Дым сигарет и аромат хвои

Внутри метался диким эхом, злорадный смех. Рвался из больного разума наружу скованный цепью зверь. Кладя дрожащими пальцами таблетку либриума на язык, тренер Шоу, запрокинув голову, проглотил её без воды. Совсем чуть-чуть и пальцы перестанут трястись, боль испарится и столь знакомые мерзкие воображения рассеются. Следующие тридцать минут анальгетик подарит эйфорию. Все демоны успокоятся. Значит пора идти на поле к ребятам.

***

Альберт любит, когда работает таблетка, Альберт любит, когда его команда выигрывает, но больше всего любит, когда Финни Блэйк улыбается. — Итак, ты готов? Большие руки массировали напряжённые плечи перед предстоящим матчем, а воздушный тон мужчины пытался унять дрожь подростка. — Д-да, тренер. На кончиках пальцев игрока ощущалось покалывание. Блэйк волновался, но старался дышать ровнее. Ал ободряюще похлопал по спине. — Кто победит? Тень сомнения всё же мелькнула в карих глазах. Что, если он не сможет и облажается? — Мы победим, сэр? Альберт нагнулся и произнёс чуть тише обычного, чтобы другие игроки команды не слышали. — Всё так, мой золотой мальчик. И это не вопрос, а утверждение. Помни, ты лучший. Покажи им! — Щёки розовели от похвалы тренера. При нём часто ощущалось приятное в груди неясное волненье. — Вперёд, Финни! Громкоголосый тренер в последний раз хлопнул питчера по спине, и от лица Блэйка отхлынул румянец. Он сосредоточился, крепко сжал кожаный мяч. Был готов к игре. Команда выиграла. Подача Финни была решающей, и он преуспел. Тренер Шоу гордо посадил парня на своё плечо, чтобы все видели победителя. Сестра, сидя с подружкой на трибуне, хлопала и радостно кричала. Даже Теренс выперся посмотреть матч сына с бутылкой пива в руках. Вот только Ареллано не пришёл, хотя обещал. Снова солгал. Снова дал надежду. Финн, принимая овации, немного поник от мысли, что Робину всё равно на него. Латиноамериканский школьник ворвалась в его серое существование столь внезапно. Их дружба продолжалась вот уже как год. Разные, совсем непохожие, но Ареллано сделал шаг к их общению первый. Когда школьные задиры не давали Блэйку проходу, то Робину это не понравилось. Он был взбешён, что нападают на слабого, что чмырят сразу трое. Финн никогда не был физически силён, не лез в драки и не искал неприятностей. Он - талантливый питчер, чьи броски практически всегда были чёткие и всё благодаря тренеру. Альберт Шоу подолгу занимался со своими ребятами, но больше всего с Финни Блэйком. Ареллано всегда казалось, что взрослый видел в кучерявом батане скрытые потенциал и талант. Сам же Робин - заядлый троечник, лентяй и бунтарь. У Робина были серьезные проблемы с математикой, да и с самим учителем тоже. Мистер Джонсон покоя не давал ученику и всячески вызывал к доске, где Робин лениво водил мелом, оттягивая момент до столь долгожданного звонка. Финни решил помочь своему защитнику, предложил позаниматься, а латинос согласился. Пока Гвен ночевала у подруги, а Теренс либо на работе, либо с друзьями в местной блинной пил пиво или что покрепче, дом Блэйков был в их распоряжении. Они смотрели кино, ели сладости, иногда, играя, носились по комнатам и в силу возраста тратили энергию и время на развлечения. Совсем недавно Робин принёс кассету. Сказал, что взял под шумок у дяди. Включив её, друзья лицезрели запретный фильм для взрослых. Где двое мужчин и одна женщина придавались утехам. Робин, не стесняясь, расстегнул штаны. Финн очень смутился. Кудрявый юноша был безответно влюблен в лучшего друга. Хранил в душе темь глаз манящих и жаждал его косаний Он предложил «помощь». Возбуждение Робина тогда было на первом месте, и он позволил трогать себя. Ареллано терял голову и смущённо наблюдал, как Финни столь неумело, но старательно делал минет. В тот вечер их дружба стала иной. Они стали одновременно столь близки и столь далеки друг от друга. После того случая практически каждый их урок математики заканчивался одинаково. Иногда Финну казалось, что латинос как будто бы хотел и уйти, и остаться одновременно. Каждый раз, когда это происходило, Робину становилось мерзко. Ареллано ненавидел себя за это, но продолжал. Лёжа по ночам в постели, Финн вспоминал обрывки фраз одноклассника. "я не гомик". Губы кудрявого юноши жёг так и не подаренный поцелуй. "мы просто развлекаемся. Ничего особенного". Робин сдержанно угрожал резкими взглядами, которые пробирали до костей. "это ничего не значит". Лучший друг, который всегда отвергал, но сам пользовался. Финн раз за разом убеждал себя в том, что не таит обиды. "а если бы твоя сестра узнала? Или ещё хуже - отец? ". Слова-шипы постоянно слетали с его языка и больно кололи. Глубоко внутри Финни знал, что ничего не выйдет. Последнее время кровать Блэйка замечательное место, где можно скрыть тихие всхипы.

