Новогоднее чудо

После того, как Торп скинул Уэнсдей фотографию в своей школьной форме, с девушкой стали происходить непонятные вещи. Хотя на это повлияло не только какой-то снимок. Даже не так, это было что-то намного большее и началось намного раньше, просто точку невозврата запустило именно сейчас. Каждая их переписка, каждое его слово заставляло что-то внутри нее меняться. Девушка отчаянно это игнорировала, ссылаясь то на неважное состояние, то на слишком частое общение, так еще и таким странным способом, то на предстоящий скудный праздник мнимого веселья, который отнимал у нее все силы, несмотря на то что вовсе не собиралась его отмечать. Эти ощущения были такими диковинными, что она даже думала, что медленно умирает. Потому что это были вовсе не приятные чувства. С каждым днем у Аддамс будто что-то отбирали, то, что у нее было с самого рождения. Как будто какие-то червы выжирали в области живота. И позже девушка поняла. Это был контроль над эмоциями. Днем за днем от самой Уэнсдей оставалось все меньше и меньше. Ее чаще начали настигать волнение, тревога вперемешку с радостью? Кошмарно. И не в хорошем смысле. И это не был адреналин. Это было что-то другое. Что сосало под ложечкой. Ее внутренности будто выворачивало. Она любила такое чувство, но сейчас оно было отвратительно. И это происходило лишь в дневное время. Когда Землю освещала Луна и она болтала с Ксавье, всех этих недоразумений не было. Удивительно, да? Внешне ее состояние никак не отображалось, поэтому никто из родных не замечал изменений в девушке. К счастью. Днем она занималась привычными делами: придумывала новые пытки для Пагсли, что становились еще более изощренными, ходила по кладбищу с останками тел их предков, иногда выбиралась в ближайший город, чтобы в какой-то мере распугать слишком радостных глупых людей. Но, как только время приближалось к полуночи, она с нетерпением ждала сообщений от Торпа, хоть и во время переписок не подавала виду. Она, конечно, не с таким ледяным холодом общалась с ним, как в начале знакомства, но все еще сохраняла серьезность. Также не подавала виду, когда из-за его несуразных сообщений улыбалась, представляя, как он тоже это делает. Аддамс раздражало, что она начала поддаваться дурным эмоциям, которые никогда не приводят к чему-то хорошему. Как и сообщения, приходящие, когда их вовсе не ожидал, в которых хранятся очень неожиданные просьбы.

