День собаки

Как-то на днях Алиса заявила, что чихуахуа - самая долговечная порода. То есть мы можем прожить от 15 до 20 лет, и это только в среднем. На самом деле я никогда не задумывалась над этим, но сейчас крайне довольна, ведь даже 15 лет – это бесконечно много, а мне даже нет 3 лет. Не знаю, почему вообще люди так любят горевать по поводу своего возраста, вот глупости. Но слова Алисы все же заставили меня задуматься. Я начала рассуждать: если мне остается как минимум 13 лет, я должна получить от них удовольствие. Жизнь же точно дана для этого, разве нет? Как люди не могут этого понять? Да, люди и правда не умеют жить, и я решила их научить. Утром, как и всегда, Мама встала очень рано. Я лежала в мягкой постели рядом с соей матерью Шелли и наслаждалась жизнью, при чем сильнее, чем всегда. Но когда встает Мама – начинается новый день. И так, мы с Шелли одновременно навострили уши, видя, как наша хозяйка встала после второго звонка будильника, посидела некоторое время на кровати и отправилась в ванную. – Шелли, ну что? Ну что?- весело спросила я, вскакивая на лапы и начиная вилять хвостом. – Что?- лениво спросила Шелли. Естественно, она забыла, о чем мы договорились! – Как же наш план? Ты помнишь про него? – Какой план? – Я же говорила! Мы должны показать им, как правильно жить! Начнем с себя и наотрез откажемся от корма. Мы вынудим их дать нам мясо, они увидят, как мы рады и захотят взять с нас пример! Шелли некоторое время смотрела в одну точку, пытаясь вспомнить, о чем идет речь. Потом, наконец, до нее дошло, и она с сомнением взглянула на меня. – Мне кажется, это на них не подействует,- сказала она,- люди вообще ничего об удовольствии не знают. Вон, скажи на милость, зачем они все кроме Бабушки идут по утрам в такой холод? – Не знаю? Может быть им нравится? – Да уж не похоже. Вон они какие грустные перед этим ходят. И встают с трудом. – Ммм… да, странные. Мне всегда было интересно, куда же они ходят, но меня никогда не берут! – Видимо, это место, в которое собакам нельзя. Прямо как… И мы обе с пониманием посмотрели друг другу в глаза, зная, о чем идет речь. – Магазин,- сказали мы одновременно. Я услышала, что Мама оделась и умылась водой(вот люди, они так любят делать неприятные вещи! Они даже нас заставляют мочиться в вонючей воде, и сами это делают!). Весело взглянув на Шелли, я спрыгнула с кровати и побежала за ней. – Ну что ты смотришь?- улыбнулась она, посмотрев на меня. Мама была доброй высокой женщиной со светлыми короткими волосами и зелеными глазами. Она наклонилась и провела рукой по моей голове, а потом пошла на кухню. Там вкусно пахло гречкой. – Интересно, дадут ли нам гречки?- вслух подумала я, мечтательно облизываясь. Иногда это случалось, но редко. – Надеюсь, но это зависит только от везения,- ответила Шелли. И мы лишь с одним желанием вошли на кухню. Но гречки нам не дали, вместо этого Мама отсыпала в каждую миску коричневые катышки, от которых меня уже тошнило. Корм всегда был один и тот же, а я так хотела чего-то нового. По договору мы дружно отвели носы от наших мисок, ожидающе глядя на Маму. – Ешьте корм, - сказала она,- больше ничего не получите. Она пододвинула мою розовую металлическую миску поближе ко мне и взяла один кусочек корма, поднося к моему носу. Но я, поджав уши, отвернула голову и отошла в сторону. – Что за собаки,- недовольно сказала Мама,- я им самый дорогой корм покупаю, а они вредничают! Шелли тоже отказалась есть, и тогда Мама рассердилась и погнала нас с кухни. – Брысь, раз ничего не хотите! Мы не возражали и покинули эту небольшую светлую комнату, снова оказавшись в коридоре. Шелли села на хвост, почесав за ухом. – Надеюсь, ты знаешь, о чем говоришь. Лично я хочу есть. – Я тоже хочу, но мы стараемся ради наших людей!