Краткое пособие по Священному Призыву Семерых, или как добиться Полуночного героя.

      Веселый гул накрывал таверну, забавляя пьянчуг рассказами и сплетнями. Наполняя стакан пива, глотая приторное вино, разливая сладкий аромат одуванчиков на ветру. Стойку уже забаррикадировала небольшая компания, как бы иронично не звучало, сидели за стойкой два рыцаря, монашка и малолетний бард, включаясь в весьма активный диалог. — И что, правда протащил карту? — Весело посмеивается мальчишка с забавными косичками, осушая бокал вина.       Капитан только расплывается в самодовольной улыбке. Конечно он, кто же еще. Кому еще ума хватало доводить братца до выражающих раздражение взглядов? — Ну вы и проказник, Капитан.       Веселье заполняло чуть ли не каждый уголок, ровно до этого момента. Гул внезапно утих, молчание повисло над всеми, когда заявился и сам обсуждаемый владелец таверны. Он стоит на пороге, а рубиновые глаза устремляют грозный испепеляющий взгляд куда-то перед собой.       Точно и метко на Капитана Кавалерии, в этом нет никаких сомнений. — Я помолюсь за вас в соборе. — Звучит с уст не верующей, но все-таки монахини, не слишком правдоподобно, скорее, усмешка, что так и не касается ее губ. Она допивает бокал, пока к стойке не близится обладатель Пиро, и удаляется вместе с остальными двумя. Альбериха они оставляют на растерзание.       Рагнвиндра, собственно, разглядывали не долго, не слишком озадаченно и заинтересованно. Мало ли что ему понадобилось в собственной таверне, из-за чего посетители больше предпочли вернуться обратно к своим беззаботным делишкам, наполняя помещение звоном стаканов.       Рыжие волосы внезапно встрепенулись, а сам мужчина оказался около барной стойки в несколько крупных шагов. Шаг его звучал твердо, Кэйа даже не сдержал своей ухмылки. Нравилось ему это не менее излюбленной Полуденной смерти. Прежде чем Дилюк задал свой вопрос, он звонко ударил ладонью по деревянной поверхности, опуская на нее что-то, но не показывая это «нечто» некоторым любопытным особам. — Что это?       Дилюк швырнул игральную карту прямо перед Альберихом, как бы не было странно, с изображением самого Рагнвиндра. Рыцарь заметно вздрогнул от столь бурных эмоций от не менее внезапно заявившегося мужчины, некоторые столики тоже обратили внимание на внезапный всплеск хозяина. Нет, ну правда, мало кто надеялся увидеть его именно сейчас, но вот обладатель Крио, кажется, ждал его уже приличное количество времени, успев прикончить за ожиданием пару бокалов.       Стакан, зажатый в смуглой ладони, самым краешком упирался в пухлые губы кавалериста, не смея сделать и малейшего глотка душистого алкоголя. Сложно было не заметить этой улыбочки на его лице. До чего же это раздражение его забавляло, даже было совестно мельком и… Нет, все-таки показалось, ни стыда ни совести у этого рыцаря Ордо Фавониус. — Оу, неужели это игральная карта из Священного Призыва Семерых? — С легкой дерзостью в голосе кидает Альберих и хмыкает, отставляя алкоголь обратно на стойку. — Не знал, что ты интересуешься таким, мастер Дилюк.       Естественно рыцарь издевался над ним, только, ему несвойственно было подавать вид даже для такой очевидной лжи в лицо. Скрывать что-то от Дилюка было столь бессмысленно, как прятать за спиной митачурла, но, черт побери, так забавно начиналась эта игра.       Несколько пар глаз уставились на них мельком, поползли редкие шепотки, но, словно ни в чем не бывало, снова воцарила неразбериха и Кэйа с Дилюком отошли на второй план. А Дилюк и правда злился, по его слегка сиплому от раздражения голосу можно было различить как трескается хрупкий лед под ногами Кэйи. — Я обнаружил это в «Кошкином хвосте», сегодня утром. Кажется, кто-то забыл эту карту. Думаю, ты знаешь, кому она пренадлежит.       