31 декабря

18:08

Ксавье: Слушай, Уэнс, я пойму, если ты пошлешь меня, это даже будет правильно, но у меня к тебе есть небольшая просьба. Или же не небольшая хах. В общем, как ты знаешь, у меня плохие отношения с отцом, и мы поругались сегодня. Сильно хах. Поэтому, как бы тебе сказать, он меня выпроводил из дома хаха. И я хотел узнать, могу ли я пробыть у тебя буквально пару дней, пока это все устаканится. О боже, это так глупо звучит. Я такой идиот. Мне не стоило тебе писать. Просто проигнорируй это сообщение. Я даже не знаю, зачем вообще его отправляю Девушка успела не раз удивиться, прочитав письмо. И одним из факторов было то, что Ксавьер никогда не писал большие и цельные сообщения. Он почти всегда каждое предложение писал, как отдельное, что иногда подбешивало Уэнс, ведь она сразу все высказывала. Уэнсдей: Насчет идиота согласна. Но ты можешь ко мне приехать. Ксавье: Правда? О боже спасибо большое, я у тебя в долгу! Если честно даже не верится, но а родители не против? Я не хочу мешать Уэнсдей: Все в норме. Они любят принимать гостей. Особенно моих друзей, которых никогда не было. Как глядели в будущее. Ксавье: Неужели ты и правда до этого ни с кем не дружила? И получается, что ты считаешь меня своих другом?) Уэнсдей: Не обольщайся, но думаю: я могу тебя таким словом называть. Ксавье: Это прекрасно и это взаимно! Уэнсдей: Ни слова больше про это, если не хочешь вмиг потерять данный статус. Вот адрес поместья: ***. Ксавье: Скоро буду, спасибо, Уэнс) И конечно же сообщение осталось лишь прочитанным. В переписке девушка показывала явную отстраненность и безразличие, насколько удавалось в такой ситуации, когда волнение полностью наполнило ее, передвигаясь по каждой клеточке в теле. Ее даже охватил легкий жар, когда она полностью осознала ситуацию. Аддамс пригласила, считай, неизвестного человека в свой дом, потому что он попросился из-за ссоры с родителем. Невероятно. Хотя вообще их знакомство и общение было невероятным. Уэнсдей до сих пор не понимала, как на это согласилась каких-то две недели назад. Несмотря на то что ее родители вовсе не против гостей, все же предупредить их надо. Девушка уже представляла их реакцию. — Мама, папа, к нам сегодня приедет мой друг погостить на пару дней. Ксавьер Торп, — уверенно проговорила Уэнс, заходя в гостиную, где сидели в объятиях друг друга Гомес и Мортиша. — Уэнсди, у тебя появился друг? Это ужасно! Я так не рада этому, да, любимый? — пролепетала женщина. — Да, Кара Миа, мы в полном негодовании. Когда он приедет? — поинтересовался глава семейства. — Сказал: скоро. — Кто он: нормис или изгой? — Изгой, конечно. Я и с ними не могу общаться, а с нормисами тем более. — Хорошо, скорпиончик, проведи ему соответствующий прием, — дала последний совет мама дочери. — Естественно, все, как следует.

***

Через несколько часов девушка наконец заметила неизвестную фигуру, подходящую к их особняку. Она с уверенностью могла сказать, что Ксавье было не очень комфортно в таком месте. Подходя к воротам, он постоянно оглядывался по сторонам, возможно, ожидая увидеть восставших мертвых либо чего еще похуже. Поэтому Аддамс решила его лично встретить. Как никак, формально он именно к ней приехал. На улице слегка мельтешил первый и последний снег в этом году. Его было так мало, что казалось, будто это мелкие назойливые мухи летают и мешают восприятию мира. Но несмотря на такой непонятный снег, он оставался небольшим слоем на земле из-за мороза, пробирающего до костей, из-за чего парень пытался сильнее укутаться в шарф, втягивая шею поглубже в пальто. — Здравствуй, Ксавьер Торп, — поприветствовала девушка своего друга, когда они оказались на расстоянии одного метра друг от друга. — Уэнсдей Аддамс, — усмехнувшись, ответил ей тем же и даже слегка поклонился, как когда-то раньше делали на балах истинные джентльмены. Несколько минут они просто стояли и смотрели друг на друга, выделяя каждый для себя какие-то детали. У Ксавье искрились глаза от того, что он наконец познакомился лично с этой девушкой. И это даже произошло раньше Невермора. — Еще не хочешь сбежать отсюда? Вдруг какой-то мертвец ночью перережет тебе сонную артерию? — Уэнс было интересно посмотреть на его выдержку. — О, тогда это будет прекрасный конец года, — видимо, не она одна любит шутить по поводу своей смерти. — Согласна, что ж, чувствуй себя, как дома, если сможешь, — Торп был уверен, что на этой фразе у Уэнсдей даже слегка поднялись уголки губ, почти показывая легкую и насмешливую улыбку. — Благодарю, мисс Аддамс.

