over and over

joji – normal people

– Хён, только без следов. Мягкий выдох теряется где-то у тэхеновой макушки. Старший мычит в согласии, не отрываясь от доверчиво подставленной шеи. Влажные чмоки звучат поверх голоса Joji, что приглушенно льется из динамика чонгукова телефона, лежащего у изножья кровати. Младший дышит сбивчиво и жмется ближе, пока есть такая возможность. Беспокойно ерзает на коленках парня, наслаждаясь касаниями к своим расставленным бедрам. Тэхен прикусывает выступающую косточку ключицы, засасывает загорелую кожу, пахнущую бергамотовым мылом и терпкой испариной. Неясно, что виновато в последней – теплый июльский вечер или жар тела старшего. – Блять, Тэ, – шипит Чонгук, нехотя давя в себе довольный стон. – Я же просил! Хватает нагло улыбающегося Кима за щеки, сжимая те пальцами свободной руки. – Под футболкой будет незаметно, не волнуйся, coniglietto. Бархатная хрипотца тэхенова голоса оседает в груди юноши вибрирующей пылью. Старший подается вперед и затягивает в мягкий поцелуй. – Моя мама найдет засос даже на моей заднице, перестань недооценивать её. Быстрый шепот в миллиметры отрыва от полных, теплых губ Тэхена. – Твою задницу? Эти самые губы растягиваются в ехидной ухмылке, а широкие ладони, что до этого выводили узоры у кромки шорт, нагло накрывают упругость ягодиц. – Ты же знаешь, я обожаю её настолько, что готов создать культ в её честь. – Ты дурак? Чонгук возмущенно раздувает ноздри, в тысячный раз осознавая, что совсем не жалеет тот торт, который Тэхен нечаянно выбил из его рук прямо на лестничной площадке год назад. Так и познакомились. Оба спешили: Чонгук – на день рождения подруги, а Тэхен на собеседование. Красивый был, как черт. В белоснежной выглаженной рубашке, темных брюках со стрелками и этими своими невозможными кудрями. Апполон, не меньше. Неуклюжий, правда, словно катастрофа. Потому что из-за играющей в наушниках музыки не услышал, что из квартиры напротив вышел опаздывающий Чонгук, который взял на себя ответственность испечь праздничное угощение. В итоге старший неожиданно вписался прямо в только развернувшегося Гука. Просто площадка тесная. Несчастная коробка с тортом полетела на плитку вместе с последней нервной клеткой Чона. – Эм... неловко получилось. – Ага. Пиздец тебе, кудрявый. Чонгук три часа возился с замудренным декором – вырисовывал звездочки-цветочки, которые в итоге оказались размазанными по тонким стенкам коробки. Он, на самом деле, не истеричный. Но в тот момент Тэхен стал воплощением всего зла, когда-либо существовавшего на земле. И поплатился за это своим прикидом и идеальной укладкой, потому что Чонгук решил, что жертв несправедливо мало. Тэхен даже сначала пытался отбиться от разъяренного младшего, остервенело размазывающего крем по его одежде и лицу, но быстро понял, что идея эта бесполезна. – Да я, – огнедышащим драконом пыхтел Чонгук, – я с этим тортом всю ночь кувыркался, – тонкие пальцы зачерпывали новую порцию творожного крема, – а ты, – чтобы размазать по белоснежной рубашке от Ральфа Лорена, – скотина невнимательная, испортил мне весь сюрприз! Спустя пять минут кремового побоища они сидели на ступенях, привалившись плечами друг к другу. Ким смиренно рассматривал раскуроченную коробку с остатками торта, а Чонгук глотал слёзы обиды на несправедливость мира. Тэхену до щемящего сердца совестно стало, как только заметил чужой раскрасневшийся нос и мокрые щеки. – Если подождешь десять минут, то можем пойти в кондитерскую, и я куплю новый торт. – Лучше очки себе купи, мышь слепая, – в завершение мести