Тепло твоих кукольных рук

Кто бы мог подумать, что такой светлый и яркий молодой человек, излучающий одним своим видом тепло, родился во время снежных бурь, замёрзших водоёмов и кусающих кожу холодов. Середина зимы всегда была важным событием в жизни близнецов — их день рождения, который, несомненно, они всегда справляли вместе. Ни разу они не оставляли друг друга наедине, вдруг пожелав праздновать в одиночку. Наоборот, стремились в этот день быть ещё ближе, чем обычно, ведь им были даны всего лишь сутки, чтобы хорошенько повеселиться. Сегодняшний вечер был наполнен тоской. Путешественник вглядывался в ночное небо, отражающее полотна снега, молча предаваясь воспоминаниям. Это первый осознанный день рождения, который он проводит порознь с Люмин. До начала путешествия с Паймон он проспал так много времени, но лишь сейчас в полной мере осознал, как сильно скучает. Скучает по смеху сестры, по её поздравлениям и крепким объятиям, согревающим во много раз сильнее, чем любое пламя. Итэр как никогда чувствовал себя одиноким. С заложенными за спиной руками, он задумчиво теребил кончики пальцев, скрытыми тканью перчаток. На плаще, которым он спасался от холода, застревали снежинки, а мех на капюшоне пушился под натиском ветра. Почему-то тёплая одежда его совершенно не грела. — Эй. Сзади донёсся голос и Итэр наконец-то соизволил отвлечься от эмоций, постепенно затухающих от осознания, что в ближайшее время он вряд ли сможет просто увидеть свою сестру. Склонив голову немного вбок, путешественник дал понять, что внимательно слушает окликнувшего юношу. Скарамуччу. После произошедшего в Ирминсуле и изменений воспоминаний о Сказителе, они начали путешествовать втроём. Итэр видел, знал и понимал, что тому попросту некуда податься, поэтому и предложил странствовать вместе. Скарамучча же, недолго думая, согласился. Конечно, когда-то они были заклятыми врагами, сражались не на жизнь, а на смерть, но… Когда Итэр увидел другую сторону Скарамуччи, того скромного парня, отказывающегося от оплаты за свою помощь торговцу и достаточно смелого, чтобы вновь встретиться со своими грехами лицом к лицу… Он невольно проникся к нему уважением, смягчился в словах, пусть и не до конца мог забыть и простить все его проступки и преступления. Путешественник лишь стал лояльнее к нему относиться. — Дай мне руку. — Произнёс Скарамучча, протягивая свою бледную ладонь Итэру. Возможно, удивление так явно читалось на его лице, что бывший Предвестник не смог сдержать игривого смешка. — Ха, да не бойся. Я просто отведу тебя в одно место с красивым видом. Путешественник с подозрением прищурился. Когда в прошлый раз он протянул ему руку, это закончилось изменением воспоминаний всего Тейвата. Но сейчас он не чувствовал какой-то угрозы, так называемое шестое чувство дремало глубоко внутри. Итэр протянул Скарамучче ладонь, которую тот тут же схватил, потянув на себя. Не слишком сильно, но этого было достаточно, чтобы путешественник сделал несколько шагов вперёд. — Куда мы? — Я же тебе сказал. Неужели я похож на того, кто будет повторять одно и то же несколько раз? — с ноткой недовольства ответил Скарамучча. — Увидишь. Итэр сдержал вздох, но после приходится сдерживать уже другое желание — сжать чужую руку в ответ, да ещё и переплести пальцы. Путешественник уже некоторое время назад признался сам себе в симпатии к Скарамучче, но вот от него самого каких-то взаимных чувств он так и не заметил. Поэтому приходилось отдавать себе отчёт в действиях, которые он совершал и собирался совершить. Одёргивать себя в какие-то моменты стало чем-то обыденным. Теперь он уже не засматривался на чужие губы, не запоминал каждое движение, научившись контролировать себя. Проходит от силы минут десять, когда сквозь густой лес они выходят к склону. За облаками не видно луны, не видно звёзд. Лишь одна недосягаемая Селестия. Но Итэр точно знает, что за этим непроглядным покрывалом скрываются созвездия, судьбы и другие миры, в которых, возможно, уже успели побывать близнецы. Стоило об этом вспомнить, как внутри что-то затрескалось. Путешественник прикусил нижнюю губу, опуская взгляд к снегу — его вновь окутала тоска. Это совершенно точно убивающее изнутри чувство, самая настоящая пытка для него. — Ну как? Редко такое увидишь, да? Не благодари, я не люблю бессмысленные церемонии. — Самодовольно протянул Скарамучча, сложив руки на груди. Лишь спустя пару мгновений, когда на его слова не последовало никакой реакции, он удосужился взглянуть на Итэра. Итэра, который, походу, был не слишком рад такому подарку. А ведь Скарамучча, прознав от Паймон, что у путешественника сегодня день рождения, лихорадочно искал для того хотя бы что-то напоминающее приятный презент! — Эй, что с тобой? Итэр, дёрнувшись, резко поднял взгляд на Скарамуччу. Его обычно горящие праведным огнём глаза сейчас напоминали потускневшие краски. — Я… Прости, я просто задумался. — Запнувшись, отозвался