***

Проведя небольшую экскурсию по дому, уделив особое внимание кладбищу на заднем дворе, Уэнс осталась довольна, когда Ксавье не трусился из-за любого шума, как обычно происходило с людьми, которые впервые бывают у них. Похвально. Даже не подал виду, когда, видимо, Пагсли решил поиграть с бензопилой, что издавала такие отвратно прекрасные звуки. В то время, как Торп рассматривал поместье и внимательно слушал о том, что и где расположено и даже небольшую историю дома, Аддамс почти все время смотрела на него непроницаемым взглядом. Она успела подметить, что у парня глаза цвета мрачного леса с хвойными деревьями. Завораживающе. Когда они оказывались на улице, на его длинных, не завязанных волосах оставался снег, который почти сразу таял из-за резкого перепада температуры. Даже не подумал надеть шапку. Хотя, чем она лучше, раз поступила так же? — Так… где я смогу остановиться на это время? — спросил Ксавьер. — Идем, я покажу комнату, — оглядев парня снизу-вверх внимательным взглядом, ответила беспристрастно девушка. Уэнсдей повела его в жилое крыло, где находились все спальни, как ее, Пагсли, родителей, так и для гостей. — Ого, мне нравится такой интерьер, очень оригинально, — посмеялся Торп не в плохом плане над оформлением комнаты, которая, конечно, была только в черных цветах. — Именно. — Спасибо, — с искренней улыбкой сказал парень. — Прекрати такое количество благодарностей, — Аддамс не любила, когда ей вообще говорят «спасибо», а сегодня она уже услышала раз десять. Так резало слух. — Моя комната вон там, — указала девушка на дверь, которая находилась через несколько других от временной комнаты Ксавье. — Отлично, скоро наведаюсь, — с радостью выпалил Торп. — Только попробуй меня беспокоить меня просто так. И еще каждый день у меня есть писательское время, поэтому, если увидишь, как я сижу за печатной машинкой, то немедленно выходи, потому что я не накинусь на тебя с объятиями, если потревожишь меня во время написания романа, но зато после этого ты можешь ходить и оглядываться, — отчеканила правила девушка, хотя глубоко в душе ей было приятно, что он зайдет, и она уже ждала этого момента. — Как скажешь, — согласился парень.