Чонгук обтер вымазанную в креме руку об тэхеново колено. – Пять минут. На собеседование Ким безбожно опоздал, но случайно-неслучайным образом оказался на дне рождения Юнджин. Вручил купленный торт-замену, принес извинения, запил лимонадом горе от неполученной работы и разъебал всех школьников в уно. Потом проводил Чонгука домой (и не важно, что они и так жили в одном подъезде, под дозой сахара Тэхена совершенно не смущал этот аспект), пообещал смотреть по сторонам и быть осторожнее с наушниками вне дома. А дальше оно как-то само собой получилось. Такие же случайные встречи при выходе из квартиры, после – совместные прогулки, в какой-то момент переросшие в свидания с переплетенными пальцами и робкими касаниями. Каникулы закончились, но расстояние не стало помехой. Тяжело сквозь километры, но они всё равно друг к другу с прежней теплотой. – Я соскучился, – Тэхен мягко целует кончик носа, который юноша тут же забавно морщит. Утыкается своим лбом в разгоряченный лоб младшего. – Мне даже не верится, что весь следующий учебный год ты будешь рядом. – Будешь моим сонбэ? – обнажает крупные резцы в кроличьей улыбке, которой раньше сильно стеснялся. – Буду, – поцелуи ложатся на румяные щеки, добавляя ещё больше краски к их мягкости. – Буду гонять тебя по важным предметам после пар и кормить вкусными обедами в буфете. Чонгуку уже нравится учеба в университете, хотя он ещё не проучился там ни дня. Юноша собирается поступать на переводоведение, как и хотел ещё со средней школы. У него цель поступить в Корё, где на нужном ему факультете гуманитарных наук уже два курса учится Тэхен. – Надеюсь, что смогу сдать все экзамены, – юноша кладет подбородок на плечо старшего. Теплый хлопок приятно льнет к коже, и Гук прикрывает глаза, прислушиваясь к мерному сердцебиению Тэхена. – Последние тесты были ужасными. Чонгук хорошо знал материал, но сильно перенервничал и в итоге еле набрал проходной балл. – Coniglietto, посмотри на меня, – тэхенов шепот ласкает ушную раковину. Младший отрывает голову от плеча парня, чтобы найти его взгляд. – Даже если ты завалишь экзамены, у тебя всегда будет возможность исправить это, – у старшего в глазах плещется нежность, любовь и поддержка. Всё то, что даёт Чонгуку опору и веру в себя. – Птица, которая осмеливается упасть, это птица, которая учится летать, помнишь? – Помню, хён, – младший улыбается в ответ и тянется за потерянным поцелуем. Тэхен никогда не засыпает его нравоучениями и горой своего опыта, за что юноша безумно ему благодарен. Старший выслушивает, обнимает крепко и старается донести: "Я буду держать твою руку в этой темноте несмотря ни на что, хорошо?" Губы ноют из-за слишком частых поцелуев за последние пару часов, но Чонгук не щадит несчастные – намерен забрать максимум, который ему может предложить этот редкий вечер наедине с Тэхеном. Мама в ночную смену, поэтому у него с Кимом грандиозные планы. Касания становятся жарче, откровеннее. Чонгук двигает тазом, стараясь подарить обоим больше трения, пока тэхеновы ладони собирают мурашки по его телу. Тэхен льнет ладонью к возбуждению младшего и начинает ласкать его через ткань. Юношу передергивает от чувствительности, и он всхлипывает в губы парня, выгибаясь в позвоночнике. – Мы сделаем это сегодня? – у младшего глаза мерцают лихорадочным блеском. – Ты готовился? – Тэхен тяжело сглатывает и смотрит серьезно. – Нет, блин, предлагаю тебе немытую задницу и грязный член, – смешливо ворчит Гук. – У кого-то язычок стал слишком острым, – тянет ухмылку старший, крепче сжимая чонгуковы ягодицы. – Наверное