my boy.

Мой мальчик. Такой чистый и непорочный. Нежный и милый. Доверчивый и любящий. Таких, как он больше не существовало. Он словно потрясающий шедевр, на создание которого ушло только богу известно сколько времени. Творение, что превосходило Мадонну, которая даже рядом не стояла с этим произведением искусства. Он всегда выделялся среди других. В то время, пока каждый вокруг был серым и заурядным, ужасно обычным, его мальчик был особенным. Его сияющую улыбку и безумно красивые глаза можно было увидеть за несколько десятков метров, а иногда казалось, что и километров. Его кудрявые, порой очень спутанные волосы всегда манили прикоснуться к ним, зарыться в светлых прядях пальцами и прижаться к макушке лицом, вдыхая аромат шампуня с запахом персика. Бесконечное количество родинок на молочной и нежной коже, всегда напоминали звёзды, и так красили его. Всегда сияющая и скромная улыбка, образующая милые ямочки на щеках, придавала ему ещё большего шарма и очарования, и попросту заряжала каждого вокруг положительными эмоциями и теплом, невольно заставляя улыбнуться в ответ. Немного пухлые и розоватые губы, при поцелуях ощущались сладкими, почти незаметно отдавая вкусом кофе. Аккуратные и тонкие запястья, что всегда так удобно можно взять одной рукой, постоянно были холодными, и нуждались в чужом тепле. Мягкий тон голоса, зачитывающий строки из очередной книги был умиротворенным и звучал так по-домашнему, незаметно погружая в такой необходимый сон. Звонкий смех, отражающийся эхом от стен мастерской, когда прохладные пальцы пробирались под его рубашку, начиная щекотать, всегда побуждал улыбнуться и начать смеяться вместе с ним. Мягкие подушечки пальцев водили неведомые узоры на чужой груди, пока голова лежала на чужом плече, время от времени утыкаясь лицом в чужие ключицы и шею, иногда прерываясь на короткие, но полные нежности, поцелуи. Длинные и черные ресницы прикрытых глаз иногда вздрагивали, пока кисть в чужой руке осторожными движениями наносила всё новые и новые мазки на холст, пока её обладатель завороженно наблюдал, периодически отвлекаясь, за буквально ангельским видом своей музы. Когда он смеялся, Ксавье чувствовал тепло внутри груди, которое нельзя было сравнивать ни с чем другим. А когда он плакал возникало желание плакать вместе с ним, ведь лицезреть слезы его мальчика было просто невыносимо. Но вместо этого он всегда был готов уничтожить любого, кто причинит ему хоть каплю боли — не важно физической или моральной. Это солнечное создание заслуживало всего этого мира в то время, как тот его нет. И Ксавье тоже. Он никогда не поймет, почему Тайлер выбрал именно его. Грубого и холодного. Безразличного и отстранённого. Вспыльчивого и недоверчивого. Что этот ангел нашёл в этой порочной душе? Неужели решил попробовать исцелить его чёрное сердце, что потеряло всякое желание биться и продолжать существовать в этом насквозь прогнившим мире? И будет глупо отрицать — у него это действительно получилось. По крайней мере на время. Рядом с Тайлером Ксавье забывал обо всем. Всех проблемах, что тяготили его на протяжении ненавистной им жизни. Его мальчик, казалось, забирал их, не требуя совершенно ничего взамен. Такой чистый. При виде него на ум приходила лишь одна — «мой ангел». И Ксавье был готов делать всё что потребуется, лишь бы защитить его от этого безжалостного мира. Наверное даже убить( но повода всё же не подвернулось). Никто не узнал о них. И не должен был бы. Как бы сильно им не хотелось кричать о своих чувствах буквально на каждом углу, опасность, что ожидала бы их после, была гораздо страшнее и весомее, чем хранение их отношений втайне. Они виделись почти каждый день, за исключением тех, когда отец Тайлера возвращался раньше с работы, или же когда у Ксавье были завалы в академии, но даже тогда первый любезно предлагал свою помощь с учебой, ведь проблем