Второе января

- Как я здесь оказался? – сонно тянул Мицуки, подымая удивленную заспанную мину с колен Орочимару. Они были на диване в гостиной. В волосах младшего некстати торчали обрывки мишуры, конфетти из хлопушки и ужасно сдавивший голову ободок с красными оленьими рогами. Сказать, что было дурно, значит сообщить миру наглядную ложь: ныла голова, на нем была пропитанная шампанским жилетка, обточенная той самой мишурой, из карманов торчали какие-то красные лоскуты, а поверх лежал лабораторный халат, но больше, конечно же, поражал штатив с капельницей, стоявший рядом с ними. Там висели 2 мешка: один с раствором, который медленно вливался в вену на руке, покоившейся в хватке саннина, а второй – цветной, какого-то карамельного оттенка, и из него с довольной миной через длинную трубку Орочимару тянул загадочный напиток. - Тебе честно ответить, или сам вспомнишь? – без тени издевки интересовался родитель, убирая дурацкие рога из голубых волос. Вопрос был полностью проигнорирован. Взгляд Мицуки уперся в нечто под елкой, противно шуршащее праздничной оберткой и ленточками, от этого шума голова начинала болеть сильнее. Форма опрометчиво напоминала связанного человека. - А это кто? - Это я должен у тебя спросить, Мицуки-кун. Ты притащил его. И это, - Орочимару поднес к лицу чада поближе мятый листок, где красивый ровный почерк поверх какого-то водяного знака сообщал: "Некоему Змеиному Мудрецу и Белому Змею Мицуки, Искренне благодарим Белого Змея Мицуки за содействие в раскрытии двойного агента, а также просим передать отдельную благодарность некоему Змеиному Мудрецу за создание столь прекрасного экземпляра. Будем рады дальнейшему сотрудничеству со столь могущественными людьми и передаем вам подарок к Новому Году. С наилучшими пожеланиями, Лига Злодеев". - Хорошо мы погуляли. Только я едва ли что-то помню, - сконфуженная улыбка в один миг погасла от вида собственных рук. Длинные продольные и очень свежие шрамы наводили на страшные мысли. - А Боруто со мной случайно не было? - Случайно был, - взъерошил волосы в конфетти Орочимару, не спеша отпускать свое потравленное алкоголем чадо с дивана на холодный скользкий пол. – Прилег где-то рядом с уборной наверняка, - он задумчиво вытянул красный клочок из кармана Мицуки, который на проверку оказался длинным сильно мятым и изломанным пером. - Его сильно мутило, как он выразился, от гребаных порталов и агрессивных петухов. Давай-ка лучше откроем подарок, пока он еще не задохнулся. В ответ послышалось что-то похожее на "угу", и медленно оторвавшись от дивана родитель и ребенок потащились вразвалочку к слегка покосившейся от ворочавшегося подарка елки. Отточенный тысячами хирургических операций взмах руки рассек тонкую пленку и ленточки, и перед двумя озадаченными ниндзя оказался двадцатилетний румяный блондин в одних лишь веревках и останках обтягивающих черных штанов, спущенных до щиколоток. Из-за спины торчали весьма "болтливые" отростки, напоминающие скрупулезно ощипанные и опаленные огнем крылья. Осоловелый взгляд по-птичьи узких глаз отчего-то задержался на черноволосом саннине, и жертва перестала дергаться, замерев. - А эта Лига Злодеев знакома с чувством юмора. Прислать змее в подарок птичку – весьма иронично, - сверкал довольством Орочимару, широко улыбаясь. – Особенно такую, которую никто не сможет найти. От таких комментариев "птичка" что-то возмущенное промычала в повязку на рту и приготовилась отбиваться, сбросив бледноту ужаса с симпатичного лица. Когда-то саннин, еще не будучи прославленным и кровожадным медиком, помешанным на бессмертии и знаниях мира, любил сказки про прекрасных птиц-оборотней и как те дурили головы людям. Какая бы сила ни прислала такой изысканный и полезный подарок, он был весьма впечатлен. Змеи любят птичек. Особенно есть. - Где ж вас таких искать, а? – продолжал наигранно запугивать поддатый мужчина, все еще вертя ломанное перо в руках и приближаясь к жертве с сомнительной грацией. Золотистые глаза человека-птицы не успели моргнуть, как повязка со рта была срезана и, слегка задержавшись на плече, упала на пол. - А ну выпусти меня, извращенец! – незамедлительно вылетело отнюдь не из клюва, но с истерическими, как птичий крик, нотками. - Ну, ну, не спеши. Представься для начала, - примирительно выставил руки вперед ладонями Орочимару, перестав нависать над гостем. - Таками Кейго! Я прославленный злодей, между прочим! Развяжите меня немедленно! Н-ну пожалуйста, - взмолился он, пытаясь надавить на жалость, раз угрозы не сработали. - Кейго-кун, приятно познакомиться. Меня зовут Орочимару, и я не люблю такие ярлыки, как злодей или герой. Все слишком относительно, ведь историю пишет сильнейший. Тебе никогда не хотелось стать сильнее, Кейго-кун? Тем временем Мицуки, слегка растеряв интерес к чужому подарку из-за своих не менее сомнительных моральных принципов, чем у Ястреба, незаметно слился искать свое Солнце. Слишком долго не пришлось. Как и предполагал мудрейший из выживших саннинов, Боруто валялся на полпути к туалету, заливая пол слюной. - Боруто, вставай, просыпайся, - своим обычным дружелюбным тоном Мицуки начал бережно тормошить спящее на кафеле блондинистое тело. Не сразу, но друг приоткрыл заспанные глаза и с мученическим стоном повернул голову к нему, приподнимаясь на руках: - И-и тебе доброе... Аа-а-а, больно!... утро, Мицуки. Он помог шатающемуся и зеленеющему товарищу подняться и дотащиться к раковине, чтобы освежиться. - Боруто, ты помнишь, что мы вчера делали? – задал насущный вопрос, подпирая стенку рядом. - А то как же! Такое не забудешь! – выдергивая голову из-под струи холодной воды, отвечал Узумаки. – Ты уже видел "канарейку" свою ненаглядную? - Ты имеешь в виду того парня с крыльями? - А кого ж еще! Совсем ничего не помнишь что ли? Мы неплохо так гуляли по какому-то миру, потом ты с дуру перепутал этого хмыря со мной и повис на нем, что-то там про солнце бормоча. Потом он что-то ляпнул про меня и тебя и хотел улететь бить морду какому-то Джинсу. Ты разозлился, запылал как-то странно, в драку с ним полез, ПОБЕДИЛ, выдрал перья "на сувениры", связал. А когда к нам какой-то упырь подошел с похвалой, ты начал гордо вещать про Белого Змея, Орочимару и медицинские опыты... - Так, - прервал Мицуки этот странный бред, чувствуя подкатывающую головную боль от рассказа, - а почему я забрал пернатого? Ой, ощипанного, с собой? - А кто сказал "мне нравится эта канарейка, я ее родителю на опыты сдам, если вы не против"? - Я? - Ну не я же, даттебаса! Упырь был явно впечатлен и даже что-то нашкрябал на салфетке, тебе всучил и что-то про Лигу болтал, я не расслышал. Ты ответил, что "злодей" - это лишь временный ярлык и еще что-то очень умное. Упырь все понял и ушел. А потом ты домой попросился, ну вот мы и дома. У тебя дома. Так, на второй день Нового Года, началась длинная история перевоспитания двуличного Ястреба в вкусную Канарейку для Белой Змеи.