нужно его немного сточить, м? – Я только с радостью, доставай свою наждачку, – Чонгук оттягивает резинку тэхеновых шорт и отпускает её обратно вместе с громким хлопком о кожу. – Это самая странная подводка к сексу в моей жизни, – смеётся Ким, от чего в уголках его глаз и у губ собираются лучики морщинок. – Ещё будешь мне тут за своих бывших затирать? – Понял, – парень вскидывает руки в капитулирующем жесте. Чонгук даёт старшему шуточный щелбан и приподнимается, чтобы достать из-под подушки заранее подготовленную защиту и смазку. Да, он всё спланировал. Нет, ему не стыдно. У них несколько раз была возможность заняться любовью, но в большинстве из них Чонгук просил Тэхена остановиться. Всё-таки это его первый опыт и доверить свою задницу даже любимому человеку – дело не из простых, особенно когда тебе едва ли исполнилось восемнадцать. Но этот этап они уже прошли, и теперь секс им обламывают неожиданные обстоятельства, а не собственные страх и стеснение. Так, пару месяцев назад Чонгук под видом ночевки у друга отправился к Тэхену, приехавшему на выходные из столицы. Всё шло по плану: романтический ужин плавно перетек в горизонтальное положение. Они были как раз на этапе "обязательно скажи, если будет больно", когда чонгуков телефон начал трезвонить на всю спальню. Кричащее на весь экран "Прародительница" мигом сбило всё возбуждение и заставило чувствовать себя нашкодившим в хозяйской спальне котенком. Ответить нужно было обязательно, даже несмотря на Тэхена прямиком между его раздвинутых в любезном приглашении "а не отымеете ли вы меня" ног. – Чонгук, у отца внеплановый отпуск. Завтра утром он будет в Пусане, поэтому через час я заеду забрать тебя домой от Намджуна. Ещё ни разу в жизни юноша не одевался со скоростью солдат в казарме. Кое-как вытерев задницу от смазки, помчался к ждущему у подъезда такси, которое ему оперативно вызвал старший. До сих пор помнит, каким жгучим стыдом пекло щёки от осознания ситуации. Но сейчас всё идёт хорошо, потому что Тэхен как всегда нежен и заботлив. Целует горячо, но тягуче, превращает Чонгука в чувствительное месиво из сбитого дыхания и задушенных стонов. Опускает младшего на спину и разводит стройные бедра, несильно сжимая их мягкость. Чонгук нервно облизывает распухшие губы, наблюдая за тем, как длинные пальцы цепляют пояс его шорт и тянут те вниз. Неужели они наконец-то дойдут до конца? Тэхен целует чонгуковы лодыжки и поднимает поцелуи вверх, до острых коленок. Младшего ведет от ласки, и он с трудом контролирует свои дрожащие бедра, когда Ким проходится губами по их внутренней стороне. Засасывает не схваченную в этом месте загаром кожу, оставляет на ней бордовые метки и влажные разводы собственной слюны. Чонгук вот никогда не мог подумать, что будет испытывать кайф от того, насколько мокро и горячо чужой язык будет скользить к кромке его трусов, а оно вон как получается... В мареве возбуждения Гук едва различает звук ключа, проворачиваемого в замочной скважине, но от хлопка входной двери вздрагивают оба. Младший с перепугу даже нечаянно заезжает Тэхену зацелованной коленкой в бок, на что парень тихо шипит. – Ты же говорил, что она вернется только утром, – шепчет старший, тут же бросая Чонгуку снятые шорты. – Я похож на самоубийцу, чтобы тащить тебя сюда без уверенности в этом? – пыхтит юноша, спешно натягивая на себя ткань, в которой по закону жанра путается. – Блять, Тэ, че расселся? Пиздуй под кровать! Чонгук бы мог арендовать ему место в шкафу, не будь тот забит всяким хламом до отвала. Не забывайте, он всё ещё подросток с