Новогодний вечер

Снег в новогоднюю ночь валил немыслимо. Все дома стояли украшенные, в парке стояли зимние декорации. Редкого прохожего можно было встретить сейчас, и тот спешил в магазин за консервированным горошком или майонезом для оливье. Окна хрущёвок светились разноцветными гирляндами и выглядели удивительно нарядно. Праздник физические ощущался в морозном воздухе, даже в одной из старых квартир, которую сняли старые школьные друзья, чтобы отпраздновать традиционный праздник. Гоголь, запыхавшись, ввалился в коридор. Он стал стряхивать с себя снег прямо на коврик. — Принёс!! — Николай победно вскинул вверх пакет с помятыми мандаринами и лучезарно заулыбался. — Успел! А то Федя уже начал сердиться. — Выглянул из маленькой кухоньки Сигма. — Проходи, проходи. Гоголь разделся и остался новогоднем свитере со снежинками и показывающем язык оленем. Он счастливый зашёл на кухню. Пахло хвоей и он вдыхал запах с неописуемым наслаждением. Сигма распутывал и вешал гирлянды и мишуру. Квартира благодаря его стараниям была уже очень нарядной. Гончаров суетился, нарезая салаты и испуганно бормотал: — Не успеваю, не успеваю. — Успеваешь, мы к тому же столько не съедим. — Достоевский нервно покосился на огромный таз крабового салата и ещё больший, стоявший рядом, таз оливье. — Вань, ты чего? — А на утро ты что есть собираешься? — Укоризненно спросил Иван. — Глинтвейн свой или веточку корицы? — Мы можем заказать доставку на крайняк. — А бедных курьеров тебе значит не жалко? К тому же домашнее всегда вкуснее и понятно из чего сделано. Фёдор понял, что спорить бесполезно и решил вообще не продолжать разговор, ведь знал, что в холодильнике их ещё ждёт холодец и селёдка под шубой. Он умиротворённо помешивал глинтвейн в кастрюльке, когда к нему неожиданно подошёл Гоголь. — Угадай кто? Это же я ваш спаситель, принёсший мандаринки! — Николай никогда не изменял своей привычке отвечать на собственный вопрос. — Наконец, Коль! Ты там снеговика делал что ли? — Да! Как ты всё знаешь! — Невозмутимо ответил тот и стал высыпать свою добычу в вазочку. После чего он сделал небольшое объявление: — Тётя Галя сказала, что сейчас показывают ”иронию судьбы”! — Он схватил пульт и выбрал первый канал. — Это традиция! Хоть был уже и конец, они всё равно оставили включённым телек и никто не возражал. Все основные приготовления были закончены. Гирлянды и мишура переливались тысячью цветов и отражали свет ламп, даря твёрдое ощущение радости и праздника, салаты были выложены на специальные новогодние тарелки, которые доставались только в этот день. Запах мандаринов чувствовался теперь всюду в квартире, во многом благодаря Гоголю, который таки успел съесть пару штучек. Шампанское разлито по фужерам. А главный атрибут праздника — ёлка была тщательно украшена яркими игрушками сорокалетней давности, а пятиконечная звезда с особым почётом была водружена на верхушку. За окном выла метель и каждый невольно ёжился, выглядывая на улицу. И вот наступил долгожданный момент. Друзья с замиранием сердца слушали бой курантов и загадывали желания, запивая эту солянку эмоций шампанским, чокаясь и поздравляя друг друга. Наступил новый год! Достоевский разливал глинтвейн по кружкам с непривычной для него искренней весёлостью. Гончаров хвастался своими салатами и словно любящая бабушка клал их в тарелки всем, кто не мог или не хотел спорить с ним и как-то препятствовать. Гоголь ел одни мандаринки и был уже изрядно подшофе. Сигма же наслаждался всем происходящим, такое домашнее тепло было для него в новинку, но очень сильно впечатлило его, несмотря на попытки Вани засунуть в него ненавистный холодец. — Я его сам готовил! Вкусный же, ты ведь и не пробовал никогда! — Вань, я… в меня просто не поместится больше! — Продолжал препираться Сигма. — Большой же уже мальчик, может сам решать что ему есть, а что нет. Мне вот лично понравился твой холодец. — Вступился за друга Николай. Гончаров не знал злиться или радоваться, поэтому промолчал. В конце концов Гоголь всегда обладал специфичными вкусами. — Дос-кууууун! Глинтвейн получился шикарный! — Спасибо, Коль. Тебе бы водички выпить. — Ласт кристмас ай гейв ю май харт! — На ломаном английском заголосил Гоголь. Ему было весело и он любил быть в центре внимания, друзья к этому привыкли, поэтому никто не возмутился. Все обсуждали прошедший год, достижения и провалы, закусывали чудесными салатами и эти секунды казались сидящим на маленькой душной кухне островками счастья. — За счастье в этом году! Желаю всем достичь своих целей! — Провозгласил Достоевский и поднял бокал. — Ура! — Прозвучал громогласный и единодушный ответ. Звон бокалов и весёлый смех. Весь вечер они пили и веселились и все были счастливы. Всё наконец-то было хорошо, хотя бы на эту ночь.