(Не) просто друзья

В комнате общежития царит гробовая тишина. Чонин потерянно и со слезами на глазах смотрит на фонарик телефона, который то и дело то загорается, то гаснет и тихо нервно вздыхает. Он со всхлипом роняет голову и подтягивает к груди колени. Обнимает их и подавляет ещё один всхлип, чтобы не разбудить Джисона, хоть тот и так не спит. Проснулся, когда услышал резкое открытие двери, а после увидел Чонина, который явно был чем-то очень огорчён и расстроен сильно. Спрашивать не решился, мало ли что. Но сейчас, кажется, любопытство его взяло верх, поэтому он тихонечко подошёл к Яну и присел на кровать, мягко приобнимая его за плечо. *** — Хён… ты мне… нравишься. — Мы просто друзья, Чонин. *** Чонин, кажется, ни на что не реагирующий, снова всхлипывает и воет вголос, то и дело нервно вздыхая и роняя всхлипы. Джисону не нужно спрашивать, что произошло, он и так знает ответ. Дошло наконец до его сонного мозга. Сегодня Чонин все-таки решил признаться Чану в чувствах, и тот, видимо, его отшил. Не удивительно. Бан Чан сейчас не настроен на отношения. Вообще ни на что не настроен, кроме камбека, который вот-вот будет. 7 октября у парней наконец-то выходит новый альбом под названием Maxident, поэтому Чан нацелен только на то, чтобы всё понравилось фанатам. — Он сказал, что мы просто друзья, Джисон. Между нами и правда ничего быть не может. А я просто влюблённый придурок — всхлипывая, ревёт Чонин. Его плечи ходят ходуном, мокрые дорожки продолжают стекать по щечкам, капая на футболку. Парень хватает подушку и прячет в ней лицо, чтобы его истерика не помешала Чанбину и Сынмину. Хотя уже поздно. Вышеупомянутый Чанбин стоит на пороге комнаты со стаканом воды и бутыльком валерьянки. Для него всё, что здесь происходит довольно привычно. Это Сынмин постоянно бесится с вот таких вот истерик Чонина. — Ты и правда придурок, мелкий — качает головой Со и тянет Яна на себя за плечо. Он с уверенным, даже грозным видом протягивает ему стакан, в который накапал валерьянки и присаживается на корточки, чтобы быть на одном уровне с младшим. — Только не в плане влюблённости. А в том, что убиваешься по кому-то — хмыкает старший и с непонятным возгласом выхватывает стакан, который Чонин хотел разбить о стену, из рук младшего. Позволить Джисону спать на осколках нельзя. Да и вообще. Чонин с ума сошёл? Какого хрена он поперся в студию? Знает же, что Чан никого не слушает, когда работает, но тут, видимо, он всё услышал, раз младший сидит в истерике. О его чувствах знают лишь Сынмин, Чанбин и Джисон. Последний вообще работает у него советчиком. Пускай и советы не особо помогают. Не может Чонин заполучить сердце лидера, а ответа на своё признание тем более. У него уже проскальзывала мысль о том, что лидеру уже кто-то нравится или кто-то есть, но оставлять жалких попыток не собирался. — Чанбин, завались — хмыкает Джисон и удивленно наблюдает, как Чонин резко встаёт с кровати и выходит из комнаты, в отчаянии громко хлопнув дверью. Он переглядывается с Чанбином и тихо вздыхает, падая на кровати. *** Прохлада вечера немного отрезвляет. Чонин успокаивается. Он сидит на лавке возле парка и ковыряет носком ботинка асфальт. Смотрит вникуда и даже не замечает ничего вокруг себя. Его даже не смущает то, что фонарь, под которым он сидит, погас на некоторое время, а после снова загорелся. Ему абсолютно всё равно. Парень поднимает глаза к одинокой Луне, вокруг которой даже звезды не желают загораться, и снова всхлипывает. Ну сколько можно? В голове всплывают несколько хороших моментов, которые Чонин навсегда запомнит, ведь в них присутствовал Чан. Лидер всегда проявлял к макнэ максимум внимания, и Чонину казалось… Только казалось, что может быть, у них что-то сложится. Но оказалось, что нет. Окликает Яна знакомый голос. Он встречается взглядом с Хëнджином и несколько виновато смотрит на него, ясно понимая, почему старший зол. Чонин ушёл слишком далеко от общежития. Он и не