Одноглазый слегка вскидывает бровь, но ждет продолжения. Он с интересом поглядывает на то, как напряжено чужое тело, выступая жилками на бледных кистях рук. Ого, и в правду так зол? — Пожалуй, я не буду спрашивать, что вечно занятый винодел забыл в таверне своего конкурента. — Не буду напоминать о том, что там забыл капитан кавалерии.       Карта, что до этого находилась под чужой ладонью, окутанной плотной тканью перчатки, сейчас была зажата между пальцев, чтобы показать их любопытному Альбериху. Кавалерист в недоумении вскидывает бровь вверх, но ухмылочки своей и не таит, так самодовольством и сверкает. — Ах, так ты про эти карты. Можешь оставить себе, у меня уже есть такие.       Лукавым взглядом единственного глаза Альберих рассекает его лицо, кажется, Дилюк все-таки дал себе слабину едва ухмыльнуться очередной проделке Капитана, он и не попытался скрыть этого. Только тяжелая ладонь винодела опускается на чужое плечо, ощутимо сжимая его пальцами. Кэйа замирает, не унимая своей дерзкой натуры. — Если у тебя появились карты, не желаешь сыграть? — Капитан смазанно растирает край стакана большим пальцем. Пиро мечник быстро заметил то, что голубоглазый все-таки разнервничался. — Но для игры нужно три карты в колоде. Я могу спросить Диону, остались ли карты, которые могли забыть посетители. — В этом нет необходимости. Мне уже доводилось играть с путешественницей.       Мужчина поднимает взгляд рубиновых глаз выше, задевая им стоящего за стойкой бармена. Чарльз, очевидно, почувствовал этот обжигающий взгляд даже спиной, разворачиваясь на пятках в сторону владельца. — Закрой таверну пораньше. Мне нужно будет помещение сегодня вечером.       Не сказать о том, что это удивило Кэйу, но, как минимум, он действительно был восхищён тем, что подобное все-таки зацепило внимание холостяка. Бокал, зажатый в пальцах, торжественно наполнился вином, душисто отдающий сладким ароматом. — А у тебя хороший набор карт. Готов? — Условия. — А?       Внезапно быстро взгляд голубого глаза вздернуто оказался на чужом лице, вызывая совсем кромешную тень ухмылки на лице Дилюка. Он скрещивает руки на груди и выпрямляется, как-то хмуро глянув на бокал с алкоголем в чужих руках. — Я не собираюсь тратить свое время на игры просто так. На что мы будем играть?       А вот это вынудило рыцаря действительно призадуматься, вскидывая брови вверх. Это начинало казаться уже куда более интересным и взывающим к себе все желание Альбериха вложить силы в партию, взмывая на чужом лице легкой ухмылкой, такие игры вызывали у Кэйи непоколебимый азартный настрой. — Как насчет игры на желания? — Идет. Но не слишком обольщайся. Я знаю правила игры и жульничать ты не сможешь.       На поверхность стойки падают многогранные кости и Альберих поджимает губы с замершим на едва уловимое мгновение дыханием, медленно поднимая свой взгляд на мужчину. Ему не очень повезло с выпавшими дайсами, однако, одноглазый решил обойтись тем, что выпало. — Я не буду перебрасывать. Твоя очередь.       И винодел послушно выкидывает их на стойку, переворачивая стакан дном к верху. Дайсы глухо падают и стукаются друг о друга, правда, когда они выглядывают из-под стакана, прогнозы у Рагнвиндра крайне… Поражающие. Кэйа даже не скрывает своего удивления, хмыкая краешком губ. — Ого, выбросил пять универсальных дайсов за раз. Да ты настоящий везунчик, мастер Дилюк. — Хмыкнул Альберих, вновь глядя на то, что выпало ему.       Шансов было не шибко много, однако, почему-то Кэйа не слишком то и боялся проиграть, пусть и была уверенность в совершенно обратном. Уже ощущалось это приторное предвкушение риска. Синевласый слишком жаждал выигрыша, вслушиваясь в то, как по вискам бьет ускоренное сердцебиение его собственного сердца.       