Загадка тех сообщений.

— И как же нам начать эту «игру»? — Участливо спросил Ксавьер, бредя за Уэнсдей. Кровь яростно стучала в голове, текла по венам распространяя адреналин. В голове Торпа осталась лишь одна мысль, единственная, важнейшая: Победить этого гада. А кем, собственно этот гад оказался? Тайлер. Тот милый, казалось бы, паренёк, работающий в кофейне. — Попасть в руки гневного правосудия. Вернее, не-правосудия. — выдохнула на взводе Унсдей — Правосу… Ты пойдешь к Уимс? — В голосе парня прошли нотки легкого потрясения. Попасться прямо в лапы самому грозному чудовищу Невермора? В голове механично начала вырисовываться картина: Строгая директриса глядит на крохотную Аддамс, просто стоящую и холодно взирающую на неё. Уимс тянет к ней свои лапы в одном мгновении до цепкой хватки, которой она схватит хрупкую, почти беззащитную девочку. (Правда, она не беззащитная и не хрупкая, но в голове у Ксавье она именно такая. Возможно, это для усиления контраста) Атмосфера явно накалена, все освещено в темно-синем цвете. Можно практически нащупать глазами эту линию, эту молнию между ними. Никто, кроме Уэнсдей, не пошел бы к ней сдаваться. — Ага. А теперь советую спрятаться. Лучше всего на какое-нибудь толстое дерево и рисовать что-то. Хайд не так уж и высок. Примерно как Уимс, если не ниже. А еще ты можешь пойти в Невермор и затаиться там. Он слишком робок, с его-то нервами не сунется. — отрезала Уэнсдей и зашла за большие ворота Невермора, где вдалеке уже можно было заметить высокую фигуру строгой директрисы. Та стоит, скрестив руки на груди, та просто стоит, постукивая ногой. Уимс зла. Уимс сыта по горло. — Вы проигнорировали мой запрет выходить. Вы пытали нормиса (Брови Ксавье, кравшегося где то недалеко, мгновенно поднялись вверх). Вас чуть не обвинили в его похищении. Я устала. Вы неисправимы. С данного момента вы исключены из Академии «Невермор». — Хорошо. Я вас поняла. — спокойно, бесстрастно сказала «неисправляемая». — У меня есть последняя просьба. — Я слушаю вас.

***

— Знаешь, Юджин, я рада, что ты очнулся. Меня исключают, и о пчелах некому заботиться… — Старшая из детей рода Аддамс сглотнула, прежде чем продолжить. — Можешь рассказать, что ты видел, когда пошел туда.? — Я помню лишь то, что Она освещала себе путь фонариком, а потом подошла к пещере и… И… — Юджин запнулся, наморщив лоб. Он смутно помнил эти события. — И взорвала ее… Но кое-что я вспомнил. Фигура была в черном, но вот ботинки… — Ботинки? — Навострив уши спросила его слушательница. Её руки сжались в кулаки, уже механично поджались губы, а нога закинулась на другую. В голове будто появилась неясная мысль, не дававшая покоя… — А что с ними было не так? — Они… Они были красные… — Красные ботинки… Так это была она, а не Кимботт… — осознание нахлынуло на неё. Она подозревала ее как и Ксавьера… А все оказалось с точностью, да наоборот. История повторяется? Нет. А может и да… Впрочем будущее можно изменить. Перед глазами внезапно пролетел момент: Вот, Мэрилин, стоит и машет руками перед чудовищем, а тот, подобно маленькой собачке, исполнял все приказы. Картинка в голове вырисовывалась очень даже смешная, но ни один мускул не дрогнул на лице вечно-бесстрастной девочки. — Спасибо, Юджин. Твои сведения оказались бесценными. Даже больше, чем бесценными… Спасибо, Юджин. — Аддамс прошептала это и побежала к Уимс, которая, тем временем, говорила с кем-то по телефону. — Миссис Уимс, у меня к вам еще одна просьба. — Глаза Уэнсдей живо заблестели.

***

      Ксавьер сидел уже час на этом дереве. В блокноте, что вечно был с ним, уже начерчена фигура Уэнсдей, неприязненно смотрящая на пустое место. Кусок угля покоился на соседней ветке, неприятно очерняя кору высокого грецкого ореха. Руки сами начинают вырисовывать веточки, а на них сами начинают вырисовываться цветы, такие красивые, и немного странные… Тут он их узнает. Багрянник. Чертов багрянник.

Flashback

— Теперь твоя очередь водить, Уэнсдей! — мальчик лет 11 с наигранно-насупившимся видом показал на неё пальцем. — Ладно, ладно, иду считать. — На бледном лице уголки губ прокисший сливы немного приподнимаются, а глаза блестят, отражая нечто, похожим на радость.       Мальчик бежит в сторону большого поля, усеянного разными кустарниками. Идет сильный дождь, пронизывающий до костей дождь. Он окидывает все поле взглядом и бежит к розовому дереву, так как знает, что его подруга в жизни не подойдет к розовому. Но он ошибся. Всего спустя 15 минут он услышал голос, переполненный разочарованием: — Существуют розовые растения? Да еще и такие… Мерзость. Торп заливается смехом и уходит к назначенному месту, начиная счет.       Все тот же мальчик, правда, уже повзрослевший и сидящий на дереве, взял уголек и начал выводить фигуру, стоящую слева от девушки. И на кого сама Уэнсдей может смотреть настолько неприязненно? В голове был только один человек. Человек, по имени Тайлер. Рука, механично, будто уже наученная рисовать одно и тоже, тут же вывела высокую фигуру бариста из «Флюгера». Вот она, холодная, бордового цвета форма, всегда надетая на нем. Глаза, уже больше не источающие застенчивость и надежду в людях, блестят жестокостью, блестят психически-нездоровым огнем. На губах, которые он уже давно хотел разбить, неровная, по-настоящему издевательская улыбка. Внезапно в голове прозвучал голос, произносящий до боли ранящие слова: «…Когда мы поцеловались».       Они целовались. Тайлер, немного робкий и не слишком уж и настойчивый, пробил холодную защиту девочки-глыбы. Как? Как он смог пробиться к истинным эмоциям Уэнсдей? В душе была надежда, такая маленькая, но горячая, освещающая путь. Возможно, она поступила так же как и с ним. Она пригласила его на бал ради того что бы отмазаться, для того чтобы продолжить свое расследование. Возможно, она тоже подумала, после ареста Ксавьера, что ошиблась, была не права… Шанс был ничтожно мал, но даже это иногда проясняло голову, отрезвляла его, останавливала от мысли встать, плюнуть на все и убить этого человека. Вырвать у него позвоночник из теплого тела через вспоротый живот, и сломать, убить его окончательно, бесповоротно.       Спустя еще 10 минут, в течении которых Ксавье с легкой полу-улыбкой представлял расправу на Тайлером, из ворот вышла Торнхилл, руководитель факультатива* по хищным растениям магического мира, таща за собой тело... Тело. Она тащила за собой чьё-то тело, где он с ужасом узнал черные, длинные, острые косы.