заметил, как полчаса ходьбы пролетели словно секунда, и вот он оказался возле парка. Хван с тихим усталым вздохом падает на лавку рядом с макнэ, отчего тот подпрыгивает на месте, и поправляя кольца на изящных пальцах, говорит: — Чан-хëн убьёт тебя, Чонин-а — и поднимается с лавки, утягивая парня за собой. Тот в ужасе мотает головой и снова садится на лавку, обнимая себя всеми конечностями. Глаза его снова на мокром месте, с губ срываются звуки, похожие на скулёж, дыхание прерывистое и очень тихое. Он издаёт тихий вой и прячет лицо в коленях под усталые вздохи Хвана. Тот, не видя смысла уговаривать, берёт Яна на руки и как можно скорее тащит это чудо в общежитие. *** Суета в комнате не стихает уже примерно полчаса. Чонин сидит в домике из одеял и совершенно не хочет показываться мемберам. Он получил свой выговор, еле сдержался, чтобы опять не разреветься, и ушёл в свою комнату, где спрятался от всего мира. Теперь о его влюблённости знает вся группа. Кошмарно. Просто ужасно и даже неприятно. Да и к тому же Чан отчитал его при всех. От этого ещё хуже. Чонин медленно встаёт с кровати, выходя наконец из своего убежища, и идёт к двери, направляясь в туалет. Дорогу ему преграждает Феликс, который своим басистым голосом спрашивает куда он собрался, и хмыкает, получив ответ. Он открывает макнэ дверь и провожает его взглядом до самого поворота в другой коридор, после поворачивается к мемберам и спрашивает, шепча: — Он совсем свихнулся, простите? Я даже и не думал никогда, что такой как он, может залипнуть на такого парня, как наш лидер — и снова выглядывает в коридор, проверяя не пришёл ли младшенький. Не хотелось бы обидеть или задеть его своими словами. — Ага, — хмыкает Сынмин. — Интересно, такие концерты теперь каждую ночь будут? Может нам к нему ещё охрану подставить, а то мало ли свалит куда — его голос смягчается и в нём появляются некоторые сожалеющие нотки. Парень тихо вздыхает и зевает. Он хмурится и оглядывает мокрые волосы и лицо Чонина проницательным взглядом. Медленно кивает чему-то своему и клонит голову вбок, опуская взгляд ниже. — Успокойся, Чонин-а. Это не конец света в конце-то концов — вздыхает Джисон и подбегает к парню, чтобы растянуть его щеки и развеселить, но довольно грубое «стой» от Минхо заставляет вытянуться по стойке смирно и отойти чуть назад, давая старшему чуть больше пространства. Ли медленно, грациозно, словно кот, подходит к Яну и осторожно обхватывает его плечи рукой. Ведёт к кровати и усаживает. Он присаживается на корточки, кладет свои руки на чужие колени и смотрит прямо в глаза, которые заволочены слезами. Его губы трогает мягкая улыбка, парень мягко треплет младшего по щеке, по-отечески гладит по голове и очень тихо, словно заколдовывая, просит успокоиться и глубоко вдохнуть, что Чонин и делает, когда очередная слезинка падает с его носа прямо на руки старшего. Минхо улыбается и садится на кровать. Он прижимает младшего к себе, машет быстро остальным мемберам рукой и показывает знак «ок», что означает, что всё будет хорошо. Сынмин и Феликс хмуро переглядываются и качают головами, с важным видом размещаясь на кровати Джисона. Не хотят они уходить. И дело не во вредности. Дело в Чонине, которого они не хотят оставлять один на один с проблемой. Страшно даже подумать о том, что может сделать с собой мальчик, которому буквально разбили сердце. Пускай Чонин и совсем не мазохист. — Можете идти спать. Я в порядке — шепчет Чонин и глубоко вдыхает, оторвавшись от груди Минхо. Он для подтверждения своих слов ложится под одеяло и, поджав губы, снова глубоко вдыхает. Все мемберы, как старшие братья, подходят к нему. Каждый говорит что-то веселое, позитивное, просят не загоняться и уходят, пожелав сладких снов. В комнате остаются только Минхо и Джисон. Ли кивает Хану на кровать, чуть нахмурив брови, и гладит Яна по голове, взаправду ощущая себя старшим братом. Он сидит в комнате до тех пор, пока в ней не становится тихо и слышатся лишь сопения двух парней. *** Утро хреновое. Чонин поднимается с кровати, идет в душ, после одевается и быстренько бежит в столовую. В коридорах гробовая тишина, только тихое шарканье ботинок отбивается от стен. Чонин вздыхает сонно и смотрит на часы, которые успел нацепить. 