творческим беспорядком в мыслях и в комнате, ему можно. Тэхен скептически заглядывает в своё временное пристанище, и только критичность ситуации и пинок от Чонгука заставляют его лезть туда. – Чонгуки, ты занят? – раздается голос матери примерно из кухни. – Н-нет, я свободен! – выпаливает юноша, следом пихая пяткой тэхенову выглядывающую из-под кровати спину. – Ты чего там раскорячился? – Если я не задохнусь от пыли, ты будешь должен мне химчистку и ужин в том новом ресторане, – тихо смеётся старший, окончательно скрываясь внизу. – Ага, как только накоплю деньжат со школьных обедов, – издает смешок Гук, пока судорожно расправляет смятый их телами плед. Приходится опустить его так, чтобы закрывал зазор между полом и каркасом кровати. Чонгук молится на то, чтобы мама не стала придираться к этому модному дизайнерскому решению, ведь та уже привыкшая к тому, что её сын на дух не переносит идеальный порядок. Младший плюхается на кровать и прикрывает пах подушкой как раз в момент, когда мать открывает дверь в его комнату. – Представляешь, они там напутали с графиком и ошибочно поставили мне смену, – женщина устало вздыхает и садится рядом с ним. – Руки бы им поотрывать. А ты чего такой красный? – она внимательно осматривает сына, и её взгляд падает куда-то за его спину. Брови женщины взмывают вверх, но удивление на её лице быстро сменяется хитрым прищуром. Чонгука же бросает в холодный пот, когда до него доходит, на что именно она смотрит. Под подушку, которая сейчас у него в руках, он запихнул смазку, благополучно забыв об этом в спешке. Презерватив тогда удачно упал, поэтому Чонгук быстро засунул его под кровать, к Тэхену, а вот со смазкой... "...пиздец" – Я немного не вовремя, да? – улыбается женщина. Чонгук ощущает, как кончики ушей начинают пылать от неловкости происходящего. – Я... эм... да, то есть нет... то есть- – Прости, Гуки, я сама не знала, что сегодня так получится, ни в коем случае не хотела тебя смущать, – в голосе матери нет осуждения, что, конечно, радует юношу, но уж лучше бы она просто сделала вид, что ничего не заметила. Потому что Чонгук буквально жопой чувствует, как под кроватью из последних сил сдерживает смех его любимое чудище. – Ничего страшного, мам, – младший давит вымученную улыбку, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Слишком много эмоций за один вечер, чонгукова нервная система не привыкла к таким качелям. Женщина тем временем быстро переключается на распросы о том, как прошел день её ненаглядного ребенка, и, получив привычное "всё хорошо, уроки сделал, на дополнительные сходил, полы помыл", начинает делиться с ним уже своими новостями. Да так, что пресловутое и не раз упомянутое сердце младшего улетает в пятки. – У нашей соседки сын вернулся с учебы. Говорит, решил не оставаться на каникулы в Сеуле, чтобы увидеться здесь со своим парнем. Парнем, Чонгуки! – шокированно восклицает женщина, всплескивая руками. – Это где вообще видано? Юноша не может сдержать нервный смешок. Неловко слушать материнские возмущения, когда ты как-раз таки и есть тот самый парень, ради которого сын соседки вернулся из столицы. – Она так спокойно об этом говорит, будто всё совершенно в порядке. А какие проблемы? У Чонгука с Тэхеном вот никаких проблем, кроме невозможности наконец-то заняться полноценным сексом. Других вроде как не наблюдается. – Мам, ну что в этом такого? Это их дело, просто не обращай внимание, – Чонгук молится всем богам, чтобы побыстрее соскочить с темы и выпроводить родительницу за пределы своей комнаты. Но женщина слишком взбудоражена