Уважаемые подлецы и мерзавцы

***

      — И ты же понимаешь, что деньги нужно отбирать у бедных слоев населения. Денег у них немного, но зато прослоек этих больше, чем в «Наполеоне»!       Николай только скривился, радуясь, что сам плюгавый «самодержавец» отвернулся от него и теперь своим покровительственным тоном вещает завешенному плотными шторами окну. Старый маразматик так боялся быть убитым, что уже, наверное, месяц не видел солнечного света, от чего стал напоминать бледную моль, летающую из одного конца провонявшегося нафталином и брюзгливой старостью шифоньера, в другой. Даже его обколотая ботоксом кожа стала на вид мерзкой, склизкой, как рыбьи потроха.       — Ладно, Коленька, время, — протянул старик и, покашляв, направился к двери, украшенной позолоченной резьбой.       — Да-да, только возьму ваш указ… — угодливо улыбнулся Николай и принялся выискивать на столе недавно распечатанные новые корпоративные правила. Он чувствовал, как с каждым мгновением, проведенным в поиске, в нем ширится раздражение, которое накапливалось многие годы.       Ведь он же, блять, уважаемый человек, имеет два высших образования, звание кандидата юридических наук, опыт работы в таких компаниях, что многим и не снилось, разбирается в музыке, литературе, балете, а в итоге вынужден прислуживать маразматичному владельцу нефтедобывающей компании «Озеро»!       Да, прислуживать! А еще вытягиваться перед ним в струнку, кланяться в ноги, быть любезным, вежливым, почтительным, готовым выполнить любую прихоть да еще и с неизменной угодливой улыбкой на устах!       А взамен что? Высокая зарплата!       Перспективы?! Смешно! Какие тут перспективы, когда неизменный собственник «Озера» умудрился разругаться почти со всеми своими партнерами. Потому что можно быдло дворовое в костюм дорогой затянуть, но быдлом оно от того быть не перестанет. И методы «девяностых» с рэкетом и разбоем уже никто кроме него и немногих «корешей» не признает.       А Николай вынужден это терпеть, потому что сло́ва поперек не сказать!       Он вынудил себя успокоиться и, наконец-то найдя указ, вышел из кабинета.       Вот еще одна прихоть идиотская! Видите-ли, демонстрация нетрадиционных отношений в стенах его офиса отныне запрещена. Чем ему помешал гей Василий, секретарь главного бухгалтера, никто не знал, но парня выгнали с позором, а потом еще и указ этот…       Нет, Николай точно знал, почему. От зависти. Сам-то «божий помазанник» в жопу баловался, а стрючок свой вялый уже никому сунуть не в состоянии…       Когда советчик вошел в роскошный зал, то застал собственника «Озеро» сидящем в глубоком кресле. Ему как раз докладывал директор по связям с общественностью Сергей.       Тоже еще один старый дурак.       Вроде умный мужик же был, но жадность его сгубила, выжгла, как поле сухостоя. В его тусклых, утративших блеск глазах за линзами дорогих очков читалась тупая покорность заезженной кобылы, безразличной ко всему на свете кроме зеленых хрустящих бумажек с изображением американских политиков.       Он как раз отчитывался о проделанной работе, и плешивый «неограниченный властелин», казалось, слушал его очень внимательно.       Но, стоило Николаю войти в зал, он тут же с силой ударил ладонью по столу. От этого звука все присутствующие в зале вздрогнули. Все они до какой-то нездоровой мазохистической степени были ему верны.       — Кхм, — откашлялся Николай, вставая за креслом босса. С такого ракурса ему была видна только его лысины, кончик подправленного пластикой носа, дрожащие морщинистые руки и угловатые колени. — Читать?       — Читай, мой дорогой! — торжественно произнес гнусавый «венценосец», переплетя узловатые пальцы в замок.       И Николай принялся читать. Какой-то бред про пропаганду, штрафы, вычеты из зарплаты, увольнение и корпоративную этику.       Он поглядывал на собравшихся, замечая, как побледнел первый зам Миша, как тяжело сглотнула комок в горле второй зам Нинка и нервно хохотнул третий зам Славик. Только начальник службы безопасности, которого все кликали «Кыргыз», пусть даже никаким кыргызом он не был, глуповато улыбнулся. А чего бы ему не улыбаться, когда он на прошлой неделе все камеры видеонаблюдения свинтил, муляжами заменил, а настоящие на черном рынке арабам толкнул.       Николай скрипнул зубами, заметив в толпе и одутловатого бывшего любовника «монократа» — Димку. Лицо его было прибалдевшее, сонное, оплывшее от непроходимого запоя. Бросили его, использовали, как гандон, и выкинули, а тот все страдает!       Он все читал и читал пункты указа, удивляясь, как такой бред мог прийти кому-то в голову. Там даже упоминалось о необходимости заменить всю мебель, которой пользовался гей-Василий, а кабинет — освятить. И снять чертов пейзаж, где кони резвятся на лугу, а на заднем плане едва заметная радуга по небу!       