8 часов утра. Вот ведь закон подлости! Когда никуда не надо, или просто выходной, парень просыпается ни свет ни заря, а если надо на учёбу, то еле-еле разлепляет глаза и собирается как сонная муха. Дверь одной из комнат внезапно открывается, заставляя Чонина отпрыгнуть вбок, хоть это и не очень помогло: он всё равно ударился плечом. Из вышеупомянутой комнаты выходит довольно бодрый Минхо, облачённый в джинсы и чёрную рубашку. Старший сканирует макнэ взглядом и прикрывает дверь, тихо вздыхая. Его губы расплываются в мягкой улыбке, глаза мимолётно оглядывают открытые участки кожи парня. Ну мало ли что. В молчании проходит минута. Минхо глазеет на Чонина, молчит, губы его изредка подрагивают, принимая форму полуулыбки, а пальцы прячутся в карманах джинс. На его лице на мгновение застывает удивление, а после он отходит чуть в сторону, выпуская лидера из комнаты. Чонин прячет лицо, на котором появилось виноватое выражение, за влажными волосами и медленно разворачивается, идя туда куда спешил до этого. Руки он складывает за спиной, голову чуть опускает и ступает по деревянному полу тихо-тихо, словно мышка. Он слышит шаги позади, но нет смысла оборачиваться. Он и так знает кто это. Либо Минхо телепортировался, либо Чонин шёл так медленно, что его даже улитка смогла бы обогнать, но в любом случае Ли чуть приостанавливает его, положив руку на плечо. Младший смотрит на него непонимающе и вздыхает устало, а замечая Чана вообще хочет сбежать. — Чонин, прекрати уже. Ты не сможешь избегать его постоянно — говорит Ли, когда Бан уходит дальше, и разворачивает Яна в нужную сторону. Медленно ступая в сторону столовой, Чонин снова лицезреет спину лидера и останавливается, решив уже точно развернуться и уйти в комнату. — Не-а, — слышит он шёпот старшего и чувствует чужую руку на своей спине, которая подталкивает его ко входу в столовую. Через силу парень всё же переступает порог и выдыхает, когда замечает, что лидер болтает с кем-то весело по телефону. В его голове прорезается мысль о том, что вчера он повёл себя и правда как придурок. Сбежал, так ещё и истерику закатил. Стыдно перед всеми до невозможного, а перед Минхо особенно, ведь тот остался, судя по всему, до конца. Чонин слышал его дыхание, когда только-только начал проваливаться в сон. Ян подходит к пункту выдачи, берёт тарелку с сырниками, чай и медленно идёт к самому первому столику от двери. Ожидая Минхо, он лазит в телефоне, медленно бегая по строчкам каких-то новостей, и вздыхает. Он отрывает взгляд от экрана, поднимает его и лишь тихо вздыхает, борясь с желанием уйти и с голодом. Чан присаживается напротив и, кажется, совершенно не смотрит на макнэ, который ковыряется в тарелке, словно не хочет есть, но на самом деле он хочет, просто ожидает Минхо. — Чонин, Чан, сегодня у нас прослушка, помните? — Минхо наконец подходит к столу и весело улыбается, присаживаясь. Младший лишь хмуро угукает, думая, что он полный идиот, раз где-то в своих мыслях устроил себе выходной, и подпирает голову кулаком, отодвигая тарелку, чувствуя пропажу аппетита. — Ешь — твёрдо говорит ему Минхо и придвигает тарелку обратно, хмурясь. На Чонина наконец-то смотрит Чан. Старший подпирает голову рукой, вздыхает и одним только взглядом указывает на еду, отчего парень только вздыхает тихо и медленно кивает, с кислой миной на лице. Он кусает сырник, совершенно забыв про сгущёнку, и запивает чаем под одобрительные кивки Минхо. Чай заканчивается быстро, а три сырника до сих пор лежат на тарелке нетронутые. Чонин поднимается из-за стола, решив отнести тарелку обратно, но его останавливает Минхо, точнее его рука, которая приобняла парня за талию. Старший забирает из рук макнэ тарелку, ставит её на стол, макает один из сырников в сгущёнку и подносит его к губам Чонина, говоря лишь «кусай», что младший, собственно, и делает, ведь деваться некуда. Он тянется чуть вперёд, чтобы доесть сырник, но останавливается, замечая на себе взгляд Чана. Он прикрывает глаза и быстро выхватывает зубами еду из рук Минхо, после так же быстро относит кружку в мойку и ретируется из столовой. Краем уха слышит довольно громкий вздох Минхо, но не обращает внимания. В комнате царит тишина. Джисон обнимает одеяло, смотря уже десятый розовый сон, в то время как Чонин удобно располагается на кровати, накидывая одеяло на плечи и всё думает-думает-думает. Думает обо всём, пытается отвлечься. В голову лезет что-то очень глупое и в какой-то степени даже неприятное. Чонин падает на подушку, кутаясь с головой в одеяло, и вздыхает. Он дотягивается до телефона, кое как снимает его с зарядки и падает обратно. Включает и выключает его несколько раз, а после прячет под подушку и поворачивается на бок, прикрывая глаза. *** Раскат грома заставляет группу испуганно вздрогнуть. Чонин еле заметно сглатывает, надеясь, что глаза поскорее привыкнут к темноте и он сможет увидеть хоть что-то без фонарика, к тому же у него уже глаза устали от яркого света. Снова сверкает молния, заставляя макнэ откинуться на спинку стула и прикрыть глаза рукой, вздыхая. Погода испортилась совсем. Из-за бури отключился свет, скорее всего дерево какое на провода упало. Теперь парни сидят здесь с недоделанными делами. Точнее сказать, они даже ещё не начали. Сидели просто болтали, а когда собрались, им вырубили свет. Если бы знали, что такая фигня будет, остались бы в общежитии. — Может загадки погадаем? — предлагает весело Джисон и усмехается, направив свет фонарика на искажённое лицо Минхо. Загадки ведь не только детские бывают. — Зимой и летом одним цветом — усмехается Хëнджин. — Ëлка. — Не-а. — Диван. — Нет. — Тогда…? — Хан Джисон! То есть.. белка — усмехается весело Хван и смеётся тихо, получив неоднозначную реакцию на ответ. Он слышит усталый вздох Чонина и наводит на него фонарик, отчего макнэ хмурится и закрывает лицо руками, что-то бубня. — Чонин, я тебя сейчас водой оболью — хмыкает Хëнджин и для убедительности откручивает крышку от бутылки. В его действиях наблюдается серьёзное отношение ко всему, поэтому Чонин примирительно выставляет руки перед собой и улыбается. — Долго, интересно, мы тут ещё сидеть будем… — бубнит он, скосив взгляд в сторону, и вздыхает, снова поймав на себе истребляющий взгляд Хвана. Гром гремит уже чуть дальше, обходит стороной гроза Сеул, а небо очищается, становится вновь голубым и красивым. Дождь уже не стучит по крышам и окнам, погода налаживается. Скоро и свет должны дать. — Ва-ау! Чонин на третьем месте среди самых красивых мужчин-айлолов! — присвистывает Джисон и показывает экран своего телефона мемберам. Он играет бровями, смотря на макнэ, и хмыкает, загадочно улыбаясь. — Ва-ау.. — закатывает безучастно глаза Чонин и откидывается на спинку дивана, цокая языком. Он поднимается, качая головой, продолжает цокать и выходит из комнаты. Прикрыв дверь, парень вздыхает и медленно идёт в сторону туалета, без особого интереса оглядывая стены здания JYP. Тут ничего не меняется. Всё как всегда. Зайдя а туалет, Чонин сразу же идёт к раковине. Он заглаживает свои блондинистые волосы, которые скоро перекрасит в розовый, назад и вздыхает. Смотрит на своё отражение и чуть улыбается, медленно хлопая глазами. В свете фонарика его глаза кажутся чёрными, а волосы словно светятся, на губах появляется улыбка и срывается вздох. Чонин умывается ледяной водой и, выключив её, медленно шагает обратно к парням. — Я думал тебя украли! Чего так долго? — восклицает Джисон, когда Чонин открывает дверь. Ян лишь вздыхает и хмыкает, выключая фонарик. В темноте он не видит непонимающих взглядов парней. Он лишь проходит к креслу, присаживается