизвестного ему доселе чувства. Что-то между жалостью к слабому существу и желанием растерзать её за бесхарактерность. Новая эмоция совершенно не обрадовала, лишь подпитала и без того долго зреющую злость. — Когда я намереваюсь переспать с ведьмой, это значит, что она находится рядом со мной. Я не намерен аппарировать за тобой по всей Британии, — выплюнув слова, он замер в ожидании. Накричи на меня. Прокляни. Пошли к мантикоре в задницу. Но Гермиона ничего не сделала, лишь наблюдала за волшебником, пытаясь понять, что он от неё вообще хочет и какого чёрта он в её квартире. Молчание злило, раздражало, но, тем не менее, он впервые поступил как истинный джентльмен: подхватив на руки мокрую и дрожащую девушку, отнёс её в спальню. Наложив высушивающие заклинание и укутав в тёплое одеяло, Реддл впервые заснул с женщиной, не предприняв попытки заняться с ней сексом.***
Проснувшись утром, Грейнджер долго не могла понять, где же она находится. Последнее, что она помнила — как аппарировала в собственную квартиру, а затем долго сидела под холодным душем, пытаясь разобраться в бардаке, царившим в её голове. Попытавшись встать с постели, она в ту же секунду была возвращена назад. Том. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — девушка еле слышно прошипела, будто боясь, что её застанут в объятиях Реддла. — Надо же, а я думал, что Белла всё-таки отрезала твой язык, — он лениво потянулся в постели, нагло рассматривая Гермиону. — На какой-то момент, я даже расстроился, что она оставила меня без твоих язвительных комментариев. Хотя мы оба прекрасно знаем, что твой язык способен не только на это. — О, Мерлин, заткнись и вали из моего дома! Тебя и так стало слишком много в моей жизни. — Ну что ты, милая, не моя вина, что ты оказалась никчёмным работником, и Кингсли вышвырнул тебя из Министерства, — Реддл понимал, что ждать от этой ведьмы благодарности и хорошего минета — это самое глупое, но она могла хотя бы на грамм уменьшить свою язвительность. — Надо же, ты обеспокоен моими профессиональными качествами, — Гермиона театрально всплеснула руками, — только смею напомнить, что это ты сам явился ко мне. Правда я до сих пор не поняла смысла. Единственное, что тебя во мне привлекает — это, по видимому, мои широко раздвинутые ноги. — Ну, во-первых, я не видел, чтобы ты особо сопротивлялась, — он медленно поднялся с постели и пальцами расчесал волосы, в попытке привести их хоть в какой-то порядок. — А, во-вторых, не задумывалась, что, может, на большее ты просто не способна? Призвав невербальным заклятием палочку, Грейнджер направила древко в сторону мужчины, который, казалось, совершенно не испугался: — В таком случае, наше плодотворное сотрудничество окончено. Убирайся вон из моей квартиры, иначе в следующий раз, тебя здесь будет ожидать отряд авроров. — Вряд ли кто-то захочет иметь дела с пожирательской подстилкой, — окинув её хрупкую фигуру презрительным взглядом, мужчина аппарировал прочь из квартиры. Заклятие, которое должно было угодить в волшебника, пролетело сквозь дымку аппарации и ударилось о рамку колдографии, превратив ту в труху. Следующие дни прошли в переписке с Гарри, где они пытались найти безопасное место для встречи. Хоть за время своего нахождения с Томом она не смогла добыть важную информацию, но, по крайней мере, она знала всех, кто на сегодняшний момент на стороне Тёмного Лорда. И знала точки, по которым Пожиратели планировали ударить в первую очередь. Всё это она планировала рассказать Гарри при встрече, естественно утаив, что всю информацию она добыла не только в качестве сторонницы, но и в качестве любовницы мага. Во время последней их встречи, Том сумел задеть её слабое место — помимо пыток она действительно боялась, что друзья её будут видеть именно в статусе шлюхи Волан-де-Морта. И потому она готова лично направить аваду в сердце этого ублюдка, лишь бы он никогда не озвучил правду. Наконец договорившись о встрече в заранее снятом доме, Гермиона отбросила дневник в сторону. Неужели игра на два фронта действительно близка к завершению? Только почему сердце предательски щемит от мысли, что Том узнает, кто же его всё-таки предал?***
