Мир через страдания

      В Галактике произошел резкий поворотный момент. Воцарился мир. В один день, по всей галактике полным ходом шла война, а в другой все внезапно было завершено.       Сепаратисты за мгновение лишились всех своих серьезных сил, что теперь все, на что они были способны, — это оккупировать одну планету, где Республики и в помине нет. Война была завершена, а ситхи уничтожены, и за все можно было благодарить героя Республики, могущественного джедая, Энакина Скайуокера.       Казалось, это был очень веский повод для празднования и счастья, однако, единственный, кто испытывал совсем противоположные чувства, это был сам Энакин Скайуокер.       Весь этот путь, от раба до джедая, жизнь переполненная бесконечными сражениями, потери и боли, все вело к одному определенному моменту. Выбор. Самый ужасный выбор, гарантирующий в любом случае отсутствие хорошего конца...       Энакин Скайуокер, Избранный, стоял в кабинете Канцлера. Он был в смятении, и совсем не знал что ему делать. Мейс Винду и Палпатин были в пылу яростной битвы. Палпатин стрелял разрушительными молниями Силы, а Мейс Винду с помощью светового меча отражал все атаки в обратную сторону, тому прямо в лицо.       — Энакин! — Сдавленно крикнул Мейс, с огромным трудом удерживая свой клинок на месте. — Энакин, помоги мне! Вот твой шанс!       Скайуокер перевел взгляд на Палпатина, который оказался самим Дартом Сидусом, владыкой ситхов.       — Уничтожь предателя, — громко произнес канцлер, ситх на удивление казался спокойным, и это было при том, когда его же собственные молнии разили его же самого, отражаясь от светового меча Винду. — Это не арест. Это убийство!       Он активировал свой световой меч, но до сих пор не мог начать действовать.       —  Он - предатель, Энакин. Он предаст тебя также, как предал меня! — Кричал Палпатин.       — Ты... Избранный, Энакин, — напряженно прохрипел Винду. — Теперь я верю... Забери его. Исполни свое предназначение.       Скайуокер отозвался едва слышным эхом:       — Предназначение...       — Помоги мне! — Взмолился канцлер, его лицо стало обезображенным, а вместо теплых глаз он увидел желто-красные глаза, наполненные гневом, ненавистью и страхом. — Я долго не продержусь!       Энакин видел, как желтизна от его глаз распространилась по всему лицу Палпатина. Кожа текла, словно масло, как будто сгорали мышцы под ней и размягчались кости черепа, сминались, деформировались от жара.       — Он убивает меня, Энакин!.. Прошу тебя...       — Энакин, он слишком силен для меня... — сквозь зубы произнес мастер Винду.       И Скайуокер тут сделал свой выбор. Выбор, который решил судьбу Галактики. В его мыслях повторялись строки о его предназначении вернуть равновесие в Силу, но также и всплывали пугающие образы умирающей Падме. Он поднял свой клинок.       Блеснула синяя вспышка, весь шум от противостоянии сразу же стих, словно кто-то вырубил звук. Все вокруг него потеряло всякий смысл, он и не соображал, что видит... Энакин начал осознавать о происходящем только через минуту, а может быть и часы, — для него это показалось целой вечностью.       Он выбрал светлую сторону Силы, он обезглавил Дарта Сидиуса и спас Мейса Винду. Но не означало ли это, что все его страхи сбудутся?       Только спустя один день, он узнал свой ответ.       Да, он спас всю галактику от кровопролития и других бед. Война была завершена. Равновесие в Силу возвращено. Его чествовали как героя... но это не продлилось и двенадцати часов, как он утратил абсолютно все.       Падме умерла при родах, унеся вместе с собой и жизни своих еще новорожденных детей. Никто не мог понять причины такого явления, но жизнь из них утекала будто сама собой. Как бы ни старался Энакин, он ничего не смог сделать. Дарт Сидиус его об этом предупреждал, он обещал ему спасти жизнь Падме и детей. Но Энакин все это сам уничтожил, убив единственного, кто очень наверняка мог бы спасти ее. Он был настоящим дураком, наивно поверившим в то, что светлая сторона Силы может помочь ему в спасении дорогих ему людей.       Но на этом его беды не закончились, совсем нет. Когда он, сломленный, ждал возвращения Асоки, — она была одной из единственных, которых он так любил и дорожил, его вызвали в зал Совета. А что там его ждало, простыми словами не опишешь, но можно хотя бы попытаться.       Вместо ожидаемой благодарности, или обещанного доверия со стороны Мейса Винду. Он получил все в точности наоборот. Магистр ему совсем перестал доверять, и именно он поднял вопрос о том, а стоит ли его, Энакина Скайуокера держать в Ордене Джедаев? Правильно. Коль Избранный исполнил свое предназначение, его теперь можно вышвырнуть как какой-то бесполезный мусор.       Винду описал несколько причин. Он описал то, что Энакин чуть не перешел на темную сторону, многократно нарушал кодекс джедаев, имел привязанности... и в заключение, семью. Энакин мог согласиться со всем остальным, но с первым доводом он озвучил возражение.       — Я никогда не хотел и не собирался переходить на темную сторону. Я — джедай... У меня был выбор: хладнокровно убить, как и приказал Винду, или арестовать его для суда, как и подобало джедаям. — Говорил Энакин, но к его словам все оставались глухи, или просто не хотели, чтобы он оставался в Ордене и так отчаянно искали основания для его изгнания.       Единственный, кто яро заступался за него, одновременно сетуя на то, что он спас Галактику и заслуживал хоть какой-то снисходительности, был Оби-Ван Кеноби.       Избранного все равно ждало ничего хорошего, его бесцеремонно изгнали из Ордена, приказав убираться из Храма сию же минуту. Энакин и так был сломлен потерей Падме и детей, так что у него не было никаких сил на противостояние, он просто отвернулся от джедаев и молчаливо направился к выходу. В нем росло ужасное и неприятное чувство, такое ощущение, что все вокруг него именно этого и планировали с самого начала. Его использовали, лишь чтобы потом уничтожить.       Добравшись до турболифта, ведущего к нижним уровням Корусанта, Энакин остановился. Он сел на свободную скамью, чтобы переосмыслить свою жизнь и все остальное. Все его мечты были одновременно исполнены и искажены самими джедаями: он мечтал освободиться от рабства — получил свободу, но в вечном служении Ордену Джедаев; он мечтал свободы для своей матери — его мать этого и получила, но умерла; он мечтал исследовать галактику — он и получил эту возможность, но через кровавые битвы, переполненными страданиями.       У него больше ничего не осталось. Он сожалел о своем выборе. Да, именно так... Энакин считал что сделал самый худший и неверный выбор. Зачем он вообще рискнул своими дорогими людьми ради каких-то незнакомцев? У него был шанс спасти Падме и детей, и он его сам уничтожил. Он сам обрек себя на одиночество.       Да, он спас Галактику и остановил войну, но ради чего? Лишь чтобы все отвернулись от него, да и еще стали относиться к нему враждебно? В этот момент Энакин стал ненавидеть свою собственную жизнь, да и саму Силу, но его ненависть вскоре направилась на джедаев.       Джедаи. Теперь самые ненавистные фигуры для Энакина. Именно из-за них он потерял все, при этом, за все свои жертвы, он получил для себя только больше боли и страдании!       Джедаи не были светлой стороной! Они отвергали привязанность; отвергали сострадание, считая их как излишнее проявление эмоции; отвергали стремление помочь невинным, действуя только тогда, когда им прикажут другие. Это были самые бесчувственные личности, даже хуже ситхов! Стоило Энакину исполнить свое предназначение, как о нем сразу забыли и джедаи показали ему свое истинное лицо. Он мог бы как-нибудь пережить это, но Совету джедаев уже был не нужен Избранный, и им было мало его страдании, так что они решили сломать его. Они исключили его из Ордена, одним из предлогов было то, что он так и не отказался от всех своих привязанностей, всех до единого. Лицемеры...       Они никогда не доверяли ему и вечно критиковали его, даже когда он достигал успеха и спасал огромное количество жизней. Совету джедаев не было важным то, что он спас кого-то, их больше волновало только то, что он не следовал их идиотским приказам. Еще будучи падаваном, когда Энакин чувствовал сомнения и боль, он неоднократно обращался к мастерам, в надежде получить советы, но в итоге получал только больше разочарования. Совет просто отмахивался от него, и продолжал причинять боль ему и его близким.       Его ученица, Асока Тано, была единственной, кто удерживала его на светлой стороне и была абсолютной непробиваемой стеной на пути к темной стороне. Кроме Оби-Вана, Асока была единственным Светом для Энакина в Ордене... Но наступил роковой день, когда Совет предал ее. Дело чуть не дошло до такого, что невиновную Асоку казнили... даже страшно представить, что было бы, если бы он не успел поймать и привести Баррисс Оффи. Сейчас он полностью понимал ее давнее решение покинуть Орден джедаев, — он не был зол на нее, что она также покинула его. Все беды пришли только от Ордена джедаев.       Бурлящие глубоко в нем гнев, ненависть и ярость, накапливаемые с самого первого дня его прибытия на Корусант, из-за самого Ордена Джедаев наконец вырвались на свободу... Точь в точь, как раскаленная лава Мустафара, беспощадно сжигающая абсолютно все, что попадалось ей на пути. Скайуокер в этот момент почувствовал, как в нем что-то сломалось. Безвозвратно. Без шансов на восстановление.       Глаза некогда величайшего джедая, героя Республики, Энакина Скайуокера, начали менять цвет с небесного на желто-красные. Светлая сторона в нем потерпела полное поражение, уступив могущественной темной стороне, подпитываемой бесконечной ненавистью по отношению ко всему, что довело его до крайности.       Бывший джедай поднялся на ноги. От него уже не было ни малейшего намека на того Энакина, которого многие знали и любили. Теперь от него чувствовался лишь ужасающий холод и угнетающая Тьма. Энакин Скайуокер пал.