***

Уэнсдей стояла возле окна и смотрела на улицу, не понимая, как все могло до такого докрутиться. Всего лишь сообщение от неизвестного — и через пару недель она принимает его у себя в гостях. И она начинала понимать, что, конечно, если бы это был другой друг, то она тоже его впустила бы к себе при нужде, но Ксавье был не совсем другом. Было что-то еще. Из-за чего она последние недели себя «неважно чувствовала». Ее раздумья прервало стучание в дверь. Все-таки художник сдержал свое слово, когда сказал, что зайдет к ней. — Заходи, Ксавье, — сказала она спокойным голосом, и когда Торп зашел, то даже не сразу посмотрела на него, делая вид, что занята чем-то важным. — Откуда ты знала, что это я? — удивился парень. — Моя семья никогда не стучит. Хотя родители иногда делают, но они почти никогда не заходят в мою комнату, а Пагсли просто врывается, — безразличным голосом выговорила Аддамс. — Хоть в этом наши родители похожи, — невесело усмехнулся парень. — Мой отец тоже почти никогда не заходит ко мне. — Ты что-то хотел или просто зашел? — наконец посмотрела на него девушка слегка уставшим взглядом. — Эм, скорее, просто, но не спеши убивать меня, — подняв руки, как будто в поражении, проговорил Ксавье с мимолетной улыбкой. — Я хотел поговорить. — О чем? — быстро узнала девушка. — Ну, у нас, скажем так, есть традиция общаться с полуночи, и до этого времени осталось пару часов, но мы могли переместить время нашего общения пораньше сегодня, все же Новогодняя ночь, — предложил Торп. — Ладно, — согласилась девушка. Сначала Уэнсдей было тяжело вести разговор. Все же это отличается от переписки, когда есть время подумать для ответа либо можно скрыть любые эмоции. Но через какое-то время им обоим было удобно общаться в таком виде. Аддамс даже позволяла себе иногда улыбаться. Она была счастлива. Ужасно. И наконец они затронули ту тему, про которую, кажется, почти каждый из них забыл за этот короткий срок. — Я не скажу, что полюбила Новый Год. Но в этот раз он однозначно лучше из-за твоей персоны, которая находится со мной, поэтому я не испытываю такого отвращения к нему, как раньше. — Значит, я выиграл спор? — на лице Ксавье расплылась улыбкой, когда он смотрел с блеском и надеждой в ее черные радужки. — Пожалуй, да, — она почти с силой выговорила эти два слова. — Я рад, что смог скрасить этот день и, возможно, на какое-то время представление об этом празднике. Насчет поцелуя. — Да-да, я знаю, я проиграла и должна тебе его. — Подожди. Я думал насчет нашего спора и пришел к выводу, что не хочу тебя заставлять меня целовать. Тем более, против твоей воли. Если это когда-нибудь и произойдет, то только по обоюдному желанию, и с моей стороны согласие есть, — с неловкой улыбкой проговорил Ксавьер. Уэнсдей наконец поняла, что испытывала с начала знакомства с Ксавье. Влюбленность. Отвратное слово и чувство. Как люди могут это состояние описывать, как что-то прекрасное (да, что-то такое есть, но это не все, из чего состоит эта эмоция), что окрыляет и дает силы и мотивацию не стоять на месте, а меняться в лучшую сторону ради любимого. Когда в реальности это невесть что не дает спокойно жить, ты все время думаешь об этом с надеждой, что это скоро прекратиться, что эти выедающие эмоции наконец оставят тебя или до смерти загрызут. В животе никакие не бабочки, а самые настоящие тараканы, ползающие по твоим органам, принося дискомфорт. И это все прекращается, лишь когда она переписывается, общается и видит его. Только тогда организм не терзает ее и позволяет Уэнсдей отдохнуть на какое-то время и почувствовать умиротворение. Рядом с ним. Она всегда держала все под контролем, не давала расслабиться даже дома, возле родителей, но с ним почему-то это само собой произошло, не по ее воле. Аддамс никому не позволяла увидеть ее слабости, ее эмоции. Но неизвестной никому причине она берет и делает это сейчас. Девушка подходит к нему вплотную, поднимая голову, чтобы смотреть в эти мерцающие глаза, смотрящие на нее не просто, как на друга, как ей кажется. — С моей стороны тоже есть согласие, — часы пробивают двенадцатый час, это их время, и Уэнсдей быстро примыкает к мягким и теплым губам парня, проводя тонкими пальцами по его лицу, ярко выраженных скулам, даже задевая выпавшие пряди из пучка, который он сделал пару минут назад, а Торп не медлит и отвечает на поцелуй, который она начала, хотя даже не думал, что это произойдет. Внутри него них просто ураган туманных эмоций, однако лишь одно сейчас ярко выраженно. Желание. Они сливаются в нежном и чутком поцелуе, даже слегка медлительном, пытаясь передать все то, что у них находится глубоко в душе. То, что показать не всегда получится по каким-либо причинам, как в случае с Уэнсдей. Она не будет говорить великие речи или писать письма о своих чувствах, симпатии, любви, но она будет передавать все через действия и поступки. А это намного сильнее всяких слов. Наконец оторвавшись от губ партнера, они смотрели в глаза друг друга, в которых прыгали искры удовольствия и симпатии? Даже Уэнсдей попыталась показать то, что сейчас чувствует, и вроде даже получилось. — Я впервые такое испытываю. — Это влюбленность, Уэнс, — с довольным лицом ответил Торп, который чуть ли не светился от счастья. — Влюбленность — это ужасно. Это похоже на пытку. Но она мне нравится, — и после этих слов Ксавье вновь коснулся тех же любимых, что стали такими буквально пару минут назад, губ, и они не были холодными, как вся она, они были безумно горячими и манящими, что у него крышу срывало. Уэнсдей Аддамс, хладнокровная девушка, ничего не испытывающая, влюбилась. Тогда, возможно, чудо и правда существует?