Последующие несколько недель Грейнджер скрывалась в заранее подготовленном доме, на который был наложен Фиделиус. Хранителем, во избежание неприятных инцидентов, назначили человека, который был максимально далёк от магии и ордена Феникса. Сама Гермиона начинала свой день с того, что вместо чашки крепкого кофе, принимала двойную порцию Оборотного зелья. Ежедневно одна за другой проходили облавы авроров, с успехом задерживая сторонников Волан-де-Морта. Уже через несколько недель все главные британские вестники пестрили разгромными статьями, раскрывая схемы будущих терактов как в маггловской части Британии, так и в волшебной. Но поскольку до сих пор не был пойман тот, кто являлся прародителем ПСов, на закрытом собрании ордена было решено продолжать поддерживать легенду об отречении от Грейнджер, дабы не навлечь на ведьму беду. Чтобы легенда Гермионы не дала трещину, министерство заказало в пророке ещё несколько репортажей, где особо внимательные читатели могли увидеть туманный намёк на связь ведьмы с тёмными магами. Естественно, мракоборцы не собирались собирать доказательную базу, лишь ловко подливая масла в огонь. В конце концов, когда всё завершится, Министр объяснит людям, что это было необходимо в целях сохранения тайны, а сейчас необходимо придерживаться плана. Большая часть сторонников Тёмного Лорда хоть и не доверяли магглорождённой ведьме, но не могли отрицать того, что она пострадала не меньше остальных. Каким-то шестым чувством Реддл понимал, что волшебница принимала непосредственное участие в разворачивающихся событиях. И чтобы подтвердить или опровергнуть подозрения, ему необходимо найти ведьму и тогда либо он лично направит проклятие в её сердце, либо поможет покинуть Британию и начать новую жизнь. С ним. Том смирился с тем, что грязнокровка Грейнджер ему небезразлична и потому настолько остро ранила даже сама мысль о возможном предательстве. Ежедневно он патрулировал дворы её дома и в тот момент, когда он уже почти смирился, что ведьма исчезла с радаров, волшебник заметил девушку. Было в ней что-то такое, что привлекло его внимание — то ли манера держать осанку, то ли её привычка мягко покачивать бёдрами при ходьбе, вырисовывая ими восьмёрку, чем не раз привлекала внимание даже самых отъявленных сторонников чистой крови, то ли дивный аромат травянистого шампуня. Сомнений не было — это его ведьма, которая за каким-то дракклом приняла оборотное. Внизу живота всё затрепетало от мрачного предвкушения предстоящей встречи. Теперь эта дрянь никуда не сможет сбежать и так или иначе ей придётся с ним объяснится. И если она захочет жить, то она протянет своё запястье для очередного клейма, иначе он собственноручно придушит её, отправив на тот свет к таким же выродкам.***
Гермиона бегала по квартире, пытаясь собрать нужные и дорогие сердцу вещи. События начали принимать скверный оборот — никто не знал где Том, а все пожиратели продолжали хранить молчание. Единственное на что они не поскупились это на очередную порцию проклятий и откровенные смешки в сторону министерства, которые так и не заметили, что практически перед их носом сформировала новая ячейка сторонников чистой крови. Каждый преступник только и делал, что напоминал об этом аврорам, чем доводили их до бешенства. Но правда она такая — и от неё не скрыться. Потому Гарри вчера взял с подруги обещание, что сегодня она переместится подальше от Лондона, и желательно на другой материк, пока буря не утихнет. Уже готовая покинуть квартиру, как за дверью раздался громкий стук. Нежданный гость явно не намеревался долго ожидать на пороге. Мысленно проклянув незнакомца, девушка распахнула дверь и замерла. Том, мать его, Реддл. Он нашёл её. И теперь она точно не сможет сбежать. Руки действовали быстрее, чем мозг осознал всю серьёзность сложившейся ситуации — заведя запястье за руку, она крепко сжала палочку, предусмотрительно запрятанную за пояс джинс. — Том… — девушка задохнулась от неожиданности, увидев на пороге Реддла. — Как ты меня нашёл? Что ты… Волшебник, с грацией хищника медленно приближался к Грейнджер, заставляя ту отступать вглубь помещения. Правильные, даже аристократичные черты лица, ожесточились. В антрацитовых глазах вспыхнуло пламя, не предвещающее ничего хорошего. По крайней мере, уж для ведьмы точно. — Ну, здравствуй, Гермиона, — медленно протянул Реддл. Гермиона понимала, что выхода из этой ситуации