Привлечь твое внимание.

      Большой бизнес, большой заработок. Что может быть лучше чувства, что когда ты приходишь в магазин и выбираешь все, что тебе нравится, даже не заглядывая на цену товара? Чувствуется сильное желание быть первым везде, в нашем случае, первой. Она и является первой. США. Американка всегда выбирала деньги, если вопрос был: «любовь или огромное состояние?». Если задуматься глубже насчет этого вопроса Всемирного характера, то можно прийти к выводу, что без денег не бывает любви, а без любви нет денег. Любовь — понятие растяжимое, как и твое состояние, оно может быть скудным, так и огромным, что кое-каким местом жуй. Светлое чувство любви всегда было чем-то значимым для этой страны, ведь влюблялась та очень редко, почти никогда. Влюбленность и отношения казались ей расстоянием от нее, как от Земли до Марса, как понятно, достижимое, но требует много усилий. Чтобы добиться успеха, подчеркивает США, нужно иметь крепкие нервы и мозги, полные идей и творчества; если же какой-то фактор отсутствует — то считай ты неудачник по жизни. Поистине мудрая и толковая женщина, если бы не ее бешенная нездоровая погоня за лидерством. Кто бы ей сказал, что даже не особо стараясь, она может получить все, но ей нужно не только это «все», а полномасштабное «всещисе»!       Разбирая все контракты с другими компаниями, их номера и контакты, Роксан Беверли не замечала никого вокруг себя, только эти чертовы документы. В кабинете еще стоял запах табака, который и не торопился покидать это помещение, продолжала тлеть сигарета в обществе остальных в пепельнице. Вокруг было также тихо, как было бы в морге, если бы все люди там поголовно были мертвы, а не в искуственной коме. Раздавался лишь стук штампа и бесконечной писанины, нет, вру, она иногда прирывалась — это время было для прочтения документа. Ее блондинистые волосы выпадали из конского хвоста, надоедливо свисая на лбу и матаясь прямо перед проницательными глазами. Тонкие майка и шорты еле скрывали ее роскошные формы тела, от которых тащились все без исключения. В этом и заключается американская толерантность — ты будешь нравится внешне всем без исключения. Во внутренний мир мало кто заглядывал по-настоящему, ведь сама американка не давала этого сделать. Но все же нашлась одна девушка — это была Россия, Руслана Вишневская, с прозвищем, как ни странно, «Вишня». Оно ей очень-то подходило, ее огненные рыжие кудри не оставляли никого равнодушным. Вообще россиянка была приятной и на вид, и душой. Редко встретишь таких людей как она: добрых, отзывчивых, кротких и с такой солнечной улыбкой и ямочками, что свет был мил еще больше. Голубой небесный океан ее глаз… Как же он прекрасен, особенно на том самом фоне неба! Незаурядность и скромность поражала многих.       Руслана обняла сзади Роксан за плечи, разглаживая нежную кожу американки. Ноль внимания. — ты должно быть устала, давай я сделаю тебе массаж? — прошелестела сладко Россия, все так же касаясь родного тела. В ответ было набормоченное «угу», невзрачное, и даже в кое-то мере, оскорбительное. Но Вишневская массировала косточки лопаток Беверли большими пальцами, продавливая до тихого хруста, после же были разогреты и расслаблены трапецевидные мышцы. Кожа после массажа была красноватой, теплой. Руслана еще долго держала ладони на аккуратной спине возлюбленной, которая даже, похоже, не замечала всего, что происходит. Россия уткнулась в светлые волосы Америки, целуя и водя носом по затылку той. Спустя время, не получив никакой отдачи, Руслана уже просто не вытерпела такого отношения. Она по детской привычке топнула ногой, вздернув руками. — ты то и делаешь, что работаешь! До меня тебе дела никакого нет, Роксан! — обидчиво воскликнула Россия, уходя. Что-то очень сильно кольнуло в сердце. Тогда США будто бы выпала из своего некого транса во время работы. Чтобы вы понимали, американка сидела уже так порядка часов пять, не выходя из кабинета, служивший словно вакуумом от всего и всех. Глядев в эти бесполезные бумажки в кое-то мере, от любимой уже след простыл. Стоя у двери в спальню, американка долго рассуждала в голове, как надо повести себя в такой ситуации, как извиниться, и чтобы ее правда простила Руслана. Хоть о таких мелочах, как чье-то «прощение» — мало волновало, но это была именно Россия. Почти бесшумно, в такой же мертвой тишине, дверь отворяется. Россия выглядела как всегда прелестно: ее рыжие до невозможности волосы собраны в высокий пучок, некоторые пряди все же выпадали из прически, черный пеньюар, привезенный из Франции, небрежно сполз вниз по спине, аккуратно и элегантно обнажая ее. Этот расслабленный и незаурядный образ очень подходил ей.       