- заверила ее я,- все будет как надо, вот увидишь. Шелли кивнула и отправилась полежать на полу в коридоре, который зимой был очень теплый и приятный. Я собиралась к ней присоединиться, но сначала решила увидеться с Васей. Я не видела его еще с прошлого дня. Войдя в ванную, где и был наш кот, я подняла нос вверх и принюхалась, пытаясь уловить запах кошачьего меха. Когда Мама ходила мочить себя водой, я слышала мурлыканье Васи и то, как его гладит человеческая рука. Почему-то Вася любил утираться мордой о ноги людей, выпрашивая, чтобы его погладили, и этого я никогда не понимала. Когда я спрашивала его, зачем он это делает, то получала ответ вроде: «это мои люди, и мне нравится, когда они пахнут мной». Ну и странные же кошки! Мне нравится, когда хозяева пахнут хозяевами. Я наконец уловила запах Васи и поняла, что он снова лежит в ванне. Это было его любимое место пребывания. И это при том, что кошки ненавидят воду даже больше нас с Шелли… – Вася!- крикнула я. – Фасолька?- спросил он,- ты что пришла? – Пожелать тебе доброго утречка! – А, ну, спасибо. – Нет, вылези, я хочу тебя видеть! Я услышала недовольный вздох Васи, после чего он запрыгнул на бортик ванны, а потом перескочил на пол рядом со мной. – Привет!- сказала я и лизнула Васю в мордочку, но он сморщился и отвернулся. – Не надо меня облизывать,- сказал он,- привет-привет. Все? Мне лень стоять, я хочу спать. – Ладно, иди,- ответила я, закатив глаза. Какие же кошки ленивые! Вася снова запрыгнул в ванну и улегся там. – Чтоб ты знал, ты еще не старик. – Я это и так знаю,- ответил кот с насмешкой,- я еще тебя переживу. – Ну вот это вряд ли!- довольно сказала я,- чихуахуа живут пятнадцать тире двадцать лет в среднем, это Алиса сказала. А она много знает о собаках. – Много о собаках знает не она, а Интернет,- заметил Вася. – Интер-что? – Интернет. Это штука в их прямоугольниках, которая отвечает на всякие вопросы. – Эта штука много всего знает? – Конечно. Люди все время ею пользуются, когда чего-то не знают. – Значит, Интернет умный? – Очень умный. – Умнее Тоби? – Намного. Я удивилась, услышав это. Не думала, что что-то может быть умнее Тоби! Это был старый и большой рыжий пес, которого я видела каждую субботу. Мама и Папа зачем-то отвозили Алису к какой-то женщине, которая вкусно пахла, и забирали через несколько часов. Алиса носила с собой сумку с книжками, которые она читала на протяжении недели. Она говорила, что это называется «учить английский». Я так и не поняла, что это значит, хотя Тоби пытался объяснить. Ну и ладно, я не впервые сталкиваюсь со странностями людей. Тоби знал много. Нет, этот Интернет точно не может быть умнее. – Я читал, что пишет Интернет и знаю,- сказал Вася, видя мои сомнения. – А Тоби умеет читать! Он самый умный. – Я тоже умею читать. – Ну, ты самый умный из котов, а Тоби из псов. А Интернет это кто? – Это не животное. Я сам не понимаю, что это. – Ха, ну значит Интернета нет!- довольно заключила я и вышла в коридор, чтобы присоединиться к Шелли. Через некоторое время Мама пошла будить Алису. Мы, конечно, побежали следом. Мама включила свет в ее комнате, и Алиса сонно закрыла лицо одеялом. Мама протянула ей кружку с водой и таблетки. Алиса зачем-то пила их каждое утро. – Дай пять минут полнжать...- сонно проюормотала Плиса – Ага, выпей только таблетки,- сказала Мама. Она назвала таблетки странным словом, которое я всегда щабываю. – Угу,- ответила Алиса. Она выпила половину кружки и снова легла на кровать, закрывая лицо одеялом. Шелли принялась царапать его лапой, желая залезть туда же. Алиса приподняла одеяло и пустила ее внутрь. – Шелли!- сказала я,- ну ты чего! Давай играть или дальше греться. Я просунула под одеяло морду и лизнула ее в глаз, но Шелли недовольно оскалилась. – Отстань,- рыкнула она. – Ну ладно,- сказала я и ушла обратно на кухню. Я прибежала на кухню и села на диван, глядя по сторонам. На столе уже стояла тарелка с гречкой, но брать ее было нельзя, хотя меня переполняло искушение. Как будто Мама нарочно меня дразнила! Алиса встала через пять минут, и я начала бегать за ней по пятам. Мне хотелось быть в курсе всего и убедиться, что все идет как надо. – Пошустрее собирайся,- сказала Мама,- ты же вчера пришла в школу поздно? – Угу, - кивнула Алиса,- Фасоля на меня мило смотрит. – Эта Фасоля вместе с мамашей опять голодную забастовку устроила. – Опять? Обе не едят? – Вообще! Я уже замучилась с ними. Тратим на них деньги, а они выеживаются. О каких деньгах они все время говорят? Я так и не понимаю. Алиса усмехнулась и ушла в ванную. – Фасоля, чего ты смотришь, лапа?- спросила Алиса, глядя меня по голове. Да я же просто не понимаю, почему вы встаете в такую рань и идете куда-то! Вы же хотите спать, зачем же мучать себя? Вскоре Алиса закончила утренние процедуры и пошла есть. Она сонно уселась на диван, все еще утирая глаза, и неохотно принялась за гречку. Почему она ее не хочет? Это же так вкусно! А еще на столе лежал бутерброд с сыром, и я вздыхала, нюхая воздух и облизываясь. Шелли прибежала на кухню и запрыгнула на диван, вставая на пост возле Мамы. Мы всегда караулим по одному человеку, потому что так точно больше шансов, что нам что-то дадут. – Ничего не получите,- строго сказала Мама,- плохие собаки. Ешьте корм! Алиса протянула руку к моей миске, стоящей на мягком сером стуле возле дивана. Она поднесла ладонь с кормом к моей морде. – Фасоль, смотри какой вкусный корм. Давай, ешь. Хоть мне и хотелось есть, я помнила о нашем уговоре с Шелли(в частности потому, что она на меня глазела в этот момент.). Рука Алисы пахла гречкой и сыром, так что я начала ее лизать. Правда, вкуса почти никакого не было, но из-за запаха я не могла этого не сделать. Алиса начала двигать руку так, чтобы мой язык попал на корм. Но я упрямо не хотела даже притрагиваться к нему. – Ну вот, теперь у Алисы рука грязная,- сказала Мама,- давай мне,- обратилась она к Алисе. Алиса передала ей корм, и Мама начала бросать мне его. Я смотрела, как коричневые горошки летят ко мне, как жучки, и мне хотелось схватить их зубами. Но я боролась с искушением. Наконец хозяева бросили это дело и ели дальше. После этого они начали собираться в дорогу. Как и всегда, мне было тяжело на душе, что они уходят без меня в неизвестность, и я не смогу им помочь в случае чего. Каждый день они возвращались, но вдруг однажды что-то пойдет не так? Я начала бегать по пятам за Алисой и Мамой, перебегая от одной к другой. Вдруг сегодня получится. Хоть бы получилось. – Ты же знаешь, что не возьмут,- сказала Шелли. – А вдруг! – Они никогда не берут нас туда. – Может быть сегодня у меня получится! Неужели тебе нравится, что они уходят? – Конечно же нет. Но что поделать. – А я все равно буду пытаться. Сейчас хозяйки были уже в коридоре, одевая на себя одежду. Зимой я тоже ее носила, хоть мне это и не нравилось. Она стесняла мои движения, мне было тяжело поднимать лапы. Но я была согласна даже на это. Я подошла к большому шкафу-гардеробной и встала на задние лапы, оперевшись передними о полку. На полке стояла квадратная коробочка, в которой лежали куртки для меня и Шелли. Я вытянула шею и понюхала их, показывая, что готова на все, чтобы идти с моими людьми. – Ну Фасолечка, мы не можем тебя взять,- сказала Мама. – Да, не будешь же ты у меня в рюкзаке всю дорогу сидеть?