с оценками у него никогда не было, в отличии от его парня(и не было важно, что почти все предметы никак не связаны с человеческим миром — Тайлеру удавалось понимать даже то, с чем он в жизни не сталкивался). Множество раз, когда их почти застукали всегда вызывали смех у Тайлера, и Ксавье абсолютно не понимал почему. Возможно, его мальчик просто проще относился к жизни, и наслаждался каждой прожитой секундой, а особенно теми, что он разделял вместе со своим парнем. Они любили дождливые вечера, что практически всегда проводили в мастерской Торпа. Ксавье любил слушать голос Тайлера, что читал вслух свои любимые книги, но почти ни одну из них он не дослушал до конца, так как засыпал от мягкого и умиротворяющего голоса второго. Ксавье любил рисовать Тайлера, и не только в своей мастерской — он делал это буквально везде и при любой возможности, полностью увлекаясь процессом и забывая о реальности. Ксавье любил по долгу обнимать Тайлера, и всегда был недоволен когда тот прерывал их объятия отвлекаясь на какую-то незначительную ерунду, по мнению первого. Ксавье любил вдыхать запах персиков от волос Тайлера, иногда нарочно моя голову именно шампунем парня, чтобы какое-то время ощущать присутствие своего мальчика рядом, ведь постоянная необходимость жить на расстоянии безумно тяготила его. Ксавье любил их прогулки с Тайлером по лесу, держась за руки и останавливаясь на продолжительные поцелуи почти у каждого дерева. Ксавье любил просыпаться с Тайлером в одной постели, когда отец второго работал в ночную смену, и наблюдать за спящим парнем, пока тот не проснется, и сразу же пожелать ему доброго утра, на что тот всегда отвечал смущённой улыбкой, прячась с головой под одеяло, стесняясь своего неряшливого вида после сна, что как считал Ксавье ни сколько не меняло его ангельской красоты. Ксавье любил часами лежать вместе с Тайлером и разговаривать обо всём, что придёт в голову, паралельно обнимаясь и прерывать друг друга на поцелуи, что совершенно не раздражало никого из них, а только наоборот. Ксавье любил целовать каждый миллиметр кожи Тайлера, пока тот соблазнительно стонал и плавился под его прикосновениями, закатывая глаза и цепляясь крепкой хваткой за чужие плечи. Ксавье любил Тайлера всего и без остатка. Он был нежен с ним. Ксавье никогда бы не простил себе, если бы причинил Тайлеру боль. Со всеми другими он был груб и безразличен, но когда дело доходило до него, Ксавье словно подменяли. Любящий и внимательный парень, что уделял своему мальчику каждую свободную секунду, которых порой было так мало, но ему было всё равно. На все правила и порядки их мира, но в данных ситуациях — академии. Ничего из якобы важных вещей не имело никакого значения, пусть даже конец света или какая-та там загадочная новая ученица, что появляется в их жизни прямо посреди учебного года. Ничто и никто не смог бы заменить Тайлера в его жизни. Но как жаль, что тот, кажется, не был такого же мнения. Одна чёртова девчонка перевернула с ног на голову не только всю академию, но ещё и жизнь Ксавье. Свалилась, как снег на голову, ворвалась в его жизнь разрушая всё на своём пути, и даже ни секунды не сожалея о содеянном, возможно просто не замечая, или намерено игнорируя растоптанные чувства окружающих. Он правда начал ненавидеть её. Нет, ему было плевать на всё, что, кажется, происходило из-за её появления. На всё кроме одного. Он навсегда запомнил момент, когда увидел их вместе. Похоже, что Уэйнсдей было плевать на навязчивого Галпина. Аддамс игнорировала все его попытки разрушить стену, которой она отгородила от всех свои чувства. Но тот никогда не сдавался. Почему? Один вопрос ночами мучал Ксавье, что больше не ощущал тепла исходящего от своего некогда парня. Их отношения угасали так же быстро, как и зародились. Он не понимал, как так получилось. Неужели все чувства были обманом и ложью? Ксавье