Первым ходил Кэйа. Капитан атаковал крио выпадом, тут же накладывая на активную карту Рагнвиндра соответствующий статус. Он даже не использовал карты поддержки, что так и остались нетронуты стопкой около него. Дилюк быстро отбился, накладывая на активную карту артефакт усиления. Как иронично для рыцаря было видеть то, что использовали карту с ним самим. Значит, все-таки и ее Дилюк прихватил из чужой таверны. Кэйе нравился данный расклад.       Быстро же пролетел первый раунд, а у Альбериха же все только и стекалось к поражению. Стремительно падали показатели жизни на картах, только вот, похоже, он только и дожидался того, когда же начнется следующий раунд, отдуваясь последним навыком восстановления, выброшенным первой в колоде картой поддержки.       Во втором Кэйе повезло немного больше, в этот раз все же решился перебросить, а вот аловласый получил дайсы не самые удачные. Начинали сравниваться счета. — Уже решил, что загадаешь мне, если все-таки победишь?       С чем-то, во взгляде своем, лукавым поблёскивает капитан, а, возможно, так лишь падал свет и на самом деле во взгляде младшего не было и капли коварства, лишь чистое ребячество и наслаждение от игры, пока он столь старательно отвлекал внимание Дилюка, осушая бутылку вина за четыре раунда.       Как-то слишком быстро прошла игра. Дилюк даже не сразу осознал, когда его карты оказались поражены вражеской атакой с помощью рассеивания, а карта принцессы Фишль нанесла контрольный удар по активной, оставляя мужчину ни с чем. — Оу… Кажется, я выиграл?       Дилюк поднимает свой взгляд с перевернутой рубашкой к верху поверженной карты, быстро и рассеянно мечет его к лицу Альбериха. В горле от его взгляда застывает ком, взывая неким раздражением.       Единственный зрячий глаз поблёскивает в свете горящих на стойке свечей, создавая на его смуглой коже рисунки языков пламени, что яростно мечутся от одного только дыхания пьяного капитана. Обладателю пиро глаза бога не сложно догадаться, что же в этом взгляде такого странного и волнительного. Столько эмоций он передавал на самом деле, но в голову к Кэйе заглянуть было в разы сложнее, от этого Дилюк и растерялся, напряженно сводя густые брови к переносице. — Не волнуйся, я не стану просить у тебя чего-то невыполнимого.       Но рыцарь, вопреки всем предположениям Рагнвиндра, что пронеслись в голове одним сплошным вихрем, поднимается со своего места, буквально спрыгивая с высокого барного стула, и, зачем-то, стал обходить стойку.       Что бы Кэйе не заблагорассудилось в этот момент, винодел застывает в неподделельном недоумении и легкой панике, что накрывали его волнами с каждым шагом кавалериста к нему.       Как же для Дилюка трепетно отозвались эти прикосновения холодных рук, хоть и коснулся он его щеки совсем едва, одними подушечками пальцев. Рагнвиндр ощутимо, от неожиданности, вздрагивает и резко оборачивается к мужчине всем корпусом. Из-за разницы с названным братом в росте, сталкивается Люк взглядом лишь с его обнаженной шеей. Святые архонты, носил бы рыцарь чего по-приличнее!       Винодел почти отступает от него на шаг, но, как на зло, упирается бедрами в поверхность стойки. Мало это помогает спастись от Кэйи, который, кажется… Даже особо то ничего и не задумал. Были ли опасения мужчины совершенно ложными, а намерения кавалериста абсолютно чисты? — Далеко собрался? Я всего лишь хочу вина. Сделаешь мне «Полуденную смерть»? — Альберих осекается.       Он и вправду лишь Рагнвиндра обходит, оказываясь перед стеллажом со стоящими напоказ бутылками алкоголя. Некоторые еще отдавали прохладой, похоже, недавно их достали из погреба, но стоило одной из бутылок оказаться под пальцами обладателя крио элемента, поползли паутинки инея, создавая совсем легкий вихрь крошечных снежинок. — Ты вызвал меня на игру, чтобы выпить коктейль, который можешь заказать и в любой другой день?       А Дилюка провести было не столь просто, только вот, Кэйа выдавать свои желания вовсе не собирался. Удивительно, но внезапное чувство страха заставило его опасливо переменить курс. Но вот поймет ли аловласый столь двойственные действия капитана, было уже совершенно иным вопросом.       