- добавила Алиса. Да куда же вы идете? Зачем там нужен рюкзак?! Хозяева оделись, Алиса сделала это раньше и вышла в коридо, чтобы вызвать лифт. Они говорят, что по утрам лифта не дождешься, и надо вызывать заранее. Я попыталась выскочить следом. – Фасоль, ну-ка иди домой!- сказала Алиса и помахала рукой в сторону двери. Я понимала, что спорить бесполезно и снова вошла на территорию нашей квартиры. Но продолжала внимательно смотреть на хозяев. Вдруг передумают? – Фасоль, ну ты чего? Мы же каждый день уходим, уже пора привыкнуть,- сказала Мама. А почему нельзя хоть раз меня взять? Мама оделась и вышла следом за Алисой, закрыв дверь перед моим носом. Я села на пол, внимательно слушая, что происходит за дверью. Снаружи доносились шаги Алисы, которая нетерпеливо нарезала круги перед лифтом. Мама стояла спокойно, ее я не слышала. Наконец приехал лифт – я услышала, как открываются его двери. Мои хозяйки вошли туда и уехали. Их голоса были слышны все хуже, а потом вовсе стихли. Вместе с ними ушла и часть меня. Если все будет хорошо, она вернется вечером… – Ты же знаешь, что это не навсегда,- сказала Шелли, сзади подходя ко мне и заглядывая в глаза,- они правы, пора привыкнуть. Я же привыкла. – Я – не ты. Я не могу к этому привыкнуть. Шелли пожала плечами и отошла от меня. – Я буду в комнате Бабушки,- бросила она напоследок и пролезла в кошачью дверцу на ее двери.             *** Я лежала на покрывале около ноги Бабушки с закрытыми глазами. Мне не очень хотелось спать, и я внимательно слушала все, что происходит вокруг. Но звуков было мало, в основном только телевизор, по которому показывали что-то странное. Мне не было очень интересно и уже надоело обсуждать эту передачу про некий «суд». Весь сюжет состоял в том, что люди стоят и орут друг на друга, а человек за столом колотит молотом и все время говорит им успокоиться и нормально объяснить, почему между ними возник конфликт. – У моего мужа поехала крыша!- говорила женщина в телевизоре,- я хочу, чтобы вы лишили его дееспособности. Вот, что мне удалось понять. – Расскажите, что случилось,- просил человек с молотом. – Он притащил в наш дом какую-то девицу, и говорит, что это его друг, которого переселила в женское тело ведьма. Этого друга убили какие-то бандиты, и после этого он начал сходить с ума, и в итоге выкинул вот такой финт. Теперь он хочет нас с дочерью выселить, потому что дом оформлен на него, и жить там с этим «другом».       В общем, ничего не понятно. Однако Шелли и Вася активно обсуждали это, лежа рядом со мной.       – Что такое дееспособность?- спросила Шелли, ожидая, что Вася, как более старший в нашей компании, должен знать это лучше. Вася лениво прикрыл глаза, раздумывая с чрезвычайно важным видом.       – Это явно способность… делать что-то,- заявил он.       – А почему ты так думаешь?       – Слово оканчивается на «способность». Это очевидно.       – Но способность делать что?       – Надо подумать.       Я повернула одно ухо в их сторону. Мне тоже стало любопытно разобраться в новом слове, но никаких мыслей в голову не приходило. Ладно, в любом случае Вася сейчас догадается и все скажет.       – Я думаю, «дее» означает «есть отдельно»,- наконец сказал Вася, после долгих раздумий.       Вот и поворот! Я и не представляла, как он вообще пришел к этому выводу. Поэтому я подняла голову и уставилась на торжествующего кота.       – Почему?- спросила я       – Да, почему?- сказала Шелли, которая тоже ничего не понимала.       Вася прицокнул языком, будто раздосадованный нашей глупостью. Он медленно закатил свои янтарные глаза, но я прекрасно видела, что он очень доволен тем, что оказался самым умным. Медленно, будто несмышлёным щенкам, он начал пересказывать свои рассуждения. Он всегда делал так.       – Смотрите. Е – это явно сокращение от «есть», потому что есть – самое главное для всех живых существ.       – А я слышала, что самое главное, это любовь, - сказала я.       – Любовь – это тоже важно, хоть я и не совсем понимаю что это. Домашние коты никогда не заводят семей, и не могут толком узнать, что это.       – А как же любовь к хозяевам?       – С хозяевами я скорее дружу. Дружба – это тоже прекрасно, и иногда она бывает лучше любви. Но суть не в этом. Поскольку есть важно, звук «е» точно ассоциируется с этим словом. А значит, в процессе формирования человеческого языка слово «есть» вполне могло сократиться до этого звука. С этим все ясно?       Мы кивнули.       – Хорошо. Теперь перейдем к «отдельно». Когда Алиса училась в начальной школе, ей помогала с уроками Мама. Из их разговоров я понял, что у всех слов есть «корень».       – Корень как у деревьев?!- удивилась я.       – Почему ты все время кричишь…- Вася фыркнул носом и шлепнул хвостом об одеяло.       – Это потому что я холерик,- выпалила я, довольная, что снова запомнила замудреную вещь, найденную Мамой и Алисой в Интернете.       – Кто?- спросила Шелли.       – Холерик. Это когда ты очень общительный и активный. А вы двое - флегматики, это ровно наоборот.       Шелли и Вася дружно фыркнули.       – Бред,- сказал Вася,- я не ленивый, а наблюдательный.       – И я тоже,- буркнула Шелли. Вася как-то странно глянул на нее, но ничего не ответил.       – Мне продолжать рассказывать о слове «дееспособный?»       – Да, да,- кивнула я, желая услышать заключение.       – И так, как я и сказал, у слова есть корень. Это его главная часть. У слова «отдельный» это «дел», но люди не любят мучать свой язык и сократили корень на одну букву. Все предельно ясно.       Я приоткрыла рот, поражаясь простоте, и в то же время гениальности суждений Васи. Ведь это и правда так просто!       – Вау, какой ты умный!- сказала я, аж вскакивая со своего места и виляя хвостом.       – Ой, право, это было очевидно,- сказал Вася, но все же гордо зажмурился, после чего положил голову на лапы.       Вася, надо признаться, вдохновил меня на раздумья. Поэтому я стала внимательно слушать все, что происходило в телевизоре. Но у меня рассуждения не лились так гладко, как у Васи. Я никак не могла объяснить слов «подсудимый» или «налог». Почему люди используют странные замены привычным выражениям?                   Непонятно.       Но, возможно, мне не удавалось ничего придумать из-за голодного пузика. Я все сильнее ощущала пустоту в животе, но мы с Шелли все равно держались. Это нужно ради наших хозяев, чтобы они не кричали потом о «налогах», как эти люди в телевизоре. Вкусная еда исправляет все, что угодно! Телевизор наскучил мне, и я решила последовать примеру Васи и задремать. И я легла на бок, дыша ровно и глубоко. Мое тело расслабилось, и я почти было уснула, но вдруг в комнате стало тихо. Приоткрыв глаза, я увидела, что Бабушка выключила телевизор. – Шеля, Фасоля, гулять хотите?- сказала она. Шелли тут же вскочила на лапы. – Да!- гавкнула она, даже зная, что собачий язык людям непонятен. – Ну идем,- Бабушка махнула рукой в сторону коридора. Шелли взглянула на меня. – Пойдем!- сказала она. – Ой, мне что-то не охота…- сказала я, но все же встала,- ладно. Мы быстренько прибежали в коридор, где Шелли начала крутиться, глядя на Бабушку и вилять хвостом. Бабушка достала две куртки: большую, для Шелли, и маленькую, для меня. Мои лапы по очереди оказались в дырках для лап в куртке. Пуговицы застегнулись на спине, а ошейник обвил шею. Шелли тоже была одета. Мы готовы в путь. В лифте чем-то неприятно пахло. Похоже, кто-то из соседей вез химию для человеческого туалета. Поэтому я поторопилась проскользнуть в открывшуюся дверь, как только появилась щелочка. – Интересно, зачем люди поливают туалеты этой гадостью? – Не знаю.