Утро с совой

За окном уже вовсю светило солнце. Город с простецким названием «Имп- сити» давно ревел авто- двигателями, гудел, ругался, в десяток этажкй, матом и прочими нелицеприятными ругателствами, которые здесь, в Аду, чистой воды норма. Хотя, откуда Блицу это известно? Он же всё ещё сладко спит на мягчайшей постели, облачённой в простынь из лучшего шёлка, но точно знает, что это так. А чертёнка ничто не волнует, ему тихо, спокойно, да ещё слева пушистый совиный бок пригревает. Красотища! Не зря он у Столаса остался. Вообще, этого не разу не планировалось, вот от слова совсем, однако ж, принц уговорить умеет, даже Блица, пусть сделал это не он, а бутылка дорогущего вина, припасённого для жаркой ночки. Ну и жалобные птичьи глазищи, может чуть- чуть, совсем капельку. Может быть даже то, что имп сам не горел желанием переться домой ночью, особенно когда за окном дождь льёт в шестнадцать вёдер, а в голове играет алкоголь. Неплохо было бы записать у себя в телефоне: «Отпиздить Столаса под хвост за винную попойку, сволочь ткая! UPD: НИКОГДА не бухать с этой птицей!!!», на будущее, но всё потом, а сейчас Блиц занят не менее важным делом. Он спит. Вернее сказать, дремлет — то самое абсолютно дурацкое состояние, когда вроде проснулся, но покидать такую шикарную постель, которая уж точно берёт все призы, по сравнению со старым диваном дома, настолько впадлу, что всеми вселенскими силами засыпаешь обратно. Обычно имп всё время по ночам мается — то рука затекла, то хвост лежит не так, но у принца в кровати…трусиля Люцифера, это — лучшее время за всю его жалкую жизнь. Сквозь плотные шторы сна, он вдруг почувствовал нежное, почти материнское, прикосновение к плечу. Столас. Конечно же Столас, но во сне, Блицу видится образ Тилы — его матери, которая, в отличае от отца, любила просто так, за то, что он — сын, а не за талант и количество выручки. Так, как и должны любить родители. Хотя, за тысячи лет, в Аду почти стёрлось понимание любви, какой бы то ни было. Все ищут выгоду. Отец, Столас, даже сам Блиц, не раз жестоко потоптавший чужие чувства. Впрочем, не к чему сейчас об этом думать. Чертёнок плотней прижимается к мягонькой птице. Ох уж эти пёрышки. Интересно, сколько принц их вычёсывает ради такой шелковистости? А пальцы гибкие, твёрдые, с небольшой шероховатостью, которая очень приятно чувствуется, поднялись с плеча к рогам и слегка пощекотали основание. Блиц оскалился. Совсем не от злобы, скорей от того, что ему было приятно. Видимо Столас это заметил, потому что движение повторилось, а затем, пальцы скользнули вниз, на спину и медленно- медленно прошлись по ней, не доходя до хвоста, за что рогатый был очень признателен, иначе это походило бы на приставания. Тот факт, что принц относился к нему настолько внимательно даже льстил, совсем- совсем чуть- чуть, но льстил, ведь эта пернатая башка даже запомнила все места, где Блицу нравится, хотя сам он несильно любит, чтоб его гладили. Но почему-то он абсолютно не хочет, чтобы это прекращалось. Пальцы Столаса вдруг сильнее давят, резко взмывают вверх, захватывая кожу у самой шеи, вновь спускаются вниз и задерживаются на пояснице. Ровно там, где обычно скапливается всё злободневное напряжение за рабочий день. — Гр- р- р- рх- х- х — Рычит Блиц, когда чувствует сильное давление в месте, где ещё вчера болел ушиб. Да уж, если работаешь киллером, будь готов, что тебя будут бить и швырять во все стороны. С очередным нажатием, в спине что- то громко хрустнуло, на что имп нито вскрикнул, нито прохрипел от невероятного облегчения и вытянулся струной. Не соврал пернатый, что лечить умеет. Он всё продолжает гладить спину, иногда проходясь маленькими коготками, которые неизменно подпиливал, чтоб не ранить. Чешет между лопаток, заставляя Блица улыбаться. Видимо помнит, как тот ему желовался: «Чешется, сука, а достать не могу!», и срывается, действуя уже не руками, а клювом. Вроде, у птиц это означает привязанность. Блиц не очень разбирается во всех этих птичьих штучках, но пусть лучше будет привязанность, чем принц, который чуть ли не лижется, перепутал его с обедом. И должно отметить, что проснуться это помогает замечательно, однако всё же не так как: — Блицци. — М- р- р- р, чего тебе… — НА РАБОТУ ОПОЗДАЕШЬ!!! Имп резко подскакивает от крика, до сегодняшнего утра он вообще не знал, что добрая, нежная птица может так громко орать, но больше волнует не это. — Фугаз мне в глаз! Сколько время? — 12:30 — Отвечает Столас. — Твою ж мать! Ты же сказал, что разбудишь! — Да- а, но ты так сладко спал… — Всё ясно! — Блиц кое- как натягивает разбросанную со вчера одежду. — Можешь задержаться подольше, в чём проблема? Ты же босс. — Всё верно! Поэтому ключи от офиса у меня! — О- о- о- у… Закончив собираться, Блиц опрометью выскочил в окно, уже представляя три кислые морды и как минимум одну супер- пупер занудную речь от Мокси. Плохая идея была остаться на ночь, а хотя, может быть он закроет контору минимум на три дня. Уж больно мягкая кровать…и мягкая птичка.