нет. Он не простит предательства, и, спаси Мэрлин, если этот кровожадный выродок ограничится авадой. Но что-то в глубине души подсказывало ей, что Том не откажет себе в удовольствии насладиться её криками и мольбами о смерти. Но она не была бы собой, если бы позволила сорваться последнему вздоху с её губ без боя. Волшебница прекрасно помнила, как после их первой совместной ночи, он покрывал её нагое тело нежными и чувственными поцелуями и шептал, что убьёт её, если она посмеет, хотя бы задуматься о предательстве. Он впечатывал этот яд каждым прикосновением губ, заставляя кровь напитываться страхом. Но даже ужас от возможных пыток не заставил девушку изменить своим взглядам. Стараясь не обращать внимания на то, как где-то в глубине души промелькнуло что-то светлое по отношению к мужчине, она себе вновь напомнила: Он всего лишь задание. Изо дня в день ведьма пыталась убедить себя в этой истине, но правда была гораздо страшнее, чем жалкие попытки поверить в этот бред. — Ты же не думала, что сможешь так стремительно от меня убежать, моя маленькая грязнокровка, — Реддл лениво взмахнул рукой, впечатывая девушку в стену. Жалобный стон вырвался из груди, а спина в ту же секунду начала противно ныть от жесткого столкновений с бетонной преградой. Одним прыжком Реддл настиг волшебницу и в следующее мгновение его рука опустилась ну хрупкую женскую шею, с садистским удовольствием перекрывая ей доступ к воздуху. В карих глазах вспыхнула паника, руки вцепились в мужское запястье, отчаянно его царапая, а с губ срывались мольбы вперемешку с хрипами. — Том… Пож… — Тчш… — Реддл склонился к уху, медленно, тягуче, очертив его кончиком языка. — Ты сделала и сказала достаточно. Теперь мой черёд показать тебе всю глубину своих чувств, — он провёл носом по скуле до уха, с наслаждением вдыхая полюбившийся аромат. — Даже литры оборотного не спрячут тебя от меня, — продолжая стискивать шею, Том оставил лёгкий поцелуй в уголке губ. Привкус соли на языке заставил его довольно ухмыльнуться, — ты можешь мне ничего не рассказывать, я и так уже всё сам понял. Его пальцы медленно принялись расстёгивать пуговицы блузы, с благоговением прикасаясь к обнажающимся участкам кожи. — Скажи мне, милая, ты добровольно легла под меня или это тоже было твоим заданием? — пальцы очертили полушария груди, касаясь напряжённых сосков сквозь ткань бюстгальтера. — Как давно в штат министерства была введена должность шлюхи? Хотя надо признать ты чересчур неопытна для потаскухи, но с каким жаром ты мне отдавалась каждый раз… Том хотел было закончить мысль, но оглушительная пощёчина заставила его поражённо замолчать. След от удара тут же начал пылать, но это нисколько не разозлило волшебника, лишь наоборот — заставило его громко рассмеяться. И в следующую секунду, когда веселье его покинуло, он отпустил тонкую шею девушки и резким движением рванул полу блузки в разные стороны, заставляя ведьму испуганно охнуть. Грубо развернув её к себе спиной, он склонился и еле слышно зашептал: — Ничему жизнь тебя не учит, — он сковал её руки связывающим заклинанием, и в таком виде переместился с ней в спальню. Резкий рывок аппарации заставил желудок девушки угрожающе сжаться, вынудив плотно съеденный завтрак подскочить к горлу. Том грубо швырнул скованную ведьму на постель, с жадностью маньяка наблюдая, как девушка пытается отползти на безопасное расстояние: — Не поможет. Он подошёл к кровати и, схватив за лодыжки, потянул хрупкое тело на себя. — Отпусти меня! — Да ладно, милая, мы уже не раз проходили это. Уже даже становится неинтересно, — перекривлять ведьму и видеть как её это злит, было одним из любимых занятий в спальне, не считая моментов, когда она наконец сдавалась и с силой насаживалась на член, умоляя разрешить ей кончить. — Эванеско! Плотные джинсы, обтягивающие её бёдра, в ту же секунду растворились, обнажая белоснежные ягодицы, одетые скрытые под кружевом. Несколько мощных шлепков заставили волшебницу протяжно застонать. Организм настолько привык к подобным играм в постели, что сама того не желая, она начала непроизвольно возбуждаться от ударов. Попытка свести ноги, дабы Реддл не понял, что она заведена, не увенчалась успехом. С довольной ухмылкой, он встал позади неё меж её разведённых ног, наблюдая за её