Лежа на животе, Руслана прониклась чтением, дабы чуть потушить пожар гнева, ибо это считалось смертным грехом. В ее руках был роман Стивена Кинга «Мертвая зона». Когда русская читала, она тоже погружалась в некий вакуум, как и её возлюбленная. Стоило ли России ругать Америку? Руслана думала о сюжете и событиях книги, она в такие моменты даже могла забыть свои проблемы, поставить себя на место главного героя. По телу прошел приятный прилив тепла под плечом. Что-то будто разрядило ее, под кожей оставалось сладостное покалывание. Возлюбленная гладила указательным пальцем по предплечью, завлекая к себе свою дорогую даму. Первый раз Вишня не повелась на манипуляции американки, на последующие действия она откликнулась, сжалилась. Америка поцеловала Россию в щеку, к тому же это получилось так по-юношески, что Вишня чуть не засмеялась, выдавая свой обидчивый вид. — что я могу сделать для тебя, чтобы ты не обижалась, помимо того, что я больше буду рядом? — Беверли всегда знала, как подействовать на человека. — этим путем, на который ты намекаешь, не всегда решаются все проблемы и серьезные разговоры. — сначала строго выдала русская, перелистывая страницу. — я куплю тебе все, что захочешь, только скажи. — Господи! — взмолилась Россия, — почему у тебя всегда примирение равно материальному возмещению? — я не умею по-другому. — специально дразня ответила американка. — Боже! Ладно, иди ко мне, Mon cher. Но Россия не успела взять все в свои руки. Роксан закрыла книгу и отставила ее в сторону, поваливая хрупкое русское тело на себя. Руслана, уже, похоже, забыв все, что было несколько минут назад, отдалась полностью любимой женщине. Американка целовала сладкие губы, рукой, проникнув под подол пеньюара, касалась половых губ и клитора русской через ткань нижнего белья. Эмоциональность даже к таким незначительным вещам Русланы Роксан очень умиляла, так и возбуждала одновременно. То, что когда-то она была ее «запретным плодом», и нарушив границы дозволенного, Россия попала в сладкий плен США добровольно, Вишня ни разу не жалеет о своем выборе. Россия смотрела опьяненными глазами, будто пытаясь что-то найти в этой бирюзовой американской глубине. Не даром говорят: глаза — зеркало души. — давай я сниму с тебя эту ненужную одежду. — Роксан, играя голосом, высказала предложение, от которого очень сложно отказаться. — хотела бы, но у меня другие планы, — остановилась она на секунду, — я хочу припасть к твоей груди, ласкать ее и твои темно-розовые соски. — раскрепощенно выдохнула Руслана, мастясь, словно кошка. Опустившись вниз, русская приподняла майку американки до ключиц, начиная лицезреть прекрасное творение матушки природы. Какие же женщины замечательные, без изъянов. Грудь холодило от наступившего нежданного душа от губ и языка, будто озноб, смуглая американская кожа покрылась мурашками. Россия опустилась ниже к груди, сначала игриво терлась кончиком носа о затвердевший сосок, после же обволокла его бархатными губами. Все происходило тихо, лишь иногда вздыхая и тоненько выдыхая. США наблюдала за возлюбленной, разглаживала ее непослушные кудри, ловля любвеобильные взоры на себя. Нежная, ослепительно красивая, девушка продолжала делится своей теплотой с американкой. Вечно холодные руки всегда становились горячими, и от прикосновений сердце начинало еще больше биться в грудной клетке.       