не мог в это поверить. Или же просто не хотел. Он видел, как Тайлер смотрел на неё. Как улыбался ей, когда некогда эта улыбка была предназначенная только для Ксавье. Как касался её, когда раньше эти руки принадлежали только Ксавье. Как смеялся рядом с ней, несмотря на то, что когда-то этот смех он разделял только с Ксавье. Ксавье чувствовал себя обманутым. Раздавленным и уничтоженным. С огромной дырой в груди и болью в разбитом сердце. С кучей вопросов в голове, что он не осмеливался задать напрямую своему, наверное уже, не парню. Злостью и безысходностью, ненавистью к разлучнице и печалью. Он больше не жил. По крайней мере он больше не ощущал себя живым. Жизнь потеряла прежние краски, утратив любой смысл. На его руках были невидимые цепи, не дающие возможности выяснить, что между ними с Тайлером, ведь иначе можно было бы раскрыть их связь. А этого он не хотел, поэтому медленно задыхался и умирал, не в силах изменить и остановить происходящее. Безмолвный зритель. Беспомощная птица, сломавшая крыло, которой уже никто и никогда не поможет. Ксавье не сопротивляется, когда за ним приходят копы, а Уэйнсдей без капли жалости смотрит, как его уводят из мастерской и ведут к полицейской машине. Но он точно замечает, как её взгляд оказывается прикованным к нескончаемым портретам Галпина. И он точно замечает безумный взгляд шерифа Донована, когда того постигает та же участь, что и девушку. Но Ксавье впервые всё равно. На все выдвинутые обвинения в его сторону. Он по прежнему молчит, когда его допрашивают в участке. А особое внимание Галпин старший уделяет вопросам о портретах своего сына в мастерской подозреваемого, в равном количестве с рисунками разыскиваемого ими монстра. Но Ксавье игнорирует его. И поэтому ожидаемо оказывается в камере для задержанных, где его впервые за этот день оставляют одного. Уставший и вымученный, он скатывается на пол, прижимая голову к коленям и зажмуриваясь. Он хочет прогнать все мысли из своей головы. Образы светловолосого парня и чудовищные картинки Хайда, всё чаще появляющегося в его снах, а вернее кошмарах. Он хочет забыть всё и всех, а лучше просто умереть и не чувствовать этой боли внутри себя. За последние дни Ксавье пережил больше, чем за всю свою жизнь. Но кое-что он просто не может вычеркнуть из своей памяти. Перед его глазами до сих пор сидящий на земле Тайлер с раной в области груди. Никогда ещё раньше Ксавье так сильно не пугался. Возможно, тот больше и не любит Торпа, но он по прежнему самый важный человек в жизни Ксавье. Поэтому тот ни за что его не потеряет. «Хайд это Тайлер.» — звучит словно смертельный приговор, удар под дых. Но «Я увидела видение во время поцелуя с ним.» слышится намного громче и ощутимее отдается болью в груди. Оба предложения не укладываются в голове Ксавье и он просто прогоняет Уэйнсдей. Он не верит ей. Нет. Он не хочет верить ей. Его мальчик целовал другую девушку? Его мальчик убивает людей? Что из этого звучит бредовее? Ксавье не может решить.И поэтому вновь не сопротивляется, когда шериф Донован приводит его к своей служебной машине, сажая на заднее сиденье и надевая наручники. Самый честный и добрый человек на планете монстр, что убивает людей? Его Тайлер, что всегда боялся гулять под дождем, чтобы случайно не наступить на червяка? Его Тайлер, что всегда спасал насекомых попавших в передрягу, на подобии лужи или же паутины? Его Тайлер, который всегда плакал при просмотре мелодрам и после печального финала книги? Его Тайлер, что всегда мог отдать бесплатно что-нибудь из еды в кафе бездомным, за счёт своей зарплаты? Его Тайлер, что всегда расстраивался, когда ломал какие-то цветы или кусты? Его Тайлер, который боялся грома и ярких молний? Его Тайлер, что обожает кофе с корицей и пончики с шоколадной глазурью? Его Тайлер, всегда кутающийся в розовый плед в особо холодные дни, что свисал до самого пола, от чего тот порой спотыкался и когда падал, напоминал бабочку в коконе? Его Тайлер, что улыбался во сне и тихо сопел, когда спал на его груди? Его Тайлер, что боялся задеть кого-то своими словами, зачастую просто промалчивая и принимая на себя удар?