рядом с Чаном и перебирает пальцами по коленям. Он жмурится, когда свет наконец озаряет тёмную комнату. Вся группа наконец радостно вздыхает и поднимается со своих мест. Чонин тихо нервно вздыхает, когда Сынмин подсаживается к нему и начинает шептать что-то о том, что стоит взять быка за рога и действовать, а не устраивать ночные истерики. Ян лишь кривит лицо и качает головой, натягивая наушники и подходя к микрофону. Такое рвение к труду ничуть не удивляет мемберов, каждый понимает, что Чонин хочет поскорее свалить отсюда. Но не догадываются куда и зачем. — Кое-кто от кое-кого заразился рвением — хмыкает Минхо и ловит на себе взгляды Чонина и Чана. Макнэ и лидер обращают друг на друга свои взгляды, но в то время как Чан пялится на Чонина, младший с некой болью в искажённом лице отворачивается обратно к микрофону. Остальные только вздыхают. *** Чонин медленно вплывает в излюбленный клуб, оглядывается и облегченно вздыхает, словно его выпустили на свободу, держа в клетке несколько месяцев. Парень поправляет свою рубашку и направляется прямиком к барной стойке, решив выпить стаканчик макголи. Ничего же страшного не будет, верно? К тому же Чонин не ребёнок, ему никто не запретит. Да даже если запретит, то слушать не станет. Кроме Чана, конечно. Он кстати снова сбежал. Нет у него желания что-либо делать, а сидеть в комнате общежития тоже не хочется, тем более Джисон свалил куда-то с Минхо, оставив Чонина совсем одного. Предатель. Как так можно вообще? — О! Макнэ он топ, привет — улыбается бармен, крутя в пальцах трубочку для коктейля. Он как никто другой знает, кем является Чонин, и именует себя главным слушателем Stray Kids, потому что дружит с этим парнем очень долго. — Не ори ты, — цокает Ян и вздыхает, присаживаясь на высокий барный стул. Он тоже берёт трубочку и начинает по-всякому крутить её, думая о чём-то. Но ни одна мысль не задерживается в его сознании надолго. — Что пьем? У тебя такой задумчивый вид, будто думаешь какой напиток лучше — улыбается бармен и подпирает голову обеими руками, упираясь локтями в поверхность стола. Он чуть виляет задницей и улыбается, словно солнышко, ожидая. — Ну… макголи давай — кивает Чонин и подпирает голову рукой, вырисовывая причудливые узоры на стойке. М-да, в такое время обычно тут, в клубе, очень скучно. Наверное именно поэтому Чонин любит здесь бывать. Тихо и спокойно, без лишней суеты. Принимая стаканчик из рук бармена, Чонин лишь коротко кивает и чуть улыбается, после уходит на диванчик. Вечер только начинается. Чонин удобно располагается на диване и тихо вздыхает, потягивая напиток через трубочку. Он делает небольшие глотки и изредка прикрывает глаза, чувствуя как алкоголь обжигает горло. Неприятно. Но после остаётся приятное послевкусие, которое заставляет улыбаться, а глаза блестеть. В первую минуту, когда Чонин слышит звонок телефона, он лишь медленно хлопает глазами, думая, что что-то не так с музыкой в зале, но в итоге буквально просыпается и вытаскивает телефон из кармана джинс. До его ещё не полностью пропитого мозга быстро доходит, что сейчас придёт его конец, и он останется вечно молодым и пьяным. Проверив свой голос на трезвость, Чонин отвечает Джисону, издав нервный вздох. — Чонин! Ты где?! — Я в… — Не оправдывайся! Дуй обратно! — Ты мне даже слово вставить не даёшь, Джисон-и — хмыкает младший и тихо икает, взбалтывая содержимое стакана. Он твёрдо встаёт на ноги, подходит к барной стойке чтобы отдать стакан и снова слышит возмущения Хана: — Опять ушёл и ничего не сказал! Даже не смотри на меня такими же умоляющими глазами, когда Бан Чан будет снова тебя отчитывать! Да ты явно сумасшедший, раз постоянно нарываешься! — Всё сказал, хëн? Я скоро буду — обиженный Чонин бросает трубку и покидает здание клуба, махнув бармену на прощание рукой. *** — Где ты был?! — громкий возглас шестерых человек в унисон заставляет Чонина болезненно зажмуриться и упереться спиной в стену, вздохнув. Он и не ожидал, что группа выйдет встретить его. Вообще, он был бы рад просто по-тихому прошмыгнуть в комнату, но Джисон решил, видимо, устроить сегодня танец на его костях, ночи ему явно было мало. — Чонин, ты что-то совсем распустился со своей влюблённостью. Давай соберись, скоро же камбек, ну! — одному Минхо явно по душе успокаивать и трясти Чонина, чтобы тот наконец собрал остатки разума в кучку. И как после этого его вообще можно назвать холодным и злым? — Да не могу я.. Я… ой.. — мямлит макнэ и прячется за широкой спиной Чанбина, заметив лидера. Чан медленно подходит к группе, выискивает взглядом младшего и, определённо точно найдя его, жестом руки указывает Чанбину чтобы тот отошел в сторонку. Лицо его напряжено, глаза словно почернели, а губы сжались в тонкую полосочку в недовольном жесте. Бойтесь недовольного Бан Кристофера Чана. — Нечего сказать? — Чан не церемонится. Он, потеряв терпение и откровенно задолбавшись слушать тишину и нервное дыхание макнэ, нарушает её, не давая младшему даже с мыслями собраться. — Расходитесь давайте. Иначе тоже попадете под горячую руку — хмыкает лидер и тихо вдыхает, беря себя в руки, и руку макнэ в свою заодно. Чан ведёт Чонина куда-то вглубь здания и пока молчит, но не злится, как несколько секунд назад. Он даже шаг сбавил, чтобы плетящийся сзади Чонин не отставал. Медленно ступая по коридору, в котором нет ни души, Чонин чувствует, как сердце его танцует чечётку, и тихо сглатывает, боясь, что лидер услышит его. Глаза его бегают по стенам, лишь бы не встретиться со взглядом Чана, который через каждую миллисекунду кидает его на младшего. Люби меня днями-ночами… — Чонин, ты явно сошёл с ума — Чан открывает дверь своей студии с помощью ключ-карты, заводит в неё парня и усаживает на диван. — Разве? — Ты сходишь немножко с ума от своей любви ко мне — шепчет старший и присаживается на корточки, беря руки парня в свои. Те трясутся, а на глаза макнэ наворачиваются слезы, губы чуть дрожат и то и дело сжимаются в тонкую полосочку. — Хëн… хватит. Ты сказал, что мы друзья, так что прекрати заводить эту тему. Я тебе и слова больше не скажу, не обниму, так, как не обнимаются друзья, мемберы и остальные, только не заводи больше эту тему и забудь… мои слова — твёрдо и уверенно заявляет Чонин, смотря прямо в глаза Чана. Они даже словно почернели, раскрывая для старшего всю ложь, которую сейчас сказал младший. От этого на губах Бана появляется лёгкая улыбка. Он вытягивает руки, обвивая спину парня, и прячет лицо в чужих коленях. Он чувствует, как вздрогнул Чонин, а после крупная дрожь прошлась по его телу, словно электрический ток. Чувствует всё то напряжение, которое скопилось в теле Чонина, после того, как он увидел Чана, отчего, собственно, и спрятался за широкой спиной Чанбина. Неудивительно, что все знают, каков Чан в гневе. — Забыть? Не смеши меня, малыш — усмехается Чан и упирается локтями в чужие ноги, заставляя их хозяина чуть сжаться и вздохнуть. Чонина слишком сильно смутило это «малыш». Захотелось сбежать от лидера, как от страшного зверя (коим он совсем не является ^^), но куда и как? Да никак и никуда. Чонин не сможет, да и, честно признаться, не очень-то хочет. — Неужели ты и правда закатил истерику, м? — слишком дьявольская улыбка. Что делать?... — Х-хëн, прекрати и отпусти меня, если не хочешь выйти на сцену со множеством пластырей на красивом лице.. — вздыхает Чонин и двигается чуть назад, готовый брать ноги в руки и бежать куда-нибудь, лишь бы успокоиться, или чтобы его успокоили. — Серьёзная угроза, — смеётся Чан и притягивает парня обратно за бёдра. Чонин издаёт звук похожий на писк, его глаза округляются, когда он чувствует сильные руки на своих бёдрах, а внутренний голос вопит о том, что Чонина хотят отчитать, а не… Кхм. Чонин просто маленькая похотливая задница, вот и всё. Ничего такого. — Ответь на вопрос, Нин-и. Не хочу обидеть, но ты явно сумасшедший, потому… — Потому что убиваюсь по кому-то? — И кто же тебе такое сказал? Придушу некого Минхо за такое.. — Это не он, хëн.. и вообще, почему тебя это так волнует? Ты сказал… — Я сказал, что мы друзья. Но не думаю, что у меня к тебе дружеские чувства. — Но.. Ты же.. — мямлит Чонин, не зная куда деть свой взгляд. — Так, стой! Отвечай за свои слова! Ты меня своими словами до истерики довёл! Тогда какого хр… — Не ругайся — перебивает младшего Чан и хмурится, осторожно сжимая его руки, боясь, что и правда на сцену выйдет с пластырями на лице. Чонин слишком импульсивный для довольно взрослого человека. Поэтому Чан и назвал его малышом, делая намек на то, что он всё ещё ребёнок. — Я не хотел этого. Я очень долго думал и надеялся, что то, что я чувствую к тебе пройдёт со временем. Я пытался отрицать чувства, но ты пробуждал их заново. Я думал, что если скажу, что мы просто друзья, то смогу убедиться в том, что… — вздыхает Бан и немного дует губы, всё ещё держа чужие руки в своих. — все чувства это бред сумасшедшего, но ты продолжал доказывать обратное — начав бубнить, словно смутившийся школьник, он заставил Яна тихо хихикнуть и нервно вздохнуть, когда он почувствовал, что его бёдра снова оказались во власти сильных рук. — Скажи лучше, что просто боишься отношений. — Отношений? Почему я должен бояться, Нин-и? — Знаешь,.. твоя реакция была слишком холодной на моё признание — хмыкает младший и всё же забирается на диванчик с ногами, не удосужившись снять кеды. Он складывает руки на груди, испепеляющим взглядом смотря на лидера. — И ты мог бы сам пойти за мной ночью, а не просить Хëнджина — бубнит Ян и совсем отворачивается, не желая смотреть на красивое лицо, которое хочется расцеловать. Царапины были лишь отвлекающим манёвром, была бы у парня настолько сильная воля, он бы засосал лидера прямо сейчас, но он не может. — Это уже другой разговор. Я узнал о твоём уходе, когда Хван уже убежал тебя искать — Чан поднимается с пола и садится на диван. Он разглядывает свои изящные руки и всё никак не перестанет кидать взгляды на Чонина, который лишь тихо хмыкает, мол, понятно всё и поднимается с дивана. — Ты можешь, пожалуйста, успокоиться? — вздыхает старший и хмурится, тоже вскакивая с диванчика. Он подходит к окну следом за макнэ и смотрит на темнеющее небо. — Ты сам не спокоен, — хмыкает младший и качает головой, тихо цокая языком. Он складывает руки на груди и дует губы, чувствуя как медленно его отпускает напряжение. — У меня хотя бы нервозности нет. И, кстати, какой алкоголь ты пил? Я не услышал — уголками губ улыбнувшись, спрашивает старший и вздыхает. Он разворачивается к младшему корпусом, смотрит проницательным взглядом. Чонин лишь вздыхает, не смотрит на него, словно игнорирует. Алкоголь его не взял, значит всё хорошо. К чему вообще спрашивать? Какая разница? — Ты в который раз сбегаешь, и я всё никак не могу поговорить с тобой — хмыкает Чан и стучит носком ботинка по полу. — Ты в последние разы только ругал меня — хмыкает в ответ Чонин и цокает языком. Он поправляет светлые волосы и хмурится. Парень смотрит на часы и медленно разворачивается лицом к двери, решив прекратить довольно бессмысленный разговор. Он чувствует чужие пальцы на своём локте и медленно разворачивается. Его взгляд встречается со взглядом Чана, вздох в который раз срывается с губ. Чужие руки медленно перемещаются на талию, поднимаются выше, прижимая хрупкое тело к сильному, а нос утыкается, в блондинистые волосы. — И вот опять ты сбегаешь! Неужели тебе разговор со мной в тягость? — шипит Чан обиженно и хмыкает, не собираясь отпускать парня никуда. — Да нет. Просто ты на взводе и я боюсь увидеть реакцию.. — Чонин, прошу, прости. Я и правда не в лучшем состоянии, но очень хочу сейчас забрать свои слова назад и стать парой — голос Чана становится на тон потише. Он удобно облокачивается на окно и прижимает крепко Чонина к себе. — То есть быть не просто друзьями..? — Нет. То есть, быть больше, чем друзья, малыш.