путешественник. Однако казалось, что каждое слово давалось ему с натяжкой. Скарамучча не совсем понимал, что нужно делать в таких ситуациях. Итэру сейчас явно не хотелось броситься в пляс от радости, а скорее разреветься от каких-то внутренних конфликтов или мыслей. Разве что… Сейчас бывший Предвестник вспоминает, что когда тот ребёнок без имени грустил, то сразу же тянулся к нему, кукле без сердца, чтобы обняться. Скарамучча же, считавший его практически семьёй, неловко, но как можно искреннее обнимал его в ответ. И Итэр был таким же человеком. С чувствами и эмоциями. Итэр был готов как дитя расплакаться, когда его обняли. Ненавязчиво, словно показывая, что это лишь под влиянием ситуации, но он не может себе отказать в попытке обнять Скарамуччу в ответ. Путешественник стиснул парня, спрятал наполненный слезами взгляд в складах одежды. Такой же светлой, как и лежавший под ногами снег. — Знаешь, Скар, — Итэр впервые сокращает его имя, словно сейчас он готов переступить любые им же воздвигнутые рамки. — Я так сильно скучаю по своей сестре… Как только я думаю, что этот единственный день рождения меня так расстраивает, так что же чувствовала она, пока путешествовала без меня? Мы ведь всегда вместе. Были и должны быть… Путешественник практически шептал. С паузами и небольшими запинками, но Скарамучча всё равно разобрал всё до последнего слова. Он не знал, что ответить. Лишь положил руку на чужой затылок, слегка поглаживая. Так, словно боялся спугнуть. — Я так хочу домой… — Просипел путешественник, наконец замолкая. Скарамучча же словно понимал, что слова не могут вернуть Итэра обратно в счастливую жизнь рядом с семьёй и особенно сестрой, которой он так дорожил. Именно поэтому он выбрал в молчании постоять так ещё немного, успокаивающе поглаживая по светлым волосам и всё-таки немного прижимая к себе, словно напоминая, что он рядом. Они стояли так некоторое время, пока их не прервал звонкий девчачий голос: — Что вы тут делаете?! — Проверещала Паймон, поражённая увиденной картиной. Где ж это видано, что её дорогой компаньон обжимался с их пусть и прошлым, но всё же врагом? Скарамучча недовольно цокает, выпуская Итэра из объятий, пока сам путешественник, краснея, смотрел точно под ноги. Ему было неловко, что он вот так размяк перед Скарамуччей! — Идём, Паймон! — чересчур громко зовёт Итэр, шагая в сторону расставленых палаток. Но, не рассчитав свои навыки хождения по спрятанному снегом льду, позорно поскальзывается. Его подхватывают сначала сильным потоком ветра, а после и руками. Наверное, сейчас в глазах Скарамуччи великий путешественник выглядел донельзя глупо, что доказывалось смешком где-то над головой. — Не переживай ты так. Подумаешь, пообжимались немного, спрятавшись от твоей подружки. — Ты!.. Зачем ты переворачиваешь ситуацию с ног на голову? — Ха, а разве я не прав? Итэр, пристыженный, о, Архонты, объектом воздыхания, тут же стремительно покинул место, в которое изначально его привёл Скарамучча. А было оно действительно превосходным. Паймон показывает Скарамучче язык, тут же улетая за Итэром. От такой дерзости парень даже опешил, но уже через пару секунд, используя силы недавно полученного Глаза Бога, обгоняет летающую спутницу, возникая перед путешественником. Скарамучча хватает его за руки, когда Итэр от неожиданности вновь стремительно летит вниз. — И этот человек спас четыре региона? Не поверю. — Усмехается он, но как только Итэр собирается возразить — тут же затыкает его поцелуем. Пересохшие и прохладные губы касаются друг друга, передавая всё накопившееся. — Думал, я ничего не заметил? Учись лучше скрывать свои искры в глазах или целуй меня каждый день. Итэр готов был умереть от того, сколько произошло буквально за пару минут. Он не стал долго думать, тут же отвечая, словно с предъявлением важнейшего условия: — Только если ты будешь целовать меня каждый день в ответ! Схватив Итэра за грудки, Скарамучча вновь целует его, уже настойчивее и совсем безжалостно покусывая чужие губы. Никогда не испытывая подобных чувств, он был полностью ими поглощён, понимая, что лишь один Итэр вызывал в нём желания обнять и поцеловать. Лишь в его компании он мог расслабиться больше, чем наполовину. И лишь его одного он так сильно желал. — О, Архонты, путешественник, ты обязательно объяснишь мне всё, что происходило и происходит сейчас! — Прокричала Паймон, крохотной ладонью закрывая себе глаза. Итэр, конечно, услышал её, но сейчас ему хотелось наконец-то насладиться взглядом Скарамуччи, направленным точно на него, насладиться ощущением от соприкосновения их губ и насладиться этим голосом, говорящим фразы, адресованные лишь ему одному. Смотря в глаза напротив, Итэр готов был утонуть. Он снова стиснул Скарамуччу в объятиях, отворачивая голову в сторону, чтобы спрятать столь сильный постыдный румянец, державшийся на лице всё это время. Это был самый лучший подарок на его день рождения.