Его Тайлер, боявший возразить своему отцу? Его Тайлер, который любил его со всей возможной нежностью, напоминая щенка, что останется преданным, даже после того, как его вышвырнут на улицу, напоследок дав пинок под зад? Его Тайлер? Ксавье не помнит ничего из той сокрушающей ночи. Начиная с того, как он сел в полицейскую машину с шерифом, заканчивая тем, как он сидел на сырой земле посреди леса с мертвым телом своего теперь уже точно бывшего парня. Но он определенно запомнил лицо отца Тайлера. И определенно запомнил Энид, что стояла неподалеку с опущенной головой, и ощущением ненависти к самой себе от содеянного. Ксавье не видел и не слышал огни и сирену скорой и полицейских машин. Он помнил, как цеплялся за чужую окоченелую руку, когда его оттаскивали от тела парня. Он помнит, как слёзы застилали его глаза, и свои душераздирающие крики, что, кажется, были слышны по всему лесу. Он помнит, как его пытались увезти в больницу, но никакие уговоры не сработали и им пришлось отправить Ксавье в академию. Он помнит, как на него смотрели все ученики Невермора и тишину, что повисла в воздухе, пока он прошёл мимо толпы, миновав ворота и совершено не обращая внимания на состояние внутреннего двора академии, пошёл в свою, к счастью, уцелевшую комнату. Он помнит, как прорыдал всю ночь без остановки, порываясь выброситься в окно, только вот высота была недостаточной. Он помнит, как в его дверь стучала Бьянка и проверяла, жив ли он вообще, и получив вроде как удовлетворительное мычание, ушла, не пытаясь напроситься внутрь. Он помнит, все записки, что писала Энид, в каждой из которой извинялась за то, что натворила. Он помнит, как рвал каждую из них, кидая обрывки на пол. Он помнит, как сбежал из академии ночью, и пошёл в свою мастерскую, где разрушил всё, что только смог, из последних сил сдерживаясь, чтобы не сжечь всё к чертям собачьим. Он помнит, как забился в угол и прижимал к груди одну из рубашек Тайлера, оставленной там в какую-то из их совместно проведенных ночей, что насквозь промокла от его слёз. Он помнит, как вдыхал запах корицы, персика и кофе, пропитавший ткань. И он помнит, как ему в ту ночь приснился Тайлер. Его прежнюю улыбку и любовь в глазах, что были утеряны из-за безжалостной манипуляции Мэрилин, жаждущей достигнуть своей цели, невзирая на препятствия, готовую идти по головам. Смотря на то, как закапывали гроб Ксавье ощущал пустоту. Среди присутствующих на похоронах было всего три человека. Он. Отец Тайлера. И Уэйнсдей. Почему-то он был уверен, что придёт и Энид, но кажется, та не смогла побороть чувство вины. Но как ни странно, Ксавье простил её. «Мне жаль. Он не заслужил этого.» — последнее, что слышит Ксавье от Уэйнсдей, прежде, чем та уходит, оставляя его и шерифа Донована. Её слова были произнесены без каких-либо эмоций. Возможно с каплей сочувствия, но Ксавье уверен, что ему показалось. Да и не особо важно ему было слышать что-либо от неё. Ему было откровенно плевать на Аддамс, и всех других. А особенно на то, что теперь его считали "ненормальным фриком, что был одержим Тайлером и был связан с ним, поэтому и видел Хайда во снах". Отчасти теперь ему стало легче. Наконец-то стало понятно, почему именно ему снился Хайд. «Простите.» — только и может сказать Ксавье, боясь заглянуть в лицо скорбящего отца Тайлера. Тот, кажется, не обращает на него внимания, но спустя минуту отвечает сухое «В этом нет твоей вины.» Но Ксавье с этим не согласен. «Я должен был понять раньше. Тогда бы я смог остановить всё это. И он был бы жив. Так что вы не правы. Я виноват.И буду жить с этим всю оставшуюся жизнь.»