Слишком очевиден или два типа проявления чувств

Сону не нужны были слова чтобы понять, что в его окружение сразу два человека готовых подарить ему нечто большее и волшебное, чем он мог бы попросить, хотя недавно не было ни одного, но оттого и сложнее, как бы не нравилось внимание всегда нужно выбирать кого-то одного, иначе все останутся ни с чем. И, говоря о выборе, возможно стоит упомянуть, что сердце выбрало уже давно, осознанно отдаваясь в определенные руки, но разум до конца этого никогда не осознавал потому что не хотелось даже самому себе признавать, что выбрать было легче, чем ожидалось. Вообще, возможно он просто не хотел причинять кому-то боль, а уж тем более когда этот кто-то его близкий человек, дарящий чувство важности и нужности, хоть и немного чересчур. Хотя, если говорить честно, Сонхун в целом был немного чересчур – красивый, умный, добрый, понимающий, внимательный, обходительный, осторожный, и абсолютно все это было чересчур, что, конечно, было приятно и несомненным плюсом, но невероятно раздражало, потому что хотелось большего, хотелось хотя бы какой-то настойчивости, потому что этой обходительности по горло хватало от окружающих, словно он хрупкая вазочка, которая рассыпется от одного неосторожного вздоха в ее сторону. Сонхун любил красивые жесты и подарки, поэтому всегда обращал внимание на то, что даже мельком могло заинтересовать Сону и это что-то обязательно в конце концов оказывалось перед удивленным личиком Кима зарождая внутри и тепло, от внимательности, и раздражение, от очередного чересчур действия. И он даже никак не описывал эти действия, просто чересчур, просто надоело. Возможно кому-то такое даже нравится, широкие, красивые жесты, супер романтичные сюрпризы и подарочки буквально на постоянной основе, но Сону такое не нравилось, его словно душит эта внимательность, эта осторожность без намеков на желание получить что-то в ответ и почувствовать чужое тепло, чужие чувства в ответ. Потому что ничего кроме приятного томления в груди Сону не чувствовал. Несомненно было приятно, но сердце давно сделало выбор и мнение Кима никто не спрашивал, потому что оно было просто не нужно, его все устраивало. Но обижать Сонхуна все равно не хотелось, поэтому он томил в ожидании всех, прекрасно зная, что все итак все понимают и знают, – скрывать чувства, очевидно, не его конек, хоть и выходило не плохо. Окружающие видели его, читали, словно открытую книгу и понимали что к чему и куда, это было неприятно, но факт. Ким привык быть для всех простым и понятным и сделать по-другому не пытался, ему тоже все нравилось. Хоть иногда и смущало, что даже до громких слов уже всё всем было известно. Поэтому никто не сомневался в чью пользу будет выбор, поэтому никто не удивлялся неловкости его отношений с Сонхуном. Растерянный взгляд бегает по, он посчитал, десяти коробочкам средних размеров составленных на столе в кухне. В голове набатом била мысль, что это уже слишком, что это уже правда переходит границы и выглядит вызывающе, кричит громко и словно наплевав на окружающих источает напыщенность. Ух ты, подарки источают напыщенность, ты сошел с ума, Ким Сону, — плавает в голове мысль мешая нормально оценить обстановку. — Что это? — голос звучит тихо и хрипловато от долгого молчания, шока и сухости в горле, Сону морщиться на неприятное ощущение в горле, но не двигается. — В смысле? Подарок, — непонимающе моргает Сонхун, хотя прекрасно чувствует чужое настроение, явственно говорящее о скользящим в движениях и жестах раздражении и смятении. Он перегнул палку? — Во-первых, подарки, а во-вторых, я не приму их, Хун, чтобы это ни было, просто нет, — звучит отчужденно и немного напуганно, но сам Сону уже не выглядит напуганным или шокированным, скорее раздраженным. Или разочарованным. Сам Ким сказал бы, что и то, и другое имеет место быть, но что ощущается точнее он не ответит – одинаково сильно. Сонхун поджимает губы, грустно выдыхая, но не смея спорить, – ссорится нет никакого желания, тем более с Кимом когда он в таком неопределенном состоянии, словно еще мгновение и его откровенно негативный настрой вырвется наружу, припечатывая своей силой, оставляя лишь осколки от хороших отношений, – это не нужно никому. Отвечать на чувства Сонхуна Сону, конечно, не собирался, но и портить приятельские отношения не хотелось как минимум из-за Чонвона, которому Пак был довольно дорог.

*      *      *

После той ситуации они толком не разговаривали, хоть Сону и продолжал находить мелкие подарки где-то рядом.