жалкими потугами скрыть пробудившееся желание. — Даже не пытайся, я даже отсюда слышу, как ты возбудилась. Он сдвинул вбок ластовицу трусиков, вид открывшееся увлажнённой промежности заставили его член болезненно дёрнуться от желания. Будто зачарованный Реддл огладил половые губы, как можно сильнее смачивая подушечки пальцев, что не оставило Гермиону равнодушной, но даже собственное желание ощутить его греховные пальцы внутри не затмили разум, и она с утроенной силой принялась вырываться из крепкой хватки. Поднеся руки к ягодицам, он медленно развёл их в стороны. Склонившись над сжатым колечком мышц, он спустил на него немного слюны, от чего волшебница испуганно замерла. — Нет, — вся её прыть вмиг растворилась и от храброй львицы осталась лишь испуганная девушка, которая явно боялась того, что её ожидает. Он медленно огладил колечко ануса, слегка нажимая на него: — Ты знала, что если заняться таким видом секса без должной подготовки, то можно нанести множество травм? — увлажнённый палец медленно проникал внутрь, растягивая тугие стенки анала. — Но, правда в том, что я не хочу причинять тебе боль, Гермиона. То, с каким придыханием он произнёс её имя, заставило девушку замереть от удивления. Нечто среднее между поклонением и чистой концентрированной ненавистью. Её сознание озарила страшная мысль, с которой ещё предстоит жить. Не только она в этом странном тандеме испытывает чувства. И каждый из них понимал, что их отношения не закончатся ничем хорошим. В любом случае, пока жив один, другой не сможет существовать. Но даже сейчас, когда есть шанс, хоть ненадолго безнаказанно раствориться друг в друге, она не могла поддаться эмоциям. Это было слишком для неё. Для них. Неожиданная лёгкость в теле после столь оглушительного признания самой себе заставила её выдохнуть и поддаться властным и в тоже время нежным рукам. Он очерчивал языком каждый позвонок на спине, пока длинные пальцы направляли её на вершину блаженства. Наконец почувствовав, что угроза от неё миновала, он развязал невидимые путы с её запястий. Пристроившись рядом, Том помог ведьме осделать себя. Вид Гермионы, когда он позволял ей взять контроль в свои руки, каждый раз будоражил сознание. Когда её руки сжимали его шею, он на миг ловил себя на мысли, что именно так выглядела бы его идеальная погибель. Приспустив бельё и, медленно войдя в её увлажнённое естество, он еле слышно застонал. Мягкие, ленивые движение, лишённые торопливости, обостряли чувства. Делая прикосновения более желанными, а поцелуи более горячими. В тот момент, когда Гермиона склонилась к Тому, медленно тягуче целуя его, вынуждая его язык вступить в причудливый танец, её руки прошлись по мужским предплечьям, медленно очерчивая контур метки и сковывая запястья в слабой хватке. Оторвавшись от его губ, ведьма еле слышно прошептала: — Когда-то я обещала уничтожить тебя… Том разомлел от подобного признания, наконец, его ведьма призналась ему и, самое главное, себе, что она больше не способна бегать от него. — И я сделаю это. Блаженная улыбка вмиг растворилась, он уже готов был скинуть её хрупкое тело с себя, но адская боль в районе шеи не позволила сделать он. Руки тут же выпустили её бёдра, пальцами он впился в собственное горло, но ему мешал крупный осколок, торчащий из кожи. Он позволил себе расслабиться с чёртовой грязнокровкой Грейнджер. Позволил себе повернуться к этой ведьме спиной, за что поплатился осколком стекла в собственной плоти. Вытаскивать острый предмет из шеи было большой ошибкой и уже через секунду из раны хлынул фонтан крови, пачкая всё вокруг. Он растерянно наблюдал за женщиной, которая даже в своём ужасающем виде, испачканная в его крови оставалась всё такой же фентастической и разрушающей. Из горла Тома вырывались булькающие звуки, среди которых Гермиона с трудом могла разобрать: — Вернусь. Через несколько минут в её постели, в луже собственной крови лежал самый опасный волшебник столетия. И он пообещал за ней вернуться с того света. Ну что же, и в следующий раз она будет готова. Потому что как бы она его не любила, но из раза в раз она будет отправлять его в ад, пусть это и будет разбивать её душу на тысячи осколков.
Примечания:
Буду рада увидеть вас тут: https://t.me/vivi_ave
Лучшие из лучших: https://t.me/RCFicbook