- сказала Шелли,- наверно они не понимают, что в туалете должно пахнуть, а не вонять этой мерзостью. Бабушка пристегнула к нашим ошейникам поводки, и взяла в каждую руку по рулетке. Мы втроем вышли на улицу, и я тут же задрала нос, чтобы уловить всю важную информацию вокруг. Пахло множеством собак: шпицами, бульдогом и биглем, каким-то джек-расселом. И я учуяла второго бигля через некоторое время, и черная шерсть на моей спине взъерошилась и ощетинилась. У нас с этим типом были напряженные отношения еще с тех пор, как он напугал меня своим жутким воем. С тех пор я лаю каждый раз, когда вижу его на горизонте. Но запах был старый, пес прошел тут почти сутки назад. Все в порядке, и я расслабилась. Бабушка повела нас по тротуару, и мы бегали туда-сюда, обнюхивая все. Столько запахов и следов! Я даже увлеклась и пошла по следу какой-то хаски, но Бабушка меня позвала, и я вышла из мыслей о запахе. Снег покрывал мою мордочку и мешал обзору, но я все равно наслаждалась прогулкой. Я даже забыла о голоде. Почти забыла. Так мы дошли до высокого здания голубого цвета. Точнее, для людей оно было очень маленьким. Оттуда Бабушка всегда наливала воду в прозрачную коробку с дыркой, бросая в разъем железный кругляш. У меня замерзли лапы, и остановка послужила поводом поднять одну из передних лап. Когда она отдохнет от снега, я их поменяю. К нам подошел какой-то пес с мужчиной. Я внимательно его рассмотрела и тут же подметила, что пес был породы йоркширский терьер, и что в его доме недавно завелся маленький ребенок. Это было заметно по сильному запаху молока от его шерсти. – Привет,- сказала я, поворачиваясь к нему и вильнув хвостом. – Здравствуйте,- вежливо сказал пес. Шелли промолчала, бросив на него злой взгляд. Она не любила чужих собак. – Здравствуйте,- повторил пес, глядя на Шелли, но та что-то пробурчала себе под нос и отвернулась. – Не обращайте внимания,- сказала я,- меня зовут Фасолька. – Интересное имя…- усмехнулся пес,- я Оскар. У вас интересный костюм. Я довольно оглядела свою блестящую розовую куртку. Хоть мне и не нравилось ее носить, мне все равно было приятно услышать комплимент от другой собаки. – Спасибо,- сказала я,- хозяева купили, потому что у меня короткая шерсть. – Не только вам. У меня тоже есть, но я живу близко, так что меня не стали одевать. Мы вышли на пять минут за водой для Хозяйки. – Вот как… а зачем вам одеваться? Мне кажется, вы могли бы и так ходить. – Мог бы, я сам не люблю носить одежду. – Никто не любит. – Но моим хозяевам так спокойнее, поэтому я не возражаю. И Хозяйка очень радуется, когда на мне красивые костюмы. Люди странные, и их радуют странные вещи. – Точно. Мои хозяева уходят на весь день в холод! Понятия не имею, зачем. Мы с Шелли вот договорились научить их правильно жить. Мы начнем правильно питаться, то есть мясом, а не кормом, и люди тоже начнут делать то, что им нравится. Они, наверное, не понимают, что это очень важно. Пес задумчиво поглядел на меня, а потом ответил: – Ооо, я в молодости думал также. Тоже пытался переучить моих людей. Но знаешь, что я тебе скажу? Мы не все о них знаем, и что-то не узнаем никогда. Лучше не пытаться их изменить, а просто принять. – Но они же моя семья,- удивленно сказала я,- я должна пытаться сделать лучшее для них! – А они пытаются сделать лучшее для вас, но часто мы этого просто не знаем. – Как это? Пес вздохнул, отходя чуть в сторону. – Давайте присядем, и я вам кое-то расскажу. Я согласилась и подошла к йорку, сев рядом. Мне стал интересен этот пес и его история. Вся моя сущность перешла в уши и немного в глаза: я рассмотрела теперь, что пес был пожилой, на его морде кое-где уже пробивалась седина. Наверное, у него больше опыта, чем у меня. – Мы