Темные века

      Оценив состояние детей, Эмма, пока муж отсутствовал, решила заняться санпросветом. Несмотря на то что дочь экспериментировать просто боялась, рано или поздно дети могут начать под воздействием гормонов, а в таком случае лучше всего рассказать не только, зачем тычинке пестик и наоборот, но и как избежать травм и ненужных в таком возрасте последствий. Поэтому женщина сначала посадила юношу перед видеодвойкой, включив на нем просветительский фильм из новых, а с дочкой пошла общаться лично.       — Хочется иногда, мама, — призналась Гермиона. — Хочется, чтобы обнимал и погладил, но я же знаю, что будет больно.       — Ну, во-первых, прямо сейчас переходить именно к половым упражнениям не нужно, даже, пожалуй, вредно, — ответила Эмма. — А, во-вторых, когда гладят — больно не бывает. Вы начали осознавать себя и друг друга не солдатами, а людьми, кроме того, насколько я понимаю, сексуальную функцию у вас подавляли.       — Да, — кивнула девушка. — До окончания Школы. Не только половые, но и функции деторождения.       — Это не очень хорошо, доченька, — вздохнула женщина, думая о том, что дочку нужно внимательно осмотреть в этом отношении, да и юношу, скорее всего, тоже, сюрпризы могли быть, и сюрпризы неприятные. — Но мы этим займемся попозже. А пока…       Женщина объясняла, что такое презерватив и для чего он нужен, пользуясь тем, что молодые люди друг друга и окружающих совершенно не стеснялись, как будто не понимали смысл этого, что вполне походило на правду, учитывая, как их воспитывали. Рассказ об эрогенных зонах сильно удивил Гермиону, за собой подобного не замечавшую, хотя мылись они с Гарри, точнее Ривом, вдвоем начиная с раннего детства — это экономило время, потому друг друга отлично изучили.       А вот Эмме реакции ребенка совсем не нравились, ибо асексуальности можно достичь разными способами и ни один из них ни к чему хорошему не приводил. В отличие от врожденных патологий, здесь явно стремились к такому результату, кроме того, тела-то у детей были уже другими, что означало еще более неприятные вещи, потому что развивалась Миона нормально, миссис Грейнджер этот вопрос держала под жестким контролем. Закончив с разговорами, женщина отпустила помчавшуюся делиться информацией с напарником дочку.       Гарри пытался уложить в голове все, о чем говорил фильм, что у него получалось не слишком хорошо. Сидя на кровати, юноша рассматривал орган, до сих пор использовавшийся только для мочеиспускания, пытаясь оценить информацию. Так его застала Гермиона, ничуть не удивившись раздетости Гарри. Девушка и сама выскользнула из одежды, потому что еще один вопрос в ее понимании не был решен, но стоило ей это сделать, как Гарри приглушенно охнул, замечая изменения, происходящие с ним. Точнее, с одной его частью.       — Рив… — Гермиона обратилась старым именем, потому что не могла решить возникшую дилемму самостоятельно. — Я же провинилась?       — Когда это? — не понял Гарри, пытавшийся понять, почему орган стал чуть ли не вчетверо больше. Фильм-то он просмотрел, но понял далеко не все, рассматривая сейчас в натуре показанное по телевизору.       — Ну ты приказывал уходить, а я… Я же нарушила? — взгляд девушки был виноватым и каким-то жалобным.       — Но ты же победила, значит, я был неправ, — спокойно объяснил юноша.       — Ты командир, — напомнила Гермиона. — Значит, я все равно нарушила… И заслуживаю… — ее тело сжалось.       Девушка была права, какими бы ни были мотивы и последствия, факт оставался фактом, что в Школе обязательно влекло за собой очень болезненное наказание, только вот Гарри не хотел причинять боли той, кого, как оказалось, можно звать «любимая». Поэтому юноша подтянул к себе тело Гермионы и, наклонившись, начал целовать ее спину так, как показывалось на картинке в обнаруженной рядом с телевизором книге. Девушка замерла, ощущения были очень необычными.       — Что ты делаешь? — прошептала она, ощущая какое-то странное тепло, волнами пробегавшее по телу.       — Ну как что? — поинтересовался в ответ юноша, которому неожиданно даже для самого себя понравилось целовать и гладить Гермиону. — Наказываю, ты же этого хотела?       — Мама была права… — девушка просто расслабилась, смакуя неведомые прежде ощущения. — Хочу, чтобы так было всегда. Чтобы мы были с родителями, не хочу никаких школ…       — Ну, значит, прощай Хогвартс, — хмыкнул между поцелуями Гарри, а девушка развернулась к нему почему-то покрасневшим лицом.       По странному стечению обстоятельств, именно в этот момент где-то в Шотландии рухнула Астрономическая, самая высокая, башня замка Хогвартс, но молодых людей этот факт уже не интересовал. Решивший, что магов с каменными топорами повидали уже достаточно, Гарри решил погрузиться в неведомый мир людей, оказавшийся таким незнакомым, необычным… Гермиона его в этом вопросе полностью поддерживала, ибо внезапно поняла, что на свете существуют гораздо более важные вещи, чем война. В этом мире не было понятия «индекс агрессивности», совсем не было, отчего перед Гермионой и Гарри открывались новые возможности. И самая главная — быть людьми.

***

      Поехать с папой молодые люди, разумеется, согласились. К ним присоединилась и миссис Грейнджер, психологическое состояние детей женщине не нравилось — у них буквально сыпались старые установки, а новые… Новые нужно было еще донести, и не как установки, а как понимание. В почти шестнадцать лет — это непросто, очень непросто, но трудностей новая мама этих травмированных детей не боялась.       Автомобиль припарковался на парковке военной базы, подростки с интересом оглядывались — такого они еще никогда не видели. Было в этом всем что-то знакомое, родное, близкое… Откуда-то из глубин памяти накатил непонятный страх, но прижавший к себе Гермиону Гарри привычно подавил его. Вздохнувший мистер Грейнджер провел подростков в святая-святых — защищенный медцентр. К ним присоединился и пожилой мужчина с цепким взглядом, чем-то напоминавший куратора.       — Значит, вы сюда попали в момент гибели там? — поинтересовался этот мужчина, представленный как «майор Гопкинс».       — Трудно сказать, — пожал плечами юноша. — Мы начали переход, но двигатель экспериментальный, так что…       — Учитывая рассказанное вами — это вряд ли была случайность, — задумчиво проговорил Марк, на что майор кивнул. — Все это напоминает потоковое уничтожение потенциально неблагонадежных.       — Или как-то иначе опасных режиму, — Гопкинс тоже читал об этом. — Зато теперь можно все исправить.       — Да, пожалуй, — кивнул Марк. — Мы можем обеспечить нормальное обучение с учетом того, что на косой взгляд они отвечают ударом по яйцам?       — Постараемся… — хмыкнул господин майор. — Здесь, господа, обратите внимание, у нас защищенный и изолированный медицинский центр. У меня только вопрос — есть ли возможность отделить паразита от человека, не препарируя его?       — Не убивая, — ответила Эмма на непонимающий взгляд дочери. Гермиона задумалась.       — Есть такая возможность, — кивнул Гарри, задумчиво взглянув на стол, где лежал человек в стазисе. — Но шансы так себе, впрочем, можно переселить его в другое тело, оно должно быть недавно умершим, в идеале — еще живым.       Переглянувшиеся офицеры предложили Гермионе и Гарри подождать, а сами двинулись в комнату совещаний. Так как возраст тела, в которое переселяли личность, был неважен, то существовал вариант с детьми, которых, к сожалению, умирало все еще не так мало — от рака, других болезней, ошибок, жестокого обращения. Поэтому запросив централь, офицеры принялись ждать.       — Ребенок, три года, кома, смерть мозга, — произнес чей-то голос в трансляции. — Будет у вас в течение получаса.       — Благодарю, — кивнул майор, хотя собеседник видеть его не мог. — Марк, насколько это реально?       — Более чем, — хмыкнул офицер, совсем недавно возвращенный с того света аналогичным способом. — Суть не в реальности, а в том, чтобы у магов и мысли подобной не возникало, а вот как этого добиться…       — Будем говорить с адекватными, демонстрировать им наши возможности и то, до чего довели… — в комнату вошел мужчина с генеральскими погонами. — Ее Величество желает видеть наших гостей чем быстрее, тем лучше, вместе с семьей. Семьей пацана занимаются… специальным образом.       Когда рядом с Роном осторожно уложили малыша, Гермиона вскрикнула. Отчего-то ей было жаль этого малыша. Девушка менялась каждый день, что замечал Гарри, сразу же начавший работать. По просьбе юноши вся электроника была погашена или изолирована уже знакомой фольгой. Попробовав за стеклом, юноша хмыкнул, думая о том, что при прямом контакте было бы проще, но, будто читая мысли напарника, в него вцепилась Гермиона.       — Гарри, нет! Пожалуйста, не надо рисковать! — девушка буквально умоляла Гарри, что его смутило. Такое поведение для Ольги характерным не было.       — Что случилось, Оль? — забывшись, назвал ее старым именем юноша, наложив стазис на малыша. — Что с тобой?       — Не знаю… — призналась девушка. — Очень страшно за тебя и еще плакать хочется.       — Предменструальный синдром, возможно, — сделала свой вывод миссис Грейнджер. — У вас же половые функции были подавлены, откуда вам это знать…       — Как подавлены? — удивился не знавший этих подробностей майор.       — Полностью, — лаконично ответила женщина. — Что вкупе с очень суровым воспитанием, выглядит… некрасиво, — она обняла дочку, принявшись успокаивать.       — Но как же так? Мы же накладывали чары, когда Гермионе было грустно, — произнес ничего не понимавший Гарри, вспомнивший об ежемесячном колдовстве. — Но вот так ее не штормило.       — Либо это были другие чары, либо, учитывая, что тела у вас не те… — начал Марк, а мгновенно все понявший юноша почувствовал желание уничтожить школу Хогвартс — даже воздух вокруг юноши заискрил.       С трудом успокоив тихо рычащего сына, мистер Грейнджер обратил внимание того на то, зачем они здесь собрались, и Гарри сосредоточился на работе. Спустя два часа непонятных офицерам телодвижений трехлетний ребенок открыл глаза, сразу же громко высказав свое недовольство тем, где находится и что там делает. Механические руки подняли тело, лежавшее в небольшой прозрачной ванне, вынося его за пределы зрения, а с оставшимся телом происходили непонятные пертурбации — грудь раскрылась, из нее попыталось что-то выстрелить, но тонкая нить сначала опала, а потом за нее будто потянули, и наружу показался яйцеобразный комок непонятно чего. Зашипели насосы, изолируя лабораторию, тело рыжего сразу же скрылось в боковом отведении, но Гарри не переживал, трехлетнему ребенку он изменил даже генокод, что делало того стопроцентным Уизли, а примет ли его Молли или нет, от юноши уже не зависело.       Механические руки занялись тем, что подростки называли «паразитом», база на это время была блокирована. Наблюдая за тем, как железяки работают с тем, к кому даже прикасаться было опасно, Гарри уже сомневался в отношении дикарей, по крайней мере, среди людей. У них — магов далекого будущего, таких технологий не было.       — Интересное кино, — сообщил Марк, увидев, что достают из кокона. — Напоминает фильмы-катастрофы.       — Потому и требуется такая процедура уничтожения, — кивнул майор. — Кокон — получается, что-то вроде скафандра?       — Получается, — неожиданно кивнул Гарри. — Но это же… Миона… — юноша выглядел совершенно ошарашенным.       — Вот тебе и спасители… — протянула девушка, пытаясь собрать вновь разрушенный мир.       — Это оплодотворитель расы Киан, — объяснил Гарри. — Они двуполые, но размножаются только с помощью оплодотворителя, зато совместимы и с людьми. Раса Киан спасла остатки человечества от страшного вируса, почти не трогавшего магов.       — То есть, вы хотите сказать, что один из важнейших представителей космической расы ответственен за то, что человечество вымерло? — заинтересованный голос сзади принадлежал кому-то с отличными от всех погонами.       — Нет, — покачала головой Гермиона. — Оплодотворителей очень много, и они малоразумны, поэтому Киан легко жертвуют ими.       Это было, пожалуй, открытием, шокировавшим молодых людей, но заставившим насторожиться военных, не понимавших, как космическая цивилизация связана с магами. Это все стоило тщательно обдумать, а пока можно было следить за тем, чем занимается механический хирург. Девушка тем временем прижалась к своему юноше, в отличие от которого логические выводы делала очень быстро. У Гермионы получалось, что маги как-то были связаны с Киан задолго до эпидемии, а это, с точки зрения девушки, означало только одно — предательство.