***

Финн пытался заснуть. Воздух из открытого окна освежал комнатушку. Ещё немного и ночь забылась бы в молчаньи сна. Но, как всегда, через окно к нему бесцеремонно, словно дворовый кот, вломился Робин. — Здарова, чё дрыхнешь? Погнали в общую комнату «Омен» смотреть, — кинув в Блэйка его же подушку, Робин прыгнул на кровать, залез на спину друга. — Кстати, поздравляю с победой. — Спасибо, — лицо Финна тронула столь дивная улыбка. — А почему ты не пришёл на игру? Поднимаясь с лежачего, Робин вытащил из кармана зажигалку. — Чё я там не видел? В твоём дурацком бейсболе. С сигаретой в зубах Робин смотрел на одноклассника немного раздражённо. — Да, но ты обещал. Неловко поёрзав под пристальным взглядом, Финни всё же не опустил глаза вниз. — Следующий раз, — лёгкая улыбка Ареллано была доброй. Блэйк пропустил бы её, если б не вглядывался в лицо друга так напряжённо. — Ведь не отстанешь же. Все мозги исполощешь. — Просто хочу, чтобы ты приходил. Он наблюдал, как Финн краснел, как терял дар речи. Затянувшись, он призадумался и почти буркнул отмахиваясь. — Постараюсь. Робин тяжело вздохнул, разнося дым по помещению. — Тяжёлый день? — Немного. Конечно же, в кучерявую голову сразу пришла идея. — Может быть, я помогу расслабиться? Ареллано посмотрел исподлобья. Выкинув чинарик в окно, он вернулся на кровать, повалил Блэйка. Хрупкая шейка друга стала его целью. Он обвил её двумя руками. Казалось, смуглая и молочная кожа прекрасно контрастировали. Ладони ощущали бьющийся пульс. — Нравится быть членососом? — Робин наклонился вперёд. — Доволен? Движения возбудившегося Блэйка обретали животную мягкую остроту, а хлопающие ресницы слегка взлетали, поблёскивая влагой. — Неа. Дёрнув Блэйка за волосы, он направил его к себе. Ему нравилось, что бейсболист перед ним готов бисером рассыпаться, лишь бы получить хоть капельку внимания. Робин прижимался своим пахом к другу. От Ареллано пахло лёгким потом и отдалённым запахом шампуня. Облокотившись о край кровати, латинос расстегнул штаны и приспустил нижнее бельё. — Давай, Финн, — при сумерках блестящая головка казалась не такой розовой, как обычно. — Принимайся за любимое дело. Робин, сдерживая матерные ругательства, наблюдал, как лучший друг с нескрываемым удовольствием дарил ему наслаждение. Прихватывая ртом нежный кончик, Блэйк тихо шептал: — Так, да? — Вот так, да. — Двигая бёдрами, он сильно сжимал волнистые кудри. — Раз тебе по кайфу, то можешь хоть каждый день. Язык Финна собирал его вкус на обласканной коже. Рука потянулась к пижамным штанам. — Р-робин... Стимулируя себя, Блэйк прикрыл глаза и чуть поубавил темп. — Не расслабляйся там. — Финн лишь послушно посасывал горячую кожу, а из свободного края губ вытекала густая слюна. — Такими темпами мне и девка не нужна будет. Ареллано стал настойчиво толкаться до корня. Осторожно ощупывая кожу на заднице Робина, Блэйк снова вобрал наполовину и выпустил с тянущейся на подбородке слюнкой, чтобы подышать. — Робин, пожалуйста, не так грубо. Глаза бейсболиста на несколько секунд безвольно закрылись. — Я скоро уже. Замелькали вспышки перед глазами. Вид двух влажных дорог на щеках Блэйка приблизил к тремору во всём теле. Он толкнулся в сжимающееся горло. — Потрясно. Блеск искр в глубине его тёмных глаз поутих. Пришла та самая неловкость. Рука Робина сгребла друга за шкирку и вернула на ноги. Севший на кровать Финн наблюдал, как Ареллано, торопясь, застёгивал штаны. Блэйк смущённо посмотрел на свой бугорок в трусах и спросил. — Робин, а ты бы не мог? — Я не возьму его даже в руку, — насколько же Ареллано прямолинеен, чтобы высказывать свое мнение прямо в лицо человеку, даже осознавая, что слова могут обидеть или даже ранить. — Я не гомосек. Понял? Лицо Финна, сперва покрасневшее, теперь покрылось обидой. – Поцелуй меня. – Дай-ка подумать. – Латинос играючи закатил глаза и постучал пальцем по подбородку. – Подумал. Не буду. – Но, почему? – По кочану и по капусте. Рявкнул тот и резко отвернулся. — Тебе ещё хочется? Неконтролируемый смешок вырвался из глотки и Ареллано съязвил. — Давай завтра. Или ты сейчас по улице пойдёшь в поисках кого-нибудь кому можно отсосать? Финн закатил глаза, состроил обиженное лицо. — Я не о ком больше и не думал. На сей раз Робин рассмеялся очень громко. — Не верю. Ты такая шлюха! — Робин комично вперил руки в бока, а Финн от злости кинул в него свою подушку. Латинос на лету поймал её и смял. — Возьмём, к примеру... хмм... а, точно! Твой тренер. Кинув подголовник обратно, Ареллано поправил свою бандану. — Мистер Шоу? Да он бы никогда! Ареллано хитро усмехнулся, смотря на его смущённые глаза, и вздёрнул свою чёрную бровь. Его голос стал породийно-сексуальным. — А ты представь, как он опускает тебя на колени, гладит голову, как послушной псине, его здоровенный член бьёт по щеке, а потом... — Р-РОБИН! ЗАМОЛЧИ! Если б кто-то стоял возле окна, то даже его оглушил бы вскрик Блэйка. Слава Богу, что дома никого не было. — Он тебе не нравится? — Финн неловко отвернулся, нахмурился, поджимая губы. — Ладно. Я даже польщён, что ты только меня выбрал. — Блэйк потянулся, взял его за руку, но Ареллано довольно резко её выдернул и смотрел порицательно. — Только без девчачьих сопливых нежностей. Усёк? — Да, понятно. Робин вздохнул с облегчением. А сердце бейсболиста вновь с дребезгом разбилось.