Люк шагнул ему навстречу, ухватываясь пальцами за шиворот чужой куртки, он потянул Кэйу грубо, утягивая в свою сторону. Среагировать так спешно было не просто, рыцарь, заблудший в своих кромешных сомнениях, что разрастались с каждой посещающей его мыслью о поражении, успел только отшатнуться вслед за рукой мужчины. По ушам резко ударил звон бьющегося об пол стекла, от чего Кэйа даже вздрогнул, распахнув единственный зрячий глаз в изумлении.       Дилюк заставил его вжаться в стойку от одной лишь близости, расставив руки по обе стороны от бедер. Если мужчина намеревался загнать кавалериста в ступор, то это у него явно получилось. И еще бы было ничего, если бы обладатель Крио не поймал на себе этот пристальный взгляд Пиро мечника. Он заставлял плавиться под своим гнетом, опасливо делая вдох. — Уверен, что хочешь только вина, Кэйа?       Что-то в лице Дилюка смиряет его не особо добрым, нечто, что вызывает желание поднапрячься под напором чужого взгляда. Сложно понять, что сейчас на уме у винодела, но теперь в недоумении находился Кэйа, загнанный в рамки растерянности. Неужели его намерения просекли?.. Да быть такого не может. — Хочу. Однако, больше мне по вкусу твои губы. — Все таки шутливо отозвался капитан, чей голос заметно дрогнул, пусть он и распластался в легкой ухмылке. Он очевидно был пьян, но не до такой степени. Намеревался выдать все за глупую шутку в случае поражения…       Сразу стало ясно, насколько эта ухмылка была фальшива. Прогнила ложью насквозь, пока это не стало сочиться через швы его потрескавшейся маски всеобщего очарования, роль обольстителя, что давалась ему словно родная. Альберих никогда не был таким, его затаенная со стыдом глубоко внутри природа так и рвалась наружу. Невыносимо было нести это бремя в одиночку столькие годы. Дилюк поджал губы, вглядевшись в единственный не скрытый повязкой глаз, а рыцарь слишком резко отвёл его в сторону. Как будто пытался скрыться. От кого? Что-то нервно кольнуло в его груди, заставляя ноги подкашиваться от этого взгляда названного брата в его сторону. — Ты слишком пьян. — Вскидывает бровь красноволосый, и от этого Кэйе почему-то хочется его ударить. Сильно, чтобы смазать с лица эту возвышенную к нему жалость и недоверие. Оно разбилось в щепки благодаря его оплошности, но разве виноват здесь лишь один только Кэйа? — Давай ты пойдешь домой, а с твоим желанием разберемся завтра. — «Почему ты снова убегаешь от меня?» — Хочет спросить Альберих, но только молча сжимает пальцы на краю стойки. Ее покрывает морозная корочка инея, что едва касается руки Дилюка, обжигая кожу легким холодком. — Не нужно злиться на меня. Я просто не хочу портить тебе жизнь. — Ты берешь на себя слишком много, когда дело касается нас. — Фыркает Альберих и недовольно хмурится, грубо цепляясь пальцами за чужой подбородок. — Когда же ты наконец поймёшь, что я не настолько пьян, чтобы попусту признаваться в любви, а ты лжёшь себе больше, чем я за всю свою жизнь.       Даже терпение самого выносливого на ложь и обман рыцаря лопается от слов Рагнвиндра, заставляя полыхать лютой яростью. Он обиженно поджимает губы, но не может смотреть на Дилюка слишком долго и отворачивается. Обладатель красных волос смотрит на Кэйу с легкой опаской от его руки на подбородке. Его касания обжигают холодом, настолько леденящим, что становится неясно, что холоднее, разбитое сердце капитана, или его ладони, когда он готов к бою? — Как можем существовать мы, когда я принес в твою жизнь лишь боль? — Точно также, как когда ты дарил мне уверенность в том, что я необходим тебе. — Ты сам ушел. — Рвется с уст Рагнвиндра, и возникшее перед ним в следующий момент лицо Альбериха оказывается стойким предупреждением. — Это ты ушел, Люк.       