simplicity

Ашина-сама в последнее время слишком пристально наблюдал за ней — Мито прекрасно это чувствовала и видела. Спрашивать лидера клана о причине такого внимания куноичи считала большой дерзостью, поэтому все, что ей оставалось, это продолжать упорно оттачивать свои боевые навыки на полигоне, биться в спарингах со своими подругами по отряду и вежливо игнорировать взгляд обращенных на себя подслеповатых старческих глаз. Мито оправдывала это тем, что является одной из сильнейших шиноби Узумаки Ичизоку и подаёт большие надежды на будущее во имя службы своему народу. Несомненно она была воспитана должным образом и обладала достойной себя и своих способностей самооценкой, однако Мито не была хвастлива, в отличие от одной из своих подруг — Джимансуру, которая буквально кичилась каждым своим успехом, даже если он был незначительным, поэтому воспринимать подобающе смиренно данную ситуацию не могла и сама же этого стыдилась. Юная Узумаки мучилась сомнениями и догадками вплоть до тех пор, пока старейшины клана не явились к ней домой и торжественно не сообщили всей её семье о том, что господин Ашина собирается заключать союз с кланом Сенджу из Конохагакуре и Мито должна стать гарантом серьёзности этого несомненно важного договора. — Неужели мою дочь увезут на чужую землю? — с нотками отчаяния в голосе спросила мать девушки, нервно теребя свой передник незаметно дрожащими пальцами. — Иначе сделка между кланами будет недействительной, — сухо ответил один из старейшин, — брачный союз должен быть заключен с такой же обязательностью, как и политический, госпожа. Ашина-сама счёл вашу дочь достойной этой чести, так возрадуйтесь же за свое дитя! Женщина слегка побледнела, поклонилась и вышла в свою комнату, скромно задвинув парадные сёдзи дома, оставив притихшую дочь и нахмурившегося мужа наедине с клановой делегацией. Мито, такая же белая, как и передник матери, сдержанно сглотнула, наблюдая за тем, как отец что-то говорит этим мужчинам, согласно кивает головой, жмёт руки каждому из них и одобрительно усмехается, мельком глядя на дочь. Та, так же как мать, покорно поклонилась всем мужчинам и на негнущихся ногах ушла к себе. Проходя мимо комнаты матери, она заметила, что сёдзи не задвинуты, а сама женщина стоит на коленях на футоне, согнувшись пополам, и что-то горячо шепчет в сложенные ладони. «Молится», — как-то неуместно грустно подумала Мито и, глубоко вздохнув, прошла в свою комнату. Переодевшись в ночную рубашку и усевшись на свой футон, Узумаки уставилась широко распахнутыми масляными глазами на полную луну, смотрящую на неё с неба из окна так же растерянно, и глубоко задумалась. Что она вообще знала об Ичизоку Сенджу? Только то, что это один из благодарных кланов Страны Огня и что их лидер — искусный владелец величейшего Мокутона. Бог Шиноби… Ками-сама! Мито закрыла лицо ладонями. В жизни ей никогда не было так страшно, как сейчас от одного лишь осознания того, что отныне ей придётся проходить свой жизненный путь в одиночку. Свадьба во имя подтверждения политического союза, гарант верности Скрытому Листу… Не сказать, что юная Узумаки всегда мечтала об истинной любви и счастливой семейной жизни, но брак по расчёту однозначно никогда не входил в её планы. Она не знала о лидере Сенджу абсолютно ничего, даже его имя было ей неизвестно, что уж говорить о личностных качествах… Все то время, что ушло на подготовку к сборам и переезду в чужую деревню, Мито провела в смирении с тем, что её будущий муж скорее всего окажется жестоким, холодным тираном, который будет брать её, как и когда захочет, использовать её так, как только ему будет нужно, и что свою родную землю она больше никогда не увидит… Перед отъездом торжественной делегации в Конохагакуре матушка все поправляла ворот непривычно белоснежного кимоно дочери, шпильки и серьги в смешных пучках на ее красноволосой голове и нежно-нежно шептала всякие глупости и материнские наставления, с блаженной болью наблюдая за тем, как Мито старается вежливо улыбаться и часто-часто моргать, чтобы не расплакаться на глазах у всей Узушиогакуре от трогательности момента и собственного страха перед неизвестностью. Мито Узумаки покидала родную деревню не жертвой, как могло показаться на первый взгляд, а истинной героиней, чьё имя в будущем навсегда войдёт в местную и мировую историю. Только сама Мито пока что об этом даже не догадывалась… *** — Тобирама, это зверство! — причитал Хаширама, надевая парадные одежды для встречи гостей из Узумаки, в число которых, как выяснилось совсем недавно, входила его будущая жена. — Что конкретно тебя не устраивает, анидзя? — устало выдохнул тот, подавая брату хаори. — Ашина-сама гарантировал, что девушка будет красивой, молодой, воспитанной и весьма сильной в фуиндзюцу, что ещё тебе нужно? — Напомни, сколько ей лет? — рассеянно отозвался Шодай, поправляя ленту на лбу. — По весне двадцать исполнится, если верить старейшинам Узушиогакуре. — Тобирама, она младше меня на шесть лет! — отчаянно взвыл старший Сенджу, слегка дернув себя за волосы. — Ты понимаешь, что я для неё, по сути, старик? Знаю, у отца и матушки разница в годах была вовсе почти десяток, но сейчас же совершенно другое время — без войн и вынужденных союзов для предотвращения вымирания кланов! Мне её жаль, отото… — Хаширама, — Тобирама бросил на брата грозный взгляд и направился к сёдзи, — ради