dumb progress

Они сидят в гараже и молчат. Рик нервно хрустит холодными тонкими пальцами, сжимая в кулаки, Морти промывает мокрой ваткой — в какой-то неизвестной ему химической хуйне — воспалённую рану на руке и хмурит взъерошенные брови, не в силах посмотреть на Рика. — И? — Рик научился читать Морти как открытую книгу. Слишком гордый этот подросток, чтобы высказать свои мысли. — И? Что, «И»? Я не буду это обсуждать! — ожидаемая реакция. Морти кидает ватку в урну и обиженно скрещивает руки на груди, наконец поднимая глаза на деда. — Что произошло, Морти? Мы вечно в какой-то заднице, но вот же курьёз, теперь мы попадаем туда из-за тебя! — О, да, Рик? Я знаю, мать твою! И я не собираюсь оправдываться, не строй из себя жертву. Ты пять сезонов творил хуйню, а меня пристыдил за пару серий, — брови парня начинают нервно подрагивать. — Ты думаешь я здесь жертву строю? Нет, Морти, просто прежде, чем лезть куда-то, стоит уметь постоять за себя. Если бы я не пришёл, этот червь изнасиловал бы тебя! Сука, Морти, червь! — Червь с телекинезом… И вообще, это я тебя постоянно спасаю, тебе так сложно постоять за меня разок? Если бы не наши отношения, хуй бы спас, одна ревность у тебя… — Морти поднимает одно колено на стул, кладёт на него ручки и облокачивается подбородком, обиженно надувая нежно-розовые губки. — Ты мне дорог, приятель, а не просто плоть, которую можно тра- — Рик! — глаза подростка резко расширяются, щёки пунцовеют, — Ты стал другим… Я иду наперекор своим же желаниям, лишь бы ты заметил… — Заметил что? Заметил, как ты стал маленькой копией Рика? О, да, Морти, это я заметил! — теперь Рик скрещивает руки на груди, осуждающе приподнимая монобровь, — Тебе ж любое слово, так «пошёл на хуй», любая похвала, так «ты меня не уважаешь»! Круто, Морти, очень круто, — Санчез саркастично хлопает в ладоши, изображая восторг, — Спасибо, что по существу оценил мои старания, мне этого очень не хватало! — Заткнись, Рик… Ты просто не понимаешь, что сломал во мне ребёнка… Я не привык к этому. Ну… Ты слишком добрый, вот прям пиздец. А я вроде как стокгольмский синдром словил к твоей алкашеской натуре, — Морти поднимает вторую ногу, обнимая их руками и опуская грустный взгляд в пол, — И вроде всё хорошо было… И тут ты… Строишь из себя хорошего, хотя нахуй мне эта возня, мы с тобой давно это обговорили. А ещё ты просто- — Я понял, приятель, не продолжай. Тебе просто нужен старый алкаш, который будет тянуть тебя в приключения, заканчивающиеся травмированием твоего недалёкого мозга, а потом по пьяне будет брать тебя против твоей воли. Я правильно понял? — Н-ну… Хотя бы не так резко переходить на нежности. Я будто с чужим человеком сейчас разговариваю. — К тебе тоже сложно привыкнуть, приятель, — Рик встаёт со стула, подходит к навесным шкафчикам, вводит код от сейфа и достаёт бутылку дорогого коньяка, продолжая говорить, — Ты ж какой-то самовольный. Где то трусливое сыкло, которое боится пульнуть в бюрократа и закопать собственный труп? — Уел… Но я скучаю по прежним приключениям… — Я тоже, Морти… — Санчез отпивает из бутылки нормальное такое количество алкоголя и морщится, — Я не пил целый сезон. — Нет, пил. Привет, Ссак-мастер, — Морти на секунду улыбается, подходит к старику и выхватив у него бутылку, тоже отпивает немного, кривясь сильнее Рика. — Ох, вспоминай больше об этом, предатель жалкий. Чтобы я тебе ещё что-то доверял? — дед возвращает бутылку обратно, допивая содержимое, — Не дорос ещё