раньше жили в маленьком старом доме. Возможно, вы такие видели, обычно в них не больше пяти этажей. – О, да, видела. Из окон машины. – Вот. Там было хорошо, много привычных запахов. Меня принесли туда в двухмесячном возрасте, забрав от мамы. Я ничего не видел, кроме картонной коробки и комнаты, в которой мы с мамой и братьями-сестрами жили. Для меня все было новым, и без семьи я чувствовал себя брошенным и неуверенным. Мне казалось, что повсюду меня окружают угрозы. Это я понять могла. Я знала, что мне в жизни очень повезло, потому что я осталась со своей мамой Шелли, и меня не продали другим людям, как брата и сестер. Даже страшно было представить, каково это, я в детстве даже гулять без Шелли боялась. – Но вскоре я прижился и привязался к хозяевам, как это всегда и бывает. Я рос, меня кормили, купали, выгуливали. Хозяйка тогда была подростком, и она часто со мной гуляла. Все, чего я не мог понять, так это поводки. Я не понимал, зачем мне нужно ходить на веревочке, если люди ходят так Когда началось лето, мне было где-то шесть месяцев. Я считал себя уже взрослым и познавшим жизнь. Моя хозяйка начала принимать участие в волонтерских работах, собирая мусор в большие мешки и очищая этим улицы. Она брала меня с собой. В группе волонтеров было очень много подростков, и почти все восхищались мной. Сейчас я понимаю, почему, я тогда был еще щенком, с глупой мордой, хоть и думал иначе. Меня все гладили, и я радовался, что нахожусь в центре внимания. – Ты точно был мелким дураком,- сказала Шелли,- даже в три месяца я не любила, когда меня гладят чужие. Я и терьер посмотрели на нее недовольно, я с неодобрением, а йорк с легкой обидой. Видимо, он собирался подходить к какой-то важной части его истории, но Шелли перебила. – Продолжайте,- попросила я. – Конечно,- сказал йорк, снова войдя в свою волну рассказчика,- мне очень нравилось работать. Я даже научился собирать мусор в зубы и приносить хозяйке. Мы обходили улицы за улицами, иногда парки. Мы входили в царство грязи и мусора, а покидали зеленые и приятные глазу места. Но однажды я разговорился с одной собакой. Она была не очень больше меня. Кажется, беспородная. Ей было примерно столько же, сколько вам. – Два года? – Да, что-то в этом роде. И в ней был один примечательный момент. Она ходила без поводка. Совсем. Я, конечно, обзавидовался, тут же представляя, как она сама по себе бегает, и никто не тянет ее за шею. Эта собака гуляла с каким-то мужчиной, и он совсем не беспокоился по этому поводу. Собака сказала мне, что хозяин ей полностью доверяет, поэтому и отпускает. Пройдя через период подросткового максимализма, вы, должно быть, понимаете, что такое щенок в шесть месяцев. Я решил, что хозяева не понимают, что я повзрослел и поумнел, так что я подумал, что продемонстрировав им мою самостоятельность, я заслужу их доверия, как и та собака. Поэтому я начал ждать подходящего момента. Мне нужно было, чтобы обстоятельства сложились в мою пользу, и я смог бы как-нибудь сорваться с поводка. Перегрызть его или ошейник мне не удалось, как и снять. Но в один день мне все-таки «повезло»… Хозяйка снова пошла со мной на волонтерские работы, и случилось так, что она споткнулась о что-то, и, упав, выронила рулетку от поводка. Ну, я и обрадовался, побежав навстречу свободе с этой самой рулеткой, стучащей по земле позади меня. Я долго бежал, слыша позади крики хозяйки и топот ее ног. Мне было весело, я считал это игрой. Так я бежал не знаю сколько, счет времени потерялся. Но когда мне наконец-то надоело, я остановился, обернулся и увидел, что никакой хозяйки рядом нет. Повсюду незнакомы запахи, ноги людей и дороги с машинами. Еще и эта глупая рулетка, которая стала тяжелой, будто гиря. Мой ужас вам представить