Ками, прекращай страдать и заканчивай сборы. Делегация с твоей невестой прибудет с минуты на минуту, имей совесть и веди себя достойно своего титула. Буду ждать тебя на улице. Когда белая макушка скрылась за косяком, Хаширама в последний раз бросил на свое отражение скорбный взгляд и тяжело вздохнул, убрав волосы за спину. Сенджу совершенно не был уверен в том, что сможет сделать свою жену по-настоящему счастливой, однако в одном он был уверен точно — пока это будет в его силах, он будет прикладывать любые усилия, чтобы жизнь этой девушки, которая ещё совсем недавно была девочкой, рядом с ним была по крайней мере сносной… Когда он вышел на энгаву, Тобирама, тоже одетый в парадные одежды, сдержанно, но все-таки нетерпеливо кивнул ему, жестом сообщая о том, что Узумаки уже прибыли, а значит, нужно незамедлительно отправляться к заранее оговоренному месту встречи, чтобы не заставлять гостей позорно их ждать. — Хирайшин? — холодно спросил младший, протягивая руку. Хаширама согласно кивнул, мужественно выдохнув, а когда хлопнула пространсвенная печать, Мито крупно вздрогнула, словно почувствовав приближение неизбежной встречи со своей «судьбой». Буквально в следующее же мгновение входные сёдзи дома, в котором они находились, распахнулись и вошёл целый отряд людей в светлых одеждах, возглавляемый двумя совершенно не похожими друг на друга мужчинами. — Первый Хокаге Конохагакуре но Сато и лидер Сенджу Ичизоку Сенджу Хаширама со своим братом! Мито испуганно распахнула глаза и перевела затравленный взгляд с одного мужчины на другого. «Отчего же не сказали, который из них старший», — пронеслась измученная мысль в голове куноичи, когда она напоролась на высокомерный и пугающе оценивающий вишневый взгляд одного из главных Сенджу. Должно быть, он… Что ж, по крайней мере все её худшие опасения касательно жениха оправдались… Тем временем этот, что с вишневыми глазами, прокашлялся и произнес ровным холодным тоном: — Ашина-сама, госпожа Узумаки, Сенджу Ичизоку рад приветствовать вас на территории Конохагакуре, — он коротко ткнул брата куда-то под ребра и практически незаметно закатил глаза. «Так и есть, этот холодный — мой будущий муж. Ками-сама, помоги…». Мито, уже смирившись с обстоятельством дел, немного осмелела и перевела взгляд на другого Сенджу, который после толчка брата словно проснулся, приосанился и, расправив широкие плечи, мягко прогудел: — Ашина-сама, как Хокаге селения, рад видеть, что Вы все же решительно настроены на заключение нашего союза. Госпожа Узумаки… — он опустил глаза на оторопевшую куноичи и улыбнулся ей так широко и лучезарно, что она зарделась от какого-то то ли запретного, то ли блаженного удовольствия и смущённо опустила голову. — Госпожа Узумаки, я счастлив нашему знакомству… Мито присела в поклоне, по-прежнему не поднимая головы и не смея верить в то, что сейчас происходило. Пока Ашина и Шодай подписывали свитки, она скромно наблюдала за старшим Сенджу из-под опущенных ресниц, нагло игнорируя неизменно напряженный вишневый взгляд, и корила саму себя за те мрачные мысли, что изнуряли её всю дорогу от Узушио до Конохи. Когда все формальности были завершены и младший брат Хокаге откланялся, чтобы разогнать старейшин Сенджу и проводить господина Ашину с остальными Узумаки, старший Сенджу тихонько окликунул девушку, вежливым кивком головы приглашая ее за собой на энгаву дома. Уступив ей место на светлых досках и сдержанно опустившись рядом, он, словно стесняясь смотреть на свою невесту, поднял глаза к небу и произнес: — Мы за всеми этими формальностями так и не узнали имён друг друга, — Узумаки в ответ на это только согласно кивнула и немного расслабилась, почувствовав, что к ней не относятся с презрением или отвращением, — я Хаширама. Прошу, просто Хаширама! Не Бог Шиноби, не Шодайме-сама, не… — Мое имя Мито, — куноичи плавно перебила этот сумбурный поток слов и первая повернула голову, окинув на удивление для себя самой нежным взглядом его изумленный, красивый профиль, — тоже просто Мито. Не госпожа Узумаки… — О. Хаширама посмотрел на неё удивленно, открыто, широко, с щемящей нежностью в тёмных глазах и снова улыбнулся той самой улыбкой, что заставила Узумаки слиться со своими волосами уже во второй раз за этот день. — Ты знаешь, Мито Сенджу звучит довольно…славно! — хохотнул он, протянув руку и совершенно невесомо коснувшись её ладошки, лежащей на досках энгавы. Куноичи мягко улыбнулась в ответ, прикрыв рот второй рукой, скрытой в широком белом рукаве, и еле удержалась от едкого комментария, что на самом деле это звучит совершенно ужасно, решив, что для первого дня пока ещё даже не совместной жизни это будет слишком. У них ещё будут десятки, сотни, даже, наверное, тысячи таких дней, которые они смогут счастливо делить на двоих… *** Хаширама собирался и действительно был со своей женой искренен и предельно честен, доверяя ей абсолютно все свои переживания и секреты, только вот почему-то о мрачной тайне по имени Мадара Учиха все-таки подло промолчал, поэтому яростный рёв Кьюби, которого Мито было суждено навсегда связать с собой спиралевидной печатью, напугал молодую Сенджу так сильно, что она впервые за многие годы своей мирной жизни в Конохагакуре испугалась настолько сильно, что в ту лютую ночь едва не потеряла не только мужа, но и их с ним недавно начавшего формироваться в её животе первенца…