Были в толпе и довольные ебальники тех, кто придумывал это все. Казалось, они вписывали все это чисто поржать и даже не думали, что шеф подпишет.       ...Правильно говорят, каждый думает в меру своей распущенности. Увидел мужик радугу и появилось у него неудержимое желание сосать член товарища. Кто виноват? Он? Товарищ?..       — Все! Хватит! — вскрикнул «самодержец», взмахнув сухой рукой.       Николай замолчал, так что зубы лязгнули. Он уже привык, что начальник бывал резким, как понос, в своих решениях. Вот и сейчас он поднялся со своего кресла и бодрой походкой направился к дверям, бросив через плечо:       — Все и так всё поняли. Расходитесь. А ты, Коленька, за мной.       Советник свернул указ трубочкой и засеменил следом. Такая поспешность означала лишь одно: старик возбудился не на шутку.       Когда Николай вбежал за ретивым дедом в его кабинет, тот уже успел скинуть пиджак и теперь торопливо стягивал с себя рубашку.       — Это "Pierre Balmain"! — вскрикнул он, глядя на оторванные с мясом пуговицы.       — Брось, зачем мелочиться! Что мы, плохо живем или мало воруем?.. Лучше иди сюда, мой мальчик!       И Николай пошел. Впечатал любовника спиной в стену, впился в тонкие жесткие губы, целуя так, будто не замечал обвислых щек, морщинистой шеи и натянутой на череп пергаментной кожи.       Он опустил руки ниже, провел пальцами по обрюзгшему телу, хмыкнув на собственную шутку, которую когда-то умудрился отпустить: «Талия осиная, а ебло лосиное». Сжал пальцами мгновенно затвердевший сосок, потеребив его и выкручивая до боли.       Любовник выгнулся дугой, застонал ему в рот и рухнул на колени. Туда, где было его место.       Николай сжал пальцы на его жидких волосенках, рванув наверх, заставляя посмотреть себе в глаза.       — Знаешь, что хотят сделать твои подчиненные? М-м? Не директора, сладкий, нет! А трудяги, которых это коснется в первую очередь.       — Нет…       Николай со всей дури врезал ему открытой ладонью по щеке, так что голова дернулась в сторону.       — Отвечай, как положено!       — Нет, господин! — отчаянно зашептал «самовластитель», униженно опуская глаза вниз.       Николай удовлетворенно улыбнулся и толкнул его, так что хозяин «Озера» упал навзничь, и прошептал, взирая на жалкого червя, копошащегося у его ног:       — Они хотят засунуть этот указ в твою жопу!       — Там же… там же двадцать страниц… — выдохнул «вождь», потирая свой пах.       — Ничего, ты справишься! — уверенно кивнул Николай, расправил плечи и продолжил: — Но увы, они слишком заняты, снимая пейзаж с радугой и резвящимися лошадьми, поэтому этим займусь я. Расстегивай штаны и поворачивайся жопой.       — Ч-что? — округлил глаза плюгавый «конунг».       — Что слышал! Штаны — вниз, жопу — вверх!       А сам принялся натягивать на свернутый трубочкой указ заранее приготовленный презерватив, стараясь не порвать об острые края бумаги.       — А смазка? — уже стоя в рабской позе, бесстыдно демонстрируя готовую принять дырку, гнусаво промычал хозяин «Озера».       — Будет тебе смазка, если вести себя будешь хорошо!       Николай звонко ударил его по дряблой ягодице и все же достал смазку. Вылив весь тюбик на руку, он приставил пальцы к приоткрытой розовой дырке и начал медленно входить. Одним, потом двумя. Наконец-то приставил и пятый, большой палец.       «Кесарь» болезненно всхлипнул только когда в него уже скользило все запястье. Все-таки они таким баловались регулярно, растянуться успел.       Фыркнув, Николай резко выдернул руку и, не давая опомниться, сунул свернутый трубкой указ.       Старик завопил, но не отстранился, остался покорно лежать. Потому что нуждался в этом, черт возьми!       Жаждал с того самого периода, когда так чертовски хочется, чтобы на утро головка бо-бо, денежки тю-тю и во рту бяка. А еще чтобы было приятное чувство растянутости в заднице и привкус спермы на языке. Чтобы без рамок морали, чтобы безостановочно трахали всю ночь!.. Но мужики на низкорослого «наполеончика», который весил как половина дохлой собаки, да и на ебало был не лучше, смотрели с насмешкой. Никто не давал, да и не вставал на него ни у кого.       И выросла из этого гадкого утенка отвратительная утка. Утка, которая хотела быть начиненной яблоками по самые помидоры.       — Нравится? — шлепнув по призывно отставленной заднице с торчащим из дырки указом о запрете пропаганды нетрадиционных отношений на предприятии ООО «ОзерО», поинтересовался Николай.       — Да-а! — блаженно выдохнул «атаман», виляя задницей.       — Ты же только ради этого и подписывал, да?..       — Д-да! — уже ничего толком не соображая, прошептал старик.       Николай плюнул ему на спину и толкнул ногой вперед, так что тот едва не зарылся носом в пол.       Отвращение к нему все ширилось, сдержать раздражение не получалось. Скривившись от омерзения, мужчина сделал шаг назад, пытаясь подавить рвотный рефлекс.       В кабинете стояла стойкая вонь «small dick energy».