В чем-то может Рагнвиндр и был прав, только вот, Альберих помнил тот день не менее хорошо, чем и сам мужчина. Каждый момент. Особенно ему запомнился тот страх, когда над ним занесли оружие. С тех пор правда с его уст стала токсичнее яда, даже для него самого. — Но я не злюсь. На тебя невозможно держать даже самых сильных обид.       Холодная ладонь неожиданно нежно касается теплой светлой щеки, поглаживает ее, задевая губы. Дилюк послушно ластится к ней, словно большой рыжий кот, осторожно перенимая ладонь Альбериха в свою. Он подносит смуглую руку к лицу, касается ладони губами и совсем мягко целует. Дилюк смягчается. — Даже за то, что я тогда наговорил тебе? Мне правда жаль.       Жарким дыханием обладатель Пиро опаляет кожу, его дыхание заставляет плавиться. Сложно в этот момент не задержать дыхание, когда взгляд алых глаз устремляется к нему, глядя так желанно. Пальцы его свободной руки опираются на бедро, слегка сжимают его, а Кэйа даже не смеет отвести взгляд от чужих глаз, он опасливо поджимает полоску губ. Убирая руку от чужого лица, кавалерист перекладывает обе на чужую талию, что под вином кажется настоящим раем для эстета, и слегка сжимает пальцы на ней, бесстыдно ощупывая. — Докажи мне, что тебе действительно жаль.       Обладатель Крио глаза бога в тот же момент ощущает как чужие горячие руки цепляются и подхватывают его под бедра. Так горячо. Они спешат подтянуть тело капитана и усадить его на стойку. Кэйа, словно такой расклад он только и ждал, заводит ноги за чужую спину, скрещивает их на пояснице и прижимает Рагнвиндра к себе еще ближе. Непозволительная близость заставляет чувствовать то, что скрыто за одеждой. Кажется, она совсем со своими обязанностями не справляется и капитану становится дозволено ощутить то, как он возбуждает Дилюка. Ему ощущается то, как прямо в его губы тяжело выдыхают, как вдруг накрывают чужие. Он в тот же момент словно плавится, тонет в чувствах, переполняющих его до краев. Как будто что-то выбивает землю из-под ног, невыносимо приятно кружится голова. А где-то в животе, кажется, оживают бабочки, начиная чертыхаться, пока руки судорожно цепляются за чужую одежду. Дилюк, не отставая от кавалериста, расправляется с многочисленными застёжками на его брюках, корсете, расстёгивает ремень с глазом Бога и отправляет его куда-то вниз. Сложные элементы его одежды поддаются с трудом, красноволосый едва ли понимает как расстегнуть корсет Кэйи, что получается только с его помощью, чтобы наконец-то обнажить столь желанное тело, открытое для ласк.       Дилюк впивается в пухлые губы жадно, словно голодный зверь терзает их, вылизывает их языком и, стоит рыцарю только слегка приоткрыть их в дозволенном подчинении, запускает в него язык, толкаясь навстречу. Одежда слетает с обоих столь стремительно, что ни один из них не замечает момента, когда ее остается ничтожно мало. А рыжий все покрывает поцелуями губы предмета воздыхания и отстраняется лишь за тем, чтобы перейти к ключицам, осыпая их невидимыми следами влажных поцелуев. Рагнвиндр стягивает с плеч капитана рубашку, медлительно оттягивая тонкую ткань вниз, стаскивая ее с мужчины, но, избавляясь от элемента одежды, спешит его отшвырнуть. Нелегкая же им после предстоит задача - отыскать всю одежду разбросанную по полу.       Словно дурманом кружит голову и Альберих податливо отзывается на каждое прикосновение к себе. Вздыхает, тихо и сипло стонет, цепляясь за чужие плечи, правда, местечко они выбрали явно не самое лучшее. Это было понятно с самого начала, но почему-то никому даже в голову не пришло и мысли, как они планировали осуществить это прямо на барной стойке. Кэйа уже даже грезил о том, как возмущен будет Дилюк таким исходом, но он обязательно припомнит о том, что сам винодел поторопился трахнуть его прямо тут.       