Темные века

      Желание покопаться в мозгах ненавистного Поттера Северус Снейп испытал, когда увидел изменившегося мальчишку. Одежда высокого качества и у него, и у «заучки» рядом с юношей несколько удивили зельевара, четыре года наблюдавшего вполне так профессионального нищего, прикрытого дорогой мантией, кроме того, на руках обоих наличествовали какие-то кольца, вот какие, профессор Снейп разглядеть не мог. В голове Поттера оказалось ожидаемо пусто, но, когда Северус захотел привычно взглянуть на скрытые слои, у зельевара возникло ощущение, что он ударил головой в стену. Сдаваться, впрочем, Северус не привык…       Приглашение к ментальной связи Гарри удивило, но отказывать он не имел привычки, поэтому открыл канал. Сама ментальная связь требовала много сил и сосредоточенности, поэтому пользоваться ею напарники не любили. Вместо обмена приветствиями или хотя бы идентификатора в канале стояла тишина. Удивившийся юноша скользнул внутрь себя, чтобы увидеть, как во внутреннем переговорном отделении, имевшем сейчас вид тамбура крейсера, головой о внешнюю стену бьется смутно знакомый мужчина.       — И чего молчим? — поинтересовался Гарри, но мужчина, похожий на Северуса Снейпа, продолжил биться головой о стену, никак не реагируя на эту фразу. — Вас не смущает, что вы бьетесь о внешнюю стену?       — Пот-т-т-тер! — почти прошипел мужчина. — Вы же тупой гриффиндорец! Как вы сумели построить защиту?!       — Скажите, профессор, — держа себя в руках, ответил ему юноша. — Чем вы думаете, оскорбляя курсанта с высоким индексом агрессии? Вы как инстинкт самосохранения отключить умудрились?       — Да я тебя! — закричал профессор Снейп, но Гарри его просто отключил и заблокировал, добавив от себя вдогон.       Гермиона, увидев, что помеченный маркером вероятной цели профессор упал под стол, с интересом посмотрела на напарника, лицо которого выражало недоумение. Гарри же, в свою очередь, пытался сообразить, что это было, и обуздать желание отправить вдогон что-нибудь из бытовых чар, расстояние для которых помехой не было.       — И что это было? — тактично поинтересовалась девушка.       — Пригласил меня на ментал, — объяснил юноша. — Ну я согласился, а он молчит и бьется головой о внешнюю стену.       — А что у тебя в переговорке? — спросила Гермиона, пытаясь представить эту сцену.       — Тамбур «Ванкувера», — коротко ответил Гарри, отчего напарница прыснула. — Ну я спросил его, чего надо, а он оскорблять начал… Ну я его и блоканул.       — Заповедник непуганых идиотов, — тяжело вздохнула девушка, совершенно не понимая смысла подобных действий. — Судя по всему, он блокировки не ожидал, получив по мозгам?       — Да похоже… — пожал плечами юноша, за процессом распределения совершенно не следя. — Розовое реле ты или я?       — Давай я, — хихикнула девушка, зная, что если напарник что-то сделает, то это будет навсегда, и больше никаких развлечений. А так и заскучать можно.       Не дав выступить белобородому, помеченному маркером, розовое «реле» затянула длинную нудную речь, которую Гермиона слушала ровно пять минут, после чего женщина значительно разнообразила свою речь, разбудив уже было рефлекторно уснувших школьников. Профессор Истории Магии хорошо натренировал школьников в засыпании под занудные речи.       — Вы должны понимать, кваки, что Министерство всегда заботится о том, чтобы ми-и-и-ау не производило гав-гав-гав! Все должны помнить! Мы будем вбивать в вас умение лаять и мяукать, а кто не сможет квакать — попадет в Азкабан! — женщина, разумеется, слышала только то, что сама хотела сказать, а вот все остальные…       Гермиона уткнулась в плечо Гарри, стараясь, во-первых, не ржать, а, во-вторых, корректируя на ходу речь розового «реле». Гарри изо всех сил держал каменную физиономию, чем, кроме него, могли похвастаться только слизеринцы. А дама в розовом все распалялась, начав при этом медленно расстегивать кофточку, видимо, девушка задела какие-то мотивы, касающиеся функции размножения.       — Каждый будет подходить ко мне и учиться откладывать яйца! Каждая девушка обязана уметь откладывать яйца, которые ей подарит юноша! Вы все должны равняться на чистокровные семьи, традиционно откладывающие свои яйца в Министерстве магии! — почти кричала розовая женщина, заставив зелененьких, вслушавшихся в речь, сменить расцветку кожи.       — Не пережала? — как мог спокойно поинтересовался юноша.       — Да негде там пережимать, — тяжело вздохнула Гермиона, — жалко, я не мастер…       — Подберемся поближе — сделаем, — пообещал Гарри, подстраховывая напарницу. В зале кто-то вскрикнул, послышался хлопок, через некоторое время приобретший массовый характер. Школьников резко стало значительно меньше, но бенефис розовой только начинался. Девушка, увидевшая, что ей вообще никто не мешает, совершенно распоясалась. Все-таки проблема с тормозами у Ольги была серьезной.       — Итак, с завтрашнего дня в Хогвартсе запрещается ношение всего того, что может помешать откладывать яйца! — в этот момент розовая неизвестная была связана, а рот ее, по-видимому, заткнут. Женщина взлетела и по воздуху покинула зал.       — Приятного аппетита… — совершенно ошарашенно произнесла Минерва МакГонагалл, на лице которой было такое выражение, что Гермиона затряслась от смеха, не в силах больше сдерживаться. Белобородый пытался выдавить из себя глаза, а остальные профессора были явно шокированы, кроме Снейпа, который мирно лежал под столом и никому не мешал.

***

      — Яды, яды, хрень какая-то, опять яды, они издеваются? — задала Гермиона риторический вопрос, оценив то, что было предложено для питания. Пихать в себя вот это все не хотелось. Еда была натуральной, но качество ее было хуже синтезированной, чего, по мнению девушки, так просто достичь было трудно.       — Вот откуда в телах столько всего плескалось, — понял Гарри, приходя в состояние легкого бешенства. После ментальных упражнений нужно было восстановить силы, а восстановить было нечем. Пришлось есть только хлеб и какой-то салат, хотя хотелось мяса, но мясо содержало какую-то непонятную химию, поэтому желания экспериментировать не вызывало.       — Домой хочу, — сообщила девушка. — Значит так, если завтра еда будет такой же, то жрать только дома будем, согласен?       — Конечно, — кивнул в ответ юноша, очень ценивший свою пищеварительную систему, а так как адекватной, с его точки зрения, медицины тут не было… — Насколько я вижу, тут, кроме развлечений, ничего и нет.       Закончив со скромной трапезой, молодые люди направились на выход. Ночевать в замке они, впрочем, и не собирались. Гарри кротостью не отличался, во сне на постороннего в комнате мог отреагировать неадекватно, а Гермиона за столько лет вряд ли смогла бы уснуть без него, поэтому результат был логичен. Задумавшись о посещении гостиной, Гарри рефлекторно отбил щитом чары, также рефлекторно и ответив, что вызвало громкий крик кого-то неустановленного. Гермиона хихикала, глядя на озадаченное лицо юноши.       — И что это было? — поинтересовался юноша, разглядывая лежащую на полу ампутированную чарами руку с зажатой в ней палочкой.       — На тебя напали, — объяснила девушка. — Ты ампутировал руку, странно, что не голову.       — Хорошо, что не голову, кстати, — ответил Гарри, накладывая чары ускоренного гниения. — Мы сейчас куда?       — Зайдем в гостиную, посмотрим на это стадо, и домой, — внесла Гермиона свое предложение, на что юноша только кивнул. — Помнишь, что даже дикари могут тупо массой задавить?       — Потому их ядерным и решили, — мрачно произнес Гарри, заходя в гостиную факультета, но в следующее мгновение ситуация стала совершенно неконтролируемой. Девушка поздно вспомнила о той кампании, которая была в газете этим летом.       — Поттер! Лживая тварь! — щит поглотил какие-то чары, и в следующее мгновение в гостиной стало очень тихо.       — Значит, лживая тварь… — задумчиво проговорил юноша, зафиксировав всех, кроме Гермионы. — Вы как вообще до старости доживаете, ущербные, без инстинкта самосохранения? — он махнул рукой, но, так как злился, то немного ошибся с вектором, отчего вся одежда гриффиндорцев с тел исчезла, будучи сложенной рядом. Ну, за исключением его самого и напарницы, разумеется.       — Гарри, элемент «тера» через «ку-семь», а не «ку-девять», — прокомментировала Гермиона, но ничего править не стала. — А теперь что?       — Ну как что? — глаза голых молчаливых тел были полны паникой, а Гарри будто размышлял, громко рассказывая, что с ними можно сделать. — Как там та розовая говорила — яйца откладывать?       Глаза бравых гриффиндорцев стали умоляющими. На их счастье, юноша не знал женских гигиенических чар, поэтому просто снял фиксирующие чары, отчего школьники очень быстро покинули помещение, белье, правда, не забыв. Судя по всему, работали у гриффиндорцев только инстинкты, но и они работали как-то очень странно, хотя Гермионе было все равно. Осмотрев пустую гостиную, девушка повлекла напарника на выход — хотелось спать и мяса. Мяса хотелось просто до рыка.       Пройдя по коридору, молодые люди спустились вниз, где их задержать и не пытались. В замке отмечалась какая-то суета, их, к счастью, не коснувшаяся. Поэтому спокойно выйдя в холл, Гарри и Гермиона взялись за руки, также спокойно шагнув в гостиную даже не удивившихся Грейнджеров.       — А я тебе говорила! — назидательным тоном произнесла Эмма, на что ее муж только улыбнулся. — Сейчас покушаем, дети, — ласково произнесла она.       — В замке блюда с ядами какими-то, — пожаловалась Гермиона. — Нам печень жалко.       — И другие органы тоже, — добавил Гарри, снимая надоевший балахон. — И все без инстинкта самосохранения.       — Учитывая, что вы рассказали ранее, напрашивается вопрос — остался ли кто-то в живых? — поинтересовался Марк.       — Да все живы пока, — девушка махнула рукой. — Мой Гарри звереет медленно, поэтому пока не довели, а я — хорошая девочка.       — Конечно, хорошая, — погладила уже почти взрослую дочь по голове миссис Грейнджер. Девушка тянулась за лаской, отогреваемая сердцем матери, отчего становилась будто намного младше.       — Самая лучшая, — согласился юноша, вгрызаясь в сочный кусок мяса. В этой еде не содержалось никаких ядов, что намекало на факт необходимости питания дома. — Кушаем дома, — озвучил он свой вывод.       — Ага! — подтвердила Гермиона, оценив разницу. — Завтра надо будет чары гниения целлюлозы в Большом Зале раскидать. Дома подзаправимся, сладкого наберем, и…       — Сил не хватит, — возразил Гарри. — Мы с тобой не стационарный конвертер, так что площадные — только огненные и то не все.       — Эх… — загрустила девушка. — А так бы одним махом всех решили…       Простой выход, к сожалению, был недоступен. Знаний у молодых людей хватало, а вот по силам соперничать со штурмовиком они еще не могли. Силы надо было развивать, чем эти тела абсолютно точно не занимались, поэтому следовало выбрать какие-нибудь другие точки воздействия. Но и убивать кучу народа просто так — не хотелось. Почему-то вдруг ни Гарри, ни Гермионе не было все равно, сколько людей выживет. Что-то в них родители сумели изменить, что-то очень важное, по мнению Гарри. Вместо предыдущего отношения «свои-чужие», причем чужих можно было не считать, сейчас юноше было проще считать их «не-свои», и думать, прежде чем срываться. Можно сказать, что молодые люди перешли на качественно другой уровень.       Ласка взрослых людей, их забота, участие что-то меняли в самих курсантах, не желавших уже войны ради войны. Темные Века меняли их самих…