и явно нуждается в том, чтобы высказаться: – Не обращать внимания? А если он начнет водить к себе любовников? Нам ещё только не хватало рассадника голубизны прямо под боком! "Буквально под твоей задницей, мам... прости грешников" – мысленно воет юноша. – Так не в нашей же квартире, поэтому какая разница? "Чон Чонгук, ты будешь гореть в аду за свою наглую ложь" – кричат остатки совести. – Большая, Чонгуки! Это ведь настоящее моральное разложение, а у меня ты растешь, ещё не окрепший ум, открытый для всего. Насмотришься и тоже пойдешь искать себе не девочку, а... сам знаешь кого. Гук не знает, плакать ему или смеяться. – Кстати, как там Сонхва? Вы ещё общаетесь? – спустя небольшую паузу внезапно интересуется женщина. Чонгуку требуется колоссальное усилие, чтобы отрыть в воспоминаниях ту самую Сонхву, возможно даже никогда не существовавшую. Кажется, так оно и есть, поэтому Чон ляпает первое, что кажется более уместным в данной ситуации: – Эм... да нет, просто иногда перекидываемся парой слов в школе. – Да? Жаль. У вас же даже свидание было. А. Точно. Только вот вместо "свидания" Чонгук провел весь вечер с Тэхеном. А ещё с сырной пиццей и всеми сезонами "Волейбола", половину из которых они процеловались. Хороший вечер был, спокойный. Без неожиданных звонков и чьих-то незапланированных появлений. – Да, но не сложилось. Она слишком занудная. – Жаль, вроде хорошая девочка, из приличной семьи... ну ладно, не буду тебя больше стеснять, – мать встаёт и слегка треплет сына по и без того спутанным прядям. – Закажем сегодня доставку на ужин? Мне так лень готовить, хочу немного отдохнуть, хорошо? Чонгук кивает и отвечает такой же мягкой улыбкой на улыбку матери, хотя чувствует, как морозные мурашки не перестают колоть кожу. Кажется, от пережитого стресса он успел похудеть на пару кило. Как только женщина закрывает за собой дверь, Чонгук моментально наклоняется вниз: – Вытаскивайся оттуда, – шипит младший, приподнимая плед. Тэхен с горем пополам, но выползает – весь в пыли и с паутиной в волосах. Демонстративно отплевывается и смотрит на Чонгука с выражением "вот так ты со мной, да?". Королева драмы местного разлива, несите Оскар. – Тэ, шевели своей задницей, иначе мою тебе больше не посчастливится увидать, если мама нас застукает, – почти беззвучный шепот в веселую рожу старшего. – Coniglietto, в тебе такой дар мотиватора пропадает, – тому всё одни смехуечки, не ему же сгорать со стыда перед собственными родителями. Но, нужно отдать должное, Ким быстро натягивает принесенные Чонгуком и каким-то чудом незамеченные его матерью кеды, после чего оперативно ретируется к окну. – Завтра в шесть, в сквере, – Тэхен нежно чмокает погрустневшего младшего в губы. – Не расстраивайся, coniglietto, мы всё восполним, – получив согласный кивок от Гука, Ким спрыгивает вниз. Чонгук же с глупой улыбкой наблюдает за отдаляющейся фигурой парня, что пару раз оборачивается, чтобы послать воздушные поцелуи. Юноша ловит каждый, греет в ладошках и прижимает к сердцу комочками теплого света. Всё у них будет. Может и не сразу, но Чонгук обещает себе, что одним утром он проснётся в тэхеновых объятиях без страха быть застуканным. Что когда-нибудь совместные подъемы и утренние сонные поцелуи обязательно станут обыденностью, частью их жизней, когда-то соединенных тесной лестничной площадкой. А пока что он отвечает на до неприличия приторное сообщение и мысленно прикидывает, что наденет на завтрашнее свидание. У него тут первая любовь и июль в самом разгаре, от чего чужие предрассудки заведомо в проигрыше.