Голубоглазый, когда его шею принимаются осыпать очередной волной из поцелуев, кладет ладони на чужие плечи и слегка сжимает их. Чтобы остановить перевозбуждённого Дилюка ему приходится даже слегка пихнуть того в плечо, чтобы обратить на себя все внимание. — Люк… — Сдавленно выдыхает Кэйа, запрокидывая голову назад, он делает долгие паузы на то, чтобы попытаться восстановить сбившееся дыхание. — Дилюк, остановись, прошу.       Обжигающее кавалериста дыхание на мгновение застывает, но мужчина и правда останавливается, словно покорный пес, что ждет команды своего хозяина. Альбериху было странно видеть его таким, особенно этот выжидающий взгляд на себе. Приходится своими усилиями заставить того слегка отойти. Прижатый вплотную Рагнвиндр отступает на короткий шаг, лишь для того, чтобы помочь Кэйе спуститься на пол. Он легко прикасается к губам Люка. — Будь полегче, у меня только затянулись раны. — Припоминает капитан о недавнем инциденте, случившемся в случайной экспедиции. Альберих получил серьезные ранения в подземелье, когда слишком самоуверенно бросился в бой. Дилюк наверняка об этой новости наслышан. Альберих безнадежен и он это знал.       Еще один сладкий поцелуй в губы, Кэйа ощущает на них легкий привкус вина, которое он пил совсем недавно. Синеволосый, обнаженный до бедер, разворачивается к Рагнвиндру спиной, и последний упомянутый даже слегка удивляется, вскидывая бровь вверх, но варианту запротестовать с внезапным решением сменить позу по желанию своего рыцаря, он отдает большее предпочтение тому, чтобы Кэйе не перечить, более озабоченный его комфортом. Грудью тот опускается на стойку, опираясь на локти, руки же складывает на стойке и, даже как-то слишком нервно, цепляется пальцами за стойку. Однозначно волновался, как и сам Дилюк. Белоснежные пальцы касаются чужой спины. Ладонь нежно поглаживает плечо, медленно опускается, ненадолго задерживаясь на острых лопатках, пальцы обоих рук пересчитывают ребра прикосновениями подушечек пальцев, особое внимание приковывая к талии, удивительно для подтянутого мужского тела тонкую. — Хорошо, я буду осторожен.       Низкий мужской голос звучит прямо над ухом, заставляя Кэйу даже слегка вздрогнуть. Он отводит руку и прячет лицо в изгибе локтя. Нечто трепетное пробегается по всему телу легкой дрожью, заставляя втянуть живот и слегка прогнуться в спине. — Скорее. — Сипло шепчет капитан.       Пальцы Дилюка еще раз проходятся по смуглой коже покрытой легкой испариной. В таверне и вправду было душно, сладостью впивался в ноздри запах распитого и еще не успевшего выветриться вина. Цепляются руки за чужие брюки, спускаясь к животу. Пальцы расправляются с застёжками узких брюк на высоком поясе и приспускают их до середины бедер, проделывая те же махинации и с нижним бельем. Тут уж и говорить было нечего о том, как идеально лежали ягодицы в его ладонях, особенно хороший вид открывался для Рагнвиндра, чьи глаза уже блестели вожделенным взглядом. Для Кэйи он все больше походил на послушного домашнего зверька, скрытого за натурой настоящего хищного зверя. — Святые архонты, я словно весь горю изнутри. — Выдыхает голубоглазый, ощущая как руки Дилюка сжимают ягодицы в ладонях. — Прекрати лапать мою задницу, Люк. Ты можешь заняться этим и после.       Голос Альбериха звучит непривычно раздраженно. Он вскидывает бедра выше, кажется, привставая на носках, чтобы сразу толкнуться в сторону Рагнвиндра, ощущая то, как упирается в него чужой член, скрытый под плотной тканью брюк. — Боже мой, он такой твердый. Как ты терпишь?       А мужчина и не знает, что ему ответить. Кэйа нарочно трется об пах задницей, а пальцы на коже вновь невольно сжимаются, вынуждая запрокинуть голову назад с тихими полустонами и вздохами. Однако, так или иначе, Рагнвиндру приходится отстраниться, пусть и ненадолго. — Эй, куда ты? — Встревоженный Кэйа даже поднимает голову, кидая взгляд через плечо. — Масло, нужна смазка. — Объясняет Рагнвиндр, хмуро оглядывая содержимое бара. — Правда, я не уверен, есть ли здесь что-то подходящее...       