Все шло не так, как планировала Роксан, ведь по идее «извиняться» таким образом должна была она, но Руслана взяла все в свои руки. Как же в такие моменты русская сексуальна, когда она, сидя вверху в районе широких американских бедрах, стягивает с себя тоненький кружевной пеньюар и по-кошачьи щурится. Наклонив голову назад и пройдясь рукой по шее до оголенной груди, россиянка полностью сняла его с себя. Американка только в этот момент заметила, что на России был только один пеньюар, уже снятый ей же, и черные кружевные трусики, которые еле что прикрывали. Она готовилась ко всему! — прости меня, Руслана, еще раз, — снова завела шарманку США, — я буду… — это уже не важно, — выдала сладко и элегантно Руслана, прикладывая к пухлым губам Роксан палец, — самое главное, что мы сейчас здесь. Только ты и я. Беверли расплылась в улыбке. Она окончательно стянула с себя мешавшую майку под хитрый лисий взгляд. Вишневская приступила к новой волне приятных ощущений: она медленно стянула с любимой женщины нижнюю часть одежды, после прокладывая дорожку поцелуев до того места, что делает всех нас богинями. Америка поглаживала Россию по голове, пока та мягким приятным языком вытворяла такие вещи, что от одной лишь мысли о них могла бы достичь блаженства. А тут все наяву — россиянка делала отменно кунилингус, и не только языком завлекала американскую любимую женщину. Без какого либо стеснения она утыкалась носом в лобок, разглаживала твердые спортивные ноги и сжимала широкие бедра. Все эти жесты сводили с ума, будто первый секс в жизни. Роксан слегка уловила знакомый запах шампуня, которым пользуется ее любимая — персик с ванилью. Эти рыжие волосы разложились на спине, на ногах американки, на кровати. Хоть особой такой тяги к рыжеволосым людям у нее не было, но Россия ей очень нравилась, мягко сказано — она просто по уши в нее влюблена. Скользящее прекрасное чувство не покидало сознание, что эта прелестная девушка тоже неравнодушна к тебе; обычно США халатно относилась к отношениям, многое может изменить твое мнение. У них происходило все без слов, лишь читая по глазам все эмоции и желания. Руслана продолжала хитро прищуриваться, крадясь обратно к грудине женщины. Роксан погладила согнутым указательным пальцем мягкую конопатую щеку россиянки, дабы та снова мило улыбнулась. — я тебя люблю, Роксана, — как в детстве, проговорила девушка, — больше всего на свете. — опять я Роксана, ха-ха, занятно. — строго, но с улыбкой выдала другая. Горячее тело прижималось к другому. Россия на самом деле очень закрытая девушка, вокруг нее всегда было множество предателей, поэтому открывалась она далеко не всем. Но возвести огромный костер страсти и любви удалось США, чему Россия очень рада. Настолько, что устала, поэтому нашелся отличный выход из положения.       Америка придерживала слегка хрупкие ножки России, облизывая клитор девушки, которая держалась за спинку кровати. Она невольно двигала тазом, дабы доставить большее удовольствие, но это даже было не нужно — американка легко доводит ее до оргазма, лишь только глянув в ее сторону. Ей нравилось, как тело США выглядело в обтягивающих платьях, даже будучи верующей, она считала это эстетикой, в деловом костюме, и даже в обычной пижаме Роксан была сексуальна и пленительна. У той было все: красота, ум, самооценка, состояние, работа, место в мире. Роксан Беверли казалась ей слишком идеальной для себя, но та тоже зацепилась и не отцепилась. Это «неотцепление» дошло до брака. Как видно, разногласия случаются очень часто, но обе всегда придумывают способ найти компромисс и необязательно таким путем, какой происходит сейчас.       Россия прошлась клитором по большим губам американки последний раз и опустилась вниз, обнимая всем телом другое, горячее и родное. Как же были прекрасны этакие моменты, когда можешь просто находится вдвоем, просто помолчать, ощущать тепло друг друга. Америка хотела приподняться, но Россия остановила ее, укладывая обратно. — давай еще полежим, так хорошо, — тихо приторно прошептала русская, — или ты в санузел? — нет-нет, все нормально, — американка коснулась слегка губами огненных волос, прижимаясь к ним, — до сих пор караю себя за свое отношение к тебе… — Роксан, — вздохнула Руслана, поднимая полный любви взгляд, — главное, что мы смогли, смогли найти компромисс. — привлечь мое внимание. — усмехнулась Беверли, невольно охая от выдохов Вишневской.