такое пить! Не превращайся в Рика окончательно. — А ты не строй из себя обиженку, — Морти делает шаг вперёд и обнимает Рика, крепче сжимая и сцепляя руки в замок, — Когда ты творишь хуйню или ведёшь себя как сука, я не могу просто молчать… Намолчался уже, — Рик обнимает подростка в ответ, запустив руку в его волосы, взъерошивая их медленными движениями. С секунду задумываясь о бессмысленности своей жизни и впадая в мимолётную депрессию, Санчез опускается на колени, обнимая подростка ещё крепче. Морти повторяет за ним, тоже опускается на колени и обхватив чужое морщинистое лицо ладонями, смотрит в светло-голубые, бледные, уставшие глаза. Смотрит, не моргая, секунд десять, переводит взгляд чуть ниже и тянется вперёд, увлекая старика в поцелуй. Целует настойчиво, но нежно. Причмокивая, отстраняется, вдыхает воздух и снова целует. Теперь глубже. Блуждает языком в поиске чужого, переплетает. Отстраняется. Дышит чуть тяжелее обычного. Взгляд начинает немного плыть, алкоголь наконец-то ударяет в голову. Рик прислоняет свою ладонь к ладони Морти. Сжимает в своей, а потом берёт её в обе руки, переминает нежные тонкие пальчики. — Когда мы вместе, нам хуёво, — констатирует факт Санчез и возвращает взгляд на лицо подростка. Такое красное от алкоголя, покрытое россыпью веснушек. Щёчки мягенькие, губки припухлые, мокрые, глазки цвета шоколада и тонкие длинные реснички. Он так раздражителен и красив одновременно… — Порознь тоже хуёво, — добавляет подросток и задумчиво насупливает брови. — Да уж… — Рик прижимается к подростку, запускает руки под его неизменную жёлтую футболку, пропуская прохладный воздух и заставляя парня вздрогнуть. Скользит шершавыми ладонями по тонкой фигуре, щупает, мнёт, чувствует. Чувствует, как бьётся чужое сердце и как подросток вздрагивает от опьянённого дыхания в районе шеи и ключиц. Медленно опускает руки ниже, оставляет их на бёдрах Морти и целует смуглую шею, оставляя маленький засос. Вдыхает чужой запах, щекоча чужую кожу и парень снова вздрагивает, кладёт руку на затылок деда и что-то шепчет ему на ухо. Глаза Рика резко расширяются, а в районе паха становится тесно и старик на секунду усмехается. — Вот ты дрянь, Морти, — Санчез задевает края чужой футболки, тянет вверх и, снимая, откидывает в сторону. Перед пьяными глазами предстаёт тонкое худое тело, покрытое веснушками и родинками, вздымающаяся грудь, розовые сладкие сосочки и кожа такая нежная и мягкая… Рик проводит языком по центру от ключиц до низа живота и Морти вздрагивает, издаёт короткий стон, втягивая в себя живот. Резко запускает руку в седую шевелюру, аккуратно поглаживая и Санчез сладко мычит, перехватывая тонкое предплечье, но не убирая. Оставляет сладкий засос в районе пупка, медленно поднимается выше, продолжая целовать. Одной рукой лезет в штаны подростка, нащупывает чужой член и обхватывает рукой, заставляя Морти издать очень пошлый резкий стон. Вторую руку убирает с чужого предплечья и проводит ею по левой руке подростка чуть ниже плеча и тот ругается. — Ай, м-мудак, тут рана! И где твоя «исцелялка»? — Фламинго ба-э-э-тя истратил весь заряд, уж не осуждай его, — саркастично выдаёт Санчез и ещё чуть поглаживает руку рядом с порезом. Морти чуть раздвигает ноги, чтобы было удобнее и крепче сжимает в руках чужие патлы. Стонет на каждое движение старческих рук, выпячивает грудь вперёд, выгибается. Рик начинает облизывать возбуждённый сосок, причмокивать, перестаёт мучать больное плечо подростка