Но ему не позволяют и договорить, капитан снова прячет глаза в изгибе локтя и приглушенно стонет, прогибаясь в спине. Дилюк, словно понимая того и без слов, осторожно кивает, срывая с губ обреченный вздох. Приходится отыскать сюртук, правда, среди устроенного ими беспорядка, это дается с особым трудом. Винодел и понятия не имеет, как он оказался за стойкой, однако, вопросом этим долго не задается, ныряя рукой в один из карманов. К счастью ему удается нащупать бутылек масла из шелковицы, подходящего для увлажнения кожи, то что нужно, для его мозолей.       Вязкая прозрачная жидкость стекает по пальцам, излучая холодок, для Рагнвиндра почти не ощутимый. Он разогревает смазку с помощью пиро элемента в ладонях, но, подставляя пальцы к сжатому колечку мышц, сразу опознается чувствительность Альбериха к пиро элементу. Тот моментально наваливается на стойку, словно пытаясь отпрянуть от горячих пальцев с негромким вскриком от такой неожиданности. Он поджимает пальцы на ногах и заметно напрягает мышцы, словно избегая любого контакта с обжигающим кожу маслом. — Слишком горячо. — Шипит Кэйа, Дилюк за его спиной поджимает губы, явно свои усилия не расчитав. Чувствительную кожу нижнего обожгло теплом, которое было, в какой-то степени, даже приятно. — Помедленнее, дай мне привыкнуть.       Кэйе приходится закусить губу, тяжело выдыхая через нос, когда первый палец Рагнвиндра проникает в сжатую дырочку, проталкивая его глубже. Обладателя Крио глаза бога словно током прошибает, вынуждая протяжно простонать, зажимая себе рот ладонью. Его тело слишком чувствительно отзывается на воздействие Пиро элемента, вызывая слабую дрожь, заставляя сжиматься на чужом пальце в негодовании. Ощущение внутреннего жара только подначивало раздражению и зуду в нижней части тела. — Воу, ты в норме? — От такой бурной реакции интересуется Дилюк, глядя на напряженного Альбериха. Это явно было плохой идеей, по мнению мужчины, и он решается первым прекратить это, чтобы не изводить капитана. Голубоглазый же считал иначе, поддаваясь бедрами назад и вновь насаживаясь во всю длину, так на вопрос ответа и не дав. — Чертов Альберих.       Недовольство на выражении лица рыжего четко заметно, но вот рыцарю это словно и не важно, ведь, действий от того так и не дождавшись, он самостоятельно принимается двигать бедрами, все ерзая по стойке. Его оглушают легким шлепком по ягодицам и Кэйа шумно вздыхает, понимая, что его просят остановиться на этом. А Дилюк лишь добавляет к нему второй, заставляя задницу жечь, пылая ощутимым жаром, от которого явно плавился пьяный кавалерист, расползаясь по поверхности. — Да твою ж мать, Дилюк. Вставь и не изводи нас обоих. — Выдыхает Альберих. Голос его совсем предательски осип, пригодный лишь на то, чтобы постанывать от пальцев в себе и возмущаться из-за нерасторопности мечника.       Как бы ему не было желанно позаботиться о комфорте того, кто сейчас блаженно стонал под ним, но вот сам Кэйа бы предпочел захлебываться стонами от удовольствия, не смотря на грядущие последствия. Дилюк, словно погрузился в свои недолгие думы, сводя брови к переносице. Кавалеристу пришлось даже обернуться через плечо, чтобы застать мужчину за взглядом, что был устремлён прямиком на него. Его это заставило расплыться в самодовольной улыбке, слегка вильнув бедрами. — Ты еще умудряешься думать о чем-то другом, когда я в таком виде? — Наигранно обиженно фыркает Кэйа, укладывая голову на ладонь.       Голос рыцаря действует довольно эффектно, Люк громко вздыхает и только покачивает головой, похоже, слишком, поторапливающим его и действующим совершенно безрассудно, Кэйей недовольный. — Как думать о чем-то другом, когда ты болтаешь без умолку?       Вынимая пальцы, Рагнвиндр обтирает их об брюки и шумно расправляется с пряжкой ремня, наконец-то достаточно обнажаясь. Остатки зелья из бутылька мужчина выливает на твердо вставший член, что уже изнывал в ожидании долгожданной разрядки. Неужели он все то время терпел, пялясь на Кэйу? Вязкая жидкость смешивается с каплями предэякулята, и Дилюк только подначивает, распределяя все по плоти. Чувствительность к Пиро элементу у винодела была менее ощущаема, так что кожи Рагнвиндра коснулось лишь легкое тепло. Альберих все поторапливал, что даже заставляло соскучиться по тишине, что стояла во время игры. Кавалерист и вправду много болтал, слишком много. Обладатель Пиро даже призадумался о том, чтобы вынудить мужчину отсосать ему, но оказалось достаточно и того, чтобы лишь слегка толкнуться в колечко мышц головкой члена. — Готов? — Трахни меня уже. — Шипит Альберих.       И Дилюк послушно толкается бедрами вперёд, входя до упора в один грубый рывок, чем вызывает у капитана слишком громкий стон. — Решил перебудить всех? — С усмешкой кидает Рагнвиндр, однако, наблюдая за тем, как Альберих прогибается в спине, жалобно всхлипывая, все же находит в себе желание коснуться его плеч, осторожно поглаживая их и зарываясь пальцами в волосы мужчины пальцами. — Тише-тише, извини. — Ласково шепчет обладатель алых глаз и бережно треплет по волосам Кэйи в успокаивающем жесте.       Крио мечнику приходится привыкнуть к ощущению заполненности, когда по телу разливается приятное тепло, вместе с тем обжигающее его до легкой боли. Кружит голову и Кэйа едва с этими ощущениями справляется, тяжело и часто дыша в изгиб локтя. Виноделу приходится слегка придержать его, так как у мужчины подкашиваются ноги от внезапной дрожи. Приходится немного подождать, прежде чем Дилюк все-таки начинает двигаться, легкими толчками впиваясь в податливое тело Альбериха. Он стонет на каждый толчок, выбивая воздух из легких с ощущением приятной тянущей боли в самом низу живота. — Быстрее… — Приглушенно шепчет Альберих, но тут же добавляет тоном более твердым, приказывающим и не позволительным для того, чтобы Дилюк пререкался сейчас. — Быстрее, Люк.       Руки мужчины укладываются на острые бедра, обхватывая их ладонями и слегка сжав пальцами, впиваясь в выпирающие тазовые косточки. И он ускоряется, разгоняет темп, грубо втрахивая Альбериха в стойку. По ушам ударяют звуки шлепков, в перемешку со стонами капитана, протяжными и сиплыми, его жалобным хныканьем, когда Дилюк загоняет член до упора. Он шмыгает носом, прячет раскрасневшееся лицо, ощущая стекающую по подбородку слюну, но не находит и мгновения на то чтобы стереть влагу ладонью. Глаза Кэйи слезятся, он вновь стыдливо закрывает лицо руками и протяжно стонет, прогнувшись в спине на очередной толчок внутрь. После этого Дилюк толкается еще пару раз, вынуждая рыцаря сжаться на его члене. Он изливается внутрь, сжимая бедра мужчины до красных следов, только сейчас он позволяет навалиться на Кэйу, совсем негромко простонав тому под ухом, утыкаясь в плечо.       Голубоглазый нервно сглатывает, заводя руку за плечо и касаясь рыжей макушки пальцами. Он легко треплет того по волосам, но у Рагнвиндра похоже совсем иные планы. Руки спускаются с бедер и он медленно пробегается подушечками пальцев по животу, легкой щекоткой заставляя втянуть его. Пальцы рук рыцаря сжимаются на копне волос Дилюка, сжимая их в немом недоумении. — Ты так и не кончил.       Припоминает он, словно кавалерист и сам об этом не знал. Альберих бы даже возразил, если бы раскрыв рот не издал высокий вскрик, стоило Рагнвиндру лишь пару раз провести по его плоти, сжав ствол члена в ладони. Белёсая жидкость брызнула прямиком на гарнитур бара, пачкая его и стекая каплями с головки на пальцы винодела. Кэйе необходимо время, чтобы перевести дыхание. — Ненавижу тебя, Дилюк.