нетрудно. Меня трясло, я думал, что никогда больше не увижусь с хозяевами и что меня затопчут. Весь парализованный, я забился в какой-то угол и сидел там, наверное, несколько часов. Наконец меня взяли какие-то люди. Я пытался убежать, думая, что они мне навредят. Их резкий незнакомый запах кричал об опасности – это не моя стая. Но люди кое-как дотащили меня до своего дома, где я, полностью обессиленный, просто лежал на кровати, уже ничего не понимая и не пытаясь понять. От стресса все мои мышцы ныли, но я даже устал дрожать. Наутро я проснулся уже с более легкой душой, однако все равно боялся. Меня пытались покормить, но все без толку. Я не сходил с кровати до полудня, пока не раздался звонок в дверь. Сперва я на него не обратил внимания, но, потом уловил знакомые запахи. А за ними голоса хозяев. Они пришли! И тут же я спрыгнул на пол и понесся изо всех сил, что у меня были, к двери. Я заскочил на руки к хозяйке, которая очень долго меня гладила и жалела. Целый день я не мог нарадоваться. Пес, кажется, подошел к концу истории и мечтательно вздохнул. Было видно, что для него это приятное воспоминание. Почему-то старики очень любят вспоминать что-то из своей жизни и рассказывать другим, но я люблю слушать истории. Эта заставила меня задуматься, потому что в детстве я сама не любила поводок. – Но при чем тут поводок и корм?- спросила я все же, выводя пса из раздумий. – А в том, что это все практически одно и то же.- пес печально улыбнулся, как будто завидуя моей молодой беспечности,- Ты думаешь, что лучше хозяев все знаешь, но у них больше опыта и знаний. Мы, на самом деле, даже поговорить с ними толком не можем, для нас они – иностранцы. – Я много чего понимаю. – Но многое и не понимаете. Просто доверяйте своим хозяевам, и не пытайтесь научить их чему-то. Это может привести к чему-то плохому, как и у меня. И я еще вышел везунчиком в этой ситуации. – Пойдем, Оскар,- сказал хозяин йорка и потянул его за поводок. Оскар хотел сказать что-то еще, но не успел и пошел следом за человеком. – До свидания, Оскар!-крикнула я ему вслед. – До свидания,- с улыбкой ответил пес. Скоро и мы отправились домой. Шелли уже не бегала туда-сюда, а мне до сих пор были интересны запахи, даже несмотря на холод. Я думала над словами Оскара между тем, как совала нос в снег. *** В моем дне два замечательных события. И первый наконец-то наступил. Я каждый день ждала его, и ожидание становилось тяжелее, чем ближе был мой праздник. Поэтому сегодня после прогулки я легла отдохнуть, чтобы скоротать время. Но вот раздался звонок в дверь. Бабушка встала с кровати, чтобы отворить замок, и в квартиру вошла Алиса. Это происходит каждый день, и каждый день, будто щенок, я начинаю радоваться так будто ее не было год. И я подбежала к хозяйке, быстро виляя хвостом от радости и вставая на задние лапы. Ее рука провела по моей голове, и мне показалось, что это прикосновение оживило меня после мертвого сна. Меня переполнило счастье, я хотела бежать и облизывать всех, кто встретится на пути! Я крутилась и крутилась под ногами, пока не настало время обеда. Люди ели свою еду, запах которой меня так и манил. А в наши миски насыпали все те же коричневые катышки с крайне непривлекательным видом. Эх, тяжела доля собак. Почему нам повезло меньше, чем людям? Но, тем не менее, люди – наши близкие друзья, и после слов Оскара я в этом не сомневалась. Посмотрев на Бабушку и Алису, я решила, что должна заботиться о них, но не инициативой, а пониманием, что они хотят для меня лишь лучшего. Поэтому я села около миски и начала есть. После нескольких горошков я почувствовал, что корм очень даже вкусный. Хозяева и правда хорошо зняют, что нужно их собакам. Я буду стараться не забывать об этом