Снежный город

Город без сна. Не слышны голоса тех, кто ушёл, ушёл равнодушным. Ты же остался в надежде на весть. Но сила чужда: человек здесь в плену. Дух просыпался — черны облака, память мерцала созвездием южным. Кто-то пытался в историю влезть. «Где поле, был рай», — говорили ему. * * * Долина реки. Бродить по округе можно спокойно: низина тверда. Имя воды — Накубра́н и Кара́нсун, богаты моря, путешественник рад. Что в них водилось, на деле известно: страх не один в ночь топил корабли. И наш Крысолов (зимним сбоем простужен) прошёл враз по всем неугодным на льду. Старуха не знает, как услышал косу простой мореход, что любил в сентябре гулять по тропинкам с подругой, во сне не прятаться в доме, прилипнув к стене. Но время любви безвозвратно ушло, предателей много, и нежность — обман. Стал тем, кем не бы́л, Крысолов, это горько. Когда он придёт, не завидую вам. Он ярость запомнил, он знал боли суть, он знал, что религии никого не спасут, и о мести мечтал, проповедуя путь: «Когда дух проснётся, мрак взойдёт во дворах». Дух — почти крик: земля, что в упадке, дух — это древнее, древнее зло... Вот только с людьми разве всё ли в порядке? Кто прав, а кто нет, нам понять не дано. * * * Задача трудна — Крысолов не один. Ненависть чтёшь? Значит, друг торжества. Но злоба пуста, если действия нет: хороший человек не дерётся за месть. Море простит, если попросишь (люди ведь помнят, что вода-то чиста). Ты миф не послушать, однако, не можешь: история — быль, там разгадка взята.