***

На следующую игру Ареллано всё же пришёл, но не один, а с какой-то девчонкой. Практически весь матч он флиртовал с ней, попивая газировку. Этот напыщенный индюк даже не наблюдал за игрой. Финн был в ярости, часто отвлекался. Сжимал кулаки, ощущая, как с каждой каплей злости ему помогали гневные силы. Ему и сегодня удалось одержать вверх над противниками. Команда победила, но Блэйку было почти всё равно. Осточертела внутренняя ревность и эти чувства. Подождав, пока все уйдут, питчер, войдя в темную раздевалку, пнул кроссовкой скамейку и отбил мизинец. Слёзы пеленой застилали взор, и он стал тереть кулаком красные глаза. Ему было стыдно за свои мысли и мерзко от осознания, что он, как и сказал Робин, «членосос», который безответно влюбился. — Сальчик мой, ты плачешь? Блэйк не заметил, что в глуби помещения стоял тренер и переодевался. Держа в руках снятое чёрное поло, он накинул его на голое плечо и подошёл ближе. — П-простите. Я Вас не заметил. Стало неловко. — Что случилось? Ал склонил голову набок, глядя удивлённо на своего игрока. Финн снял бейсболку и нервно почесал лохматый затылок. — Всё хорошо, — теребя пальцами головой убор, он опустил глаза в пол. — Устал. — Обманываешь меня? — Надев кепку обратно, он создал барьер, что скрывал его заплаканