О любви не может быть и речи

Линда Хиггс, как обычно, склонив голову, следовала по пятам за хозяйкой по имени Эмма Ричардсон. В руках хрупкой и болезненной девушки были тяжелые коробки с покупками, которые успела сделать госпожа. Старушка остановилась перед входом в очередной магазинчик. Замявшись, она повернулась к своей камеристке. - Ох, дорогая! Ты выглядишь более изможденной чем обычно! Должно быть тебе тяжеловато! Я возьму у тебя небольшую часть груза!- сказала старушка, потянувшись к коробкам. - Нет, госпожа! Прошу, не жалейте меня. Ведь это моя работа.- слабо улыбнулась Линда, отступая назад. - Ох, Линда, какая же ты упрямица! Ничего, сейчас уже поедем в поместье. Камеристка активно закивала, изображая здоровый энтузиазм. Эмма покачала головой, глядя на нее. Ричардсон была небогатой баронессой преклонных лет. Она владела небольшим поместьем и вела свое дело, имея пару частных больниц для душевно больных. Все это перешло к ней от родителей, ведь династия Ричардсонов была тесно связана с психическими болезнями, поскольку они имели место быть у них самих через поколение. К слову сказать, Эмма была последней из рода. Никаких наследников не имела и тешила себя, представляя, будто Линда ее внучка или дочь. Эти двое, старушка и девушка 19-ти лет, действительно любили друг друга, словно были семьей. Закончив с покупками, женщины сели в экипаж. Кучер, успевший набраться в их отсутствие из припасенной в тайном кармане фляжки ,пришпорил лошадей. Смеркалось. Им предстояло проехать по узкой горной дороге. Беззаботная госпожа весело рассказывала камеристке всякие сплетни о высшем свете, которыми с ней успели поделиться продавщицы. Хотя Линда и была там с хозяйкой, она чаще всего не слушала чужие разговоры. Она часто витала в своих мыслях, а потому эти россказни для нее были как впервые. Эмма знала эту ее черту, и даже любила. Ведь всегда можно побеседовать об одном и том же вновь. А болтать старушка обожала больше всего на свете. Вдруг неожиданно экипаж свалился с обрыва. Кучер не удержал лошадей. Все произошло так внезапно. Они услышали нечто вроде выстрелов вдалеке, и, видимо это напугало лошадей. Во мгновение вся жизнь пронеслась перед глазами Линды. Пора было умирать - так думала она. Перед ее взором встала тьма. Через некоторое время девушка очнулась, глаза застилала собственная кровь, сочащаяся из рассеченной брови. Она увидела, как чья-то рука распахнула дверцу и вытащила ее госпожу наружу. Задыхаясь и истекая кровью, Линда выбралась следом. Оказавшись на воздухе она увидела, как какой-то человек с красными волосами распилил ее милую госпожу бензопилой. И сейчас из нее, каким-то неведомым образом, вытянулись нити кинопленки. Лежа на земле, Линда протянула дрожащую руку в сторону любимой хозяйки, как будто это могло бы что-то исправить. - Отлично, Эмма Ричардсон, вот и готово.- сказал странный человек, не замечая обмершую от ужаса камеристку. Тогда, наконец, Линда выдавила из себя хриплый крик: - И меня! Меня с ней! Мужчина обернулся, ища глазами источник звука. Опустил глаза к земле и наконец посмотрел в глаза Линды. Он тут же попятился, ненароком наступив на труп. Прикрыв рот рукой, он в изумлении, с непередаваемым отвращением, произнес: - Фу, Боже! Что это?! Камеристка с трудом встала на ноги и сделала шаг к нему. - Убейте и меня! Без госпожи не смогу!- с надрывом прокричала Линда. - Фу!- он продолжал смотреть на нее, словно девушка была не человеком, а сгустком нечистот, приставшим к сапогу.- Меня вырвет сейчас! Он проглотил ком в горле ,будто в действительности испытывал рвотный позыв. Камеристка с непониманием уставилась на него. Он же изучал ее глазами, меряя взглядом снизу вверх, туда и обратно. зрелище было настолько отвратительным, что он не мог оторваться. Он воспринимал это существо неясного пола, как нечто до боли уродливое. Это был то ли ребенок, то ли женщина низкого роста в застиранном плаще потерявшем все былое качество. Коротко остриженные волосы, болезненно бледное лицо. Огромные глаза с черными радужками, светили желтыми глазными яблоками испещренными паутиной красных вен. Они казались гигантскими из-за общей мертвенной худобы существа, которое, к тому же, с ног до головы было испачкано кровью, более темного цвета чем нужно для того, чтобы это могло служить каким-либо украшением. - Что ты такое?!- вскричал красноволосый мужчина, вжимаясь в дерево. Помедлив немного, он снова завел пилу. - А, в прочем, неважно! Поступлю с тобой, как просишь! Нечего такому отвратительному созданию ходить по белу свету! Да, немного против правил, но это того стоит! Он было размахнулся, но помедлил. - Раз уж ты меня видишь, то я должен представиться! Грелль Сатклифф - жнец смерти! Просто знай имя такой прекрасной дамы, как я! Это будет тебе посмертным подарком, уродливое создание! Девушка стояла, покосившись. Она действительно была похожа на "создание" или "тварь", восставшую из могилы. Но она пропускала мимо ушей почти все, сказанное жнецом. Ее взгляд был прикован к трупу человека, которого она любила больше жизни. Но камеристка понимала, что ничего не может поделать. Умереть вслед за хозяйкой - вот лучший выход. Однако, игнорируя голос разума, что-то страшное внутри Линды разгоралось. Ее сердце превратилось в бурлящий вулкан, из которого сочилась ядовитая боль, словно лава. Все тело начало пылать. В момент, когда жнец замахнулся вновь, уже с серьезным намерением лишить девушку души, она уже не была камеристкой, Линдой, в конце концов, даже девушкой. Косу жнеца остановили острые клыки волка-оборотня. Луна осветила эту странную картину. Пораженный красноволосый жнец замер перед чудовищным огромным ликантропом. Он смотрел в налитые кровью глаза зверя, все еще не веря в происходящее. Помедлив мгновение, зверь крутанул мордой, отбросив косу Грелля куда-то в сторону. Мужчину немного повело в сторону. Он растерянно поправил очки. - Я не понял...- нервно усмехнулся он.- Это что вообще... такое? Волк бросился на жнеца, но тот успел отскочить. Подхватив пилу, Грелль рванулся к зверю. В этот раз, коса смогла слегка поразить чудовище, оставив ему рваную рану на плече. Ликан бешено взвыл, пытаясь напасть в ответ. Но жнец лишь азартно оскалился, соблазнительно проведя языком по верхнему ряду своих белоснежных клыков. Его заинтриговала эта схватка. - Мне еще не приходилось сражаться именно с "таким". Что ж, все когда-то бывает впервые! Надеюсь, твоя уродливая кровь примет более интересный цвет, когда взмоет ввысь подобно фонтану живописных брызг! Ха-ха! - он отпрыгнул, и вновь кинулся на ликана с разбега.- Проверю это, когда моя прекрасная коса смерти, войдет в тебя, как подобает! Зверь, однако же, сумел совершить непредсказуемый маневр, припав к земле и откатившись в сторону. Скуля, волк бросился в чащу леса. - А ну стой!- Грелль недовольно топнул ногой. - Ты меня уже разгорячил! Мужчина бросился в погоню за дикой тварью, но быстро разочаровался в этой затее. Бедный Грелль сломал каблук на какой-то кочке, да еще и волосы в ветках запутались. - Да уж! Такая шикарная женщина, как я, не создана для того, чтобы бегать по лесу за зверями, как всякие дикари!- с этими словами жнец удалился восвояси.