*      *      *

Сону сомневался, что тот небольшой инцидент можно было бы назвать полноценным "нет", поэтому помимо проблемы в виде того, что он боится прямо сказать "да" нужному человек, он не хочет говорить "нет" чтобы сделать больно хорошему, действительно невероятно доброму человеку. Потому что делать никому больно не хотелось. Особенно тому кто этого не заслуживает. На самом деле понимание того, что молчание делает больнее живет в Киме уже давно, но язык от этого активнее не становиться, а желания ставить человек перед фактом, что никому эти ухаживания не нужны не появилось, хоть и нужно. Он понимал, что делает хуже лишь себе, продолжая молчать, потому что чем дальше это заходит, тем сложнее будет потом. Возможно именно по этой причине, спустя почти две недели с последнего более менее толково разговора, Сону стоит перед не тем самым человеком и глубоко дышит, стараясь собрать мысли в кучу и наконец расставить все точки над ¡. Хотя бы перед одним человеком. — Ты же знаешь, что я хочу сказать, верно? — не находя той смелости, что копил с прошлого вечера, шепчет Сону, с сожалением заглядывая в чужие глаза. Задумчивость. — Если это что-то связанно с ним и твоим, чего все заждались вообще-то, выбором, то да, — слегка помедлив так же негромко произносит, опираясь поясницей о стоящий позади стол, было некомфортно и слегка неловко потому что не хотелось слышать то, что должно было сорваться с чужих губ с секунды на секунду. Лучше бы сообщение написал, ей богу. — Ммм, — задумчиво тянет, перемириями с ноги на ногу и как-то устало вздыхая, все еще не хотелось говорить. — Тогда, полагаю, лишних слов можно воздержаться? — Сонхун лишь кивает, пожевывая губу от растерянности и усталости. Ему бы сейчас к себе, собираться на тренировку, а не стоять здесь и слышать то, что давно очевидно. — Он мне правда нравится, так что, я просто не хочу чтобы ты продолжал что-то делать. Это не идет на пользу ни тебе, ни мне, уж тем более, — опуская искренние глаза на носки своих кед и хмурясь, Киму кажется, что человек перед ним просто исчезнет и все закончится. И ему не придется искать оправдание на свою откровенную отрешенность. — Я не знаю, что такого он сделал, что ты им так дорожишь, но искренне завидую, — но Сонхун не исчезает, лишь блуждая задумчиво по чужому искаженному в гримасе сожаления лицу. — Если что мой номер всегда у тебя есть, — и наконец отрывается от парты за своей спиной, передергивая плечами, мягко касается чужого плеча, тут же отдергивая руку и направляясь в сторону двери. — Я бы мог извиниться, — тихо говорит, не оборачиваясь, зная, что Сонхун остановится и выслушает. Всегда слушал. — Но извиняться за свои чувства глупо, — Сону чуть тупит взгляд в сторону пустого кабинета, чувствую чужое присутствие лишь спиной от прожигающего взгляда. — Именно поэтому я предпочитал молчать, извиняться за чувства, говорить о них громко и объяснять откуда и почему, когда они идут от сердца, – глупо, — и наконец скрывается в постепенно темнеющем коридоре, теряясь в тенях и словно растворяясь в пространстве, становясь эфемерным и несуществующим.

*      *      *

Сону уверен, что после этого они не разговаривали больше, даже мельком. Даже находясь в компании общих друзей.

*      *      *

Сону нравилось чувствовать вокруг себя заботу и поддержку, внимание отдаваемое только ему и факт того, что это все было у него уже много лет безумно грел душу и сердце, растапливая лед вокруг и проникая внутрь без стука и предупреждения. Ким всегда был окутан заботой и уютом, которого так не хватало. Если вы спросите Сону почему и как вообще в круг его общения попал Рики он не сможет ответить на этот вопрос, потому что ему кажется, словно он всегда был рядом и поддерживал в нужную минуту, подставляя плечо и чуть насмешливо, снисходительно улыбаясь. Каждая такая улыбка растапливала какой-то кусочек сердца, заставляя бабочек в животе трепетать от нежности и чувства влюбленности. Сону не любит влюбляться и проявлять к кому-то более чем дружеские чувства, но потом рядом оказался Рики и все "не люблю" словно испарились без следа, оставляя после себя лишь пепельный привкус принципов. Потому что Сону принципиальный и предпочитает не менять мнение на ходу не обдумав всё, но принципы имеют свойство рушится, а мнение меняться вне нашего желания. Поэтому когда сердце впервые пропустило удар при беглом взгляде на чужую улыбку, Сону понял, что, возможно, где-то он не уследил за своими чувствами, упустил тот момент, когда Рики стал настолько привлекать его внимание. С тех пор каждая улыбка становилась для него маленькой смертью, а добрые глаза и усмешки успокоением для взволнованной души. А потом Рики неожиданно начал таскать в школу еще один контейнер с ланчем и бутылочку холодного кофе или молока специально для него. И сердце, итак неспокойное, забилось еще быстрее и сильнее чем прежде потому что забота, проявляемая младшим, грела сильнее теплых и столь любимых Сону свитеров. Каждый приготовленный для него бутерброд, каждая купленная бутылочка оставалась в сердце маленькими рубцами воспоминаний, побуждая влюбляться все сильнее. Отдаваться чувствам все охотнее и отчаяние, желая получить порцию любви и внимания. Потому, когда однажды на ночевке Рики специально для Кима купил довольно приличный пакет мятного шоколада и приготовил отдельно ото всех пару порций токпокки, остальным лишь заварив рамен, Сону окончательно растаял, мысленно отдав Нишимуре свое, никогда прежде не чувствовавшего подобного, сердце, которое он сбережет и согреет, спрячет от глаз чужих, оставив лишь для себя. И Рики, не осознавая этого и не признавая, правда спрятал столь хрупкий презент в дальнем уголке своего сознания, отгородив от фантомной опасности огромным забором с колючей проволокой, потому что слишком ценно, слишком дорого, слишком важно. Он берег чужое, подаренное ему сердце, как свое собственное не смея ни кому-то другому, ни самому себе даже лишений раз взглянуть на него, не то что потрогать. Потому что эта, самая хрупкая часть Сону, подаренная ему тогда, когда уверенность в нем превысила лимит, было дорого обоим.

*      *      *

Поэтому Сону каждый раз откладывал момент когда надо сказать о том, что он чувствует, что ему важно и насколько он дорожит.

*      *      *

Тихонько постукивая пальчиками по поверхности стола, Сону делает мысленную пометку поблагодарить Чонвона за заботливо подсунутую ему упаковку валерьяны в таблетках, потому что если бы не не она и не менее заботливо купленной тем же Чонвоном кофе он, вероятно, сошел бы уже с ума, если не от ожидания, то от волнения и бушующего в душе страха. Возможно признаваться спустя почти три месяца как окончательная точка в вопросе "кто?" была поставлена немного трусливо и глупо, потому что давно очевидно в чью сторону был сделан выбор и кто в итоге будет рядом, но Киму, если говорить совсем честно, было страшно. Просто напросто страшно взять и наконец сказать, признать вслух, впервые, что симпатии, появившиеся при первой встрече, позволили превратиться в нечто большее, вырости в сильную и неконтролируемую влюбленность. Но когда сомнение Рики насчет происходящего стали слишком заметными, а нервозность Сону слишком сильной, было принято коллективное решение подтолкнуть Кима к тому, что в любом случае должно было рано или поздно произойти. Потому что Сону явно затянул со своей моральной подготовкой, а Рики явно почувствовал чужой страх, позволяя своим чувствам поддаться сомнению. Но сомневаться было поздно. Поэтому когда совсем рядом с кабинетом раздаются громкие шаги и знакомый голос напевает какую-то незамысловатую мелодию, Ким отбрасывает все мысли подальше взмахивая светлыми прядями и стараясь как можно спокойнее улыбнуться. Скорее всего получился больше оскал чем поддерживающая и позитивная улыбка, но это максимум способный сейчас выдать Сону. Потому что поддержка нужна и ему, а позитивный настрой явно решил отдохнуть. — Успокойся, — шепчет сам себе в ту же секунду когда дверь в кабинет, где совсем недавно был урок, распахивается, являя Сону чуть удивленное и явно ничего не понимающее лицо Нишимуры потому что, во-первых, он вероятно ожидал увидеть не Сону после уроков в пустой школе и, во-вторых, что так же имеет место быть, совсем не готов был сталкиваться со старшим так неожиданно. Потому что они не виделись толком почти две недели, Сону то ли просто избегал донсэна, то ли правда был настолько занят, что не находил времени увидеться с друзьями. Вернее с кем-то кто не Чонвон и с кем-то кто опять начнет говорить о том, что Рики вообще-то тоже не камень чтобы так долго спокойно относится к происходящему вокруг. Рики вообще не то чтобы очень чувствительный и эмпатичный, просто когда другие знают больше тебя ты начинаешь это чувствовать неосознанно думая, что лишний, там где раньше принимали. Даже не пытаясь выяснить, что происходит потому что просто обидно и не хочется это чувствовать. А Рики пытался, потому что терять дорогих людей не хотелось и потому что, ну, интересно. — Хен? — чуть вздергивает брови Нишимура прерывая явно затянувшееся, неприятно давящие на уши и сознание, молчание. Сону вздрагивает под пристальными заинтересованными глазами сминая лямку рюкзака и отступая назад, чтобы опереться о стол поясницей и попытаться угомонить резко ставшее слишком громким и быстрым сердце. — Ники? — голос подрагивает когда губы двигаются, произнося еле слышно столь приятную форму имени чтобы попытаться хотя бы немного привести мысли в порядок. Потому что это просто Ники, ребенок который когда-то оказался в компании старших ребят и которого они почти воспитали за эти шесть лет. Просто Ники который каждый раз заставлял сердце сбиваться с привычного ритма. И просто Ники, который таскает в школу лишний бокс с едой и никогда не соглашается забрать обратно или съесть самому. Просто Ники, который помнит каждое когда-то сказанное слово, даже случайно брошенное, который помни все и всегда открыто проявляет участливость и внимание потому что важно, потому что нужно. Просто Ники, который кажется уже понял, что ему могут сейчас сказать. — Если ты не хочешь, то можешь не говорить? — словно слыша мысли столь сбивчиво мельтешащие в чужой голове, так же шепчет Ники, делая небольшой шажок на встречу. Он слишком долго ждал, чтобы ждать еще. Потому что уже давно знает, потому что слишком очевидно, потому что слишком нужно. Если говорить честно то сейчас слова особо никакой роли не сыграют, просто повесят ярлык и позволят перейти ту грань, которой они старались держаться, делая вид, что не понимают, надо это другому или нет. Сейчас больше смысла будет не в словах, а в действиях, в смелом нарушении чужого личного пространства и, наконец, разрушения той дружбы, уже не имеющей того смысла, который изначально был. Потому что так дружить не нравится. Потому что так дружить сложно. — Я хочу, — выдыхает наконец, спустя еще более тяжелое молчание, потому что слова застревают в горле, а вся решительность теряется в чужих глазах, словах, действиях. Тает, будто снег под солнцем в начале марта, растворяясь, исчезая, не давая возможности насладиться последними морозными днями. Сону тяжело дышит четко слыша как стучит собственное сердце и как нервно щелкает челюстью Ники, чувствуя явно не меньше страха и имея не больше решимости, чем сам Ким. И тогда с плеч словно спадает груз. От осознания, что друзья были правы, что Ники был так же напуган и так же не понимал, что делать, словно становится легче и плечи непроизвольно расслабляются, позволяя наконец грудной клетке наполнится воздухом, а словам, томившемся на дне сознания и на краю языка одновременно, соскользнуть. — Ты мне нравишься, — звучит так легко, что Ники неосознанно вздрагивает, распахиваясь глаза, словно и не понимал, не знал до этого. Даже гладит так, будто впервые Сону видит, медленно мотая головой и покусывая нижнюю губу. — От тебя это звучит… более правдоподобно, — единственное, что выдавливает чуть плывущее сознание и Ники тихонько чертыхается от того, как это звучало. — Прости, я просто… — он замолкает, хмуро глядя себе под ноги, стараясь собрать мысли в кучу и сформировать во что-то похожее на достаточно грамотно составленное предложение, но мозг отчаянно отказывается работать. — Я понял, — тихонько смеется, наконец окончательно расслабляя плечи, поправляя смятую от нервов блузу и прячет лицо в сгибе локтя в безуспешной попытке скрыть счастливую, расползающуюся по лицу, улыбку и заслезившиеся от переполнявший эмоций глаза. — Боже, я выгляжу убого, да? — стонет Ники, откидывая голову и вымученно глядя в потолок, не находя сил сказать то, что пытался всегда оставить при себе и сдержаться, а когда надо, словно потерял. Сону лишь тихонько смеется, опускаясь на корточки потому что ноги все еще подрагивают от напряжения и адреналина. — Я выгляжу не лучше, не беспокойся, — и они одновременно выдыхают, сразу же заливаясь негромким, чтобы никто больше не услышал, смехом, удивленно поглядывая друг на друга и наконец не стараясь как можно скорее смущено отвести взгляд, потому что уже не надо, уже можно просто смотреть и не боятся неизвестно чего. — Сону-хен? — в ответ слышится вопросительное мычание. — Как думаешь, судя по звукам, сейчас физичка сюда зайдет, или Чонвон? — не прекращая посмеиваться и устроившись рядом с Кимом, шепчет, зажмуривая глаза и ожидая когда дверь распахнется. — Я думаю Чонвон, — неотрывно разглядывая чужой профиль, так же, не разрушая уютную тишину произносит, не обращая никакого внимание на все же распахнувшуюся дверь, явившую им счастливое лицо Яна. — Ты был прав.

*      *      *

Ники выдыхает, наконец имея полное право спокойно взять старшего за руку и не словить вопросительный взгляд. Сону выдыхает, наконец имея полное право смотреть неотрывно, наслаждаясь человек рядом, словно впервые.