Зима

Зима... Мунбель выдыхает облако дыма, которое расщепляется на мелкие кусочки, исчезая в воздухе. Поднимая голову, она смотрит на небо. Чистое… Не тронутое мрачными тучами и белыми пушистыми облаками. Такая погода ей по душе, но… Холод. Слишком холодно, чтобы выйти в лёгкой футболке и шортах. Руки мерзнут, стоит только освободить их от перчаток, или вытащить из карманов пальто. Щёки покраснели из-за прохладного ветерка. Тоже холодные, словно недавно она вышла из ледяной воды. Опуская взгляд вниз, глаза Бель останавливаются на земле… Или то, что от неё осталось. Снег накрыл своим полотном всю траву, закрыв ее от глаз чужих. Снег… Не очень приятно, когда держишь его в и так замёрзших руках. Она хочет пойти домой, лечь на свою кровать и зарыться в одеяло, а потом принять объятья сна… Но нет. Сама ведь согласилась выйти на улицу, потому что не могла отказать подруге… Взгляд прямо, и следующее, что она могла видеть вдали от себя, — это летевший прямо в ее лицо клубок снега, прежде чем потерять равновесие и упасть на спину. Холодно… Пальто не спасает от мороза. На лицо падает тень другого человека, чьи шоколадные глаза теперь смотрели прямо на неё. Губы Ёнсон изгибаются в озорной ухмылке, а глаза щурятся из-за лучей солнца, которые устремлялись на ее лицо. Мунбель думает, что перед ней самое яркое солнце… Нет. Она видит перед собой богиню. Больше не подобрать нужных слов, чтобы описать девушку, из-за улыбки которой становится намного теплее. — Эй, хватит лежать, — голос Ёнсон вырывает её из мыслей. Она моргает, прежде чем зрение снова сфокусировалось на девушке перед ней. Как всегда прекрасна… — Простынешь ведь, глупышка! Взгляд Бёль не что иное как — озадаченность. Она забыла, что сейчас лежала на холодном снегу, который уже успел продуть её спину этим морозом. Рука тянется к ней. Она думает. Вид на Ёнсон заставляет ее не принимать все всерьёз. Продолжать смотреть на немного хмурое личико солнца… У неё очень милое и красивое лицо, считает Мунбель. Она не может говорить ложь, ведь это все – самая настоящая истина. — Давай же! Звонкий голос Ким Ёнсон, это как мелодия будильника. Всегда заставляет проснуться, найти правильную дорогу от глубоких раздумий и сделать правильное решение. Это как завораживающая и нежная песня, спетая только для одного слушателя. Она находит это чудесным явлением… — У меня рука сейчас замёрзнет, Бёль! — уже не может терпеть, повышает свой голос на две октавы, чтобы наконец-то дошло. И оно доходит… Рэпер протягивает свою голую руку, и тут же чувствует под подушечками своих пальцев тёплую ткань перчаток. Приятно… Руки Ёнсон были бы такими же тёплыми, будь они не одеты в эту ткань. Бёль встаёт на ноги. — У тебя такие холодные руки… Давай-ка мы тебе их согреем! Внезапное, но ожидаемое действие все равно оставляет на лице Мунбель удивлённую гримасу. Пока Енсон берет ее руки в свои ладони, прижимая их к своей груди, и дует на них своим пламенным дыханием, Бёль задумывается. Это как волшебное прикосновение, которое заставляет увидеть перед собой настоящую принцессу и влюбиться в нее с первого взгляда. А ведь в такую любовь она не верила… Но сейчас полностью убедилась, что такое возможно. Опьяняющее, но такое простое касание заставляет Бёль снова и снова понимать, как сильно она любит девушку перед собой. — В следующий раз смотри перед собой, я ведь могу и побольше снежок кинуть! — эти упрёки от самой Ким Ёнсон – божественные чувства. Мунбель любит в девушке абсолютно всё, и она не обижается на то, что сейчас её ругают, как маленького ребёнка. — Становится холоднее… Пойдём домой? За эти десять минут, Бёль впервые смотрит в глаза солнца. Похоже на магию… Действительно она. Наверное, она ещё не до конца изучила Ёнсон, чтобы знать все ее тузы в рукаве. Но даже если она играет не по правилам, Мунбель все равно продолжает влюбляться в эту девушку все больше и больше. Под молчание Бель и интересные рассказы Енсон о том, что она увидела, будучи на улице в такое морозное время, они медленно идут домой, держась за руки. В какой-то глубине души, Мунбель от всего сердца благодарна Богам, которые отправили на землю такую богиню, как Ким Ёнсон.