и левой рукой обхватывает чужую шею, но не сжимает, просто держит, чувствует, как дёргается чужой кадык и поглаживает. — Ты уже в зюзю, Рик, прекрати, — сквозь стон возмущается Морти, тщетно пытаясь убрать чужую руку со своей шеи. — Мне казалось, тебе нра-э-э-вятся прелюдии. — Только когда не с тобой. Опять ты начинаешь, — убрать руку всё же удаётся, и Морти резко падает на пол спиной, вовлекая Рика с собой. Санчез поднимается на локтях, высовывает руку из чужих штанов и опускает их, медленно снимая и откидывая в сторону, — Может хотя бы ворота закроешь? — Блять, Гараж, закро-э-э-й ворота, — из помещения доносится женский голос и гаражные ворота начинают опускаться, погружая помещение во мрак, но через секунду около двери включается светло-янтарный настенный фонарь, позволивший хотя бы видеть друг друга в приглушённом свете. Рик достаёт из кармана какой-то шарик диаметром в сантиметр и протягивает ко рту Морти. — Съешь это. — Блять, Рик, что это? — Морти воет от недовольства, ждёт ответа. — Просто съешь. Это экспериментальная конфета, она должна размять твои мышцы в области ануса и заставить вну- — Боже, н-не могу поверить, что в такой момент ты пичкаешь меня н-непроверенной гадостью! Больше никаких уколов, теперь конфеты? — Ты хотел старого Рика, дер-э-э-жи! Не съешь, возьму тебя насухую, — дерзит старик и Морти покорно отбирает языком конфету из рук Рика и глотает, поудобнее располагаясь на полу и раздвигая ноги. Санчез достаёт из этого же кармана презерватив, приспускает штаны, — а трусы носить не в его стиле, — надевает на свой член и приставляет к анусу Морти, не входя сразу. Ждёт реакции на конфету. — Ооу, Р-рик, оно… Наверное уже действует, — стонет подросток и придвигается ближе. Рик резко входит и застывает, привыкая и давая привыкнуть Морти. Потом начинает двигаться, сначала медленно, а после скулежа парня под ним, ускоряется. Стоны Морти резкие, надрывистые, мычащие, где-то среди них прослушивается нечленораздельное «Рик» и просто хрипение, вызванное кислородным голоданием. Рик натыкается на чувствительное место, вбивается в чужую тушку всё сильнее, опускается на чужую грудь, утыкаясь носом в подростковую шею. Одной рукой придерживает бёдра Морти, другой сжимает его руку так крепко, словно хочет её сломать. Парень отвечает тем же. Морти кончает первым, выгибается в спине и рычит. Пока парень пытается отдышаться, Рик делает последние толчки и выдыхает. Санчез наваливается на подростка, прижимая весом, и Морти что-то хрипит, скидывая с себя старческое тело. — И опять всё очень хуёво… — Морти кладёт руки на живот, как покойник и смотрит в потолок, тяжело дыша. — Да, и это не исправить, — Санчез встаёт, подтягивает штаны, берёт со стола что-то на подобии космической сигареты и закуривает, смотря на лежащего на полу голого подростка. — Это ты сделал меня таким, знаешь? — Знаю, — Рик кидает на Морти его одежду, — Оденься, — подросток берёт одежду, садится и натягивает на себя старую футболку, продолжая странный диалог. — Жалеешь? — Даже не представляешь, насколько, — Санчез морщится от сигареты и выкидывает недокуренную в урну, — Но хорошо, что ты сам види-э-э-шь эти изменения, а то было бы тяжелее, — Рик дожидается, пока Морти полностью оденется и скептически посмотрев на взъерошенные, шатеновые, влажные от пота волосы, уходит из гаража — вероятно, на кухню. — Да куда уж тяжелее… — Морти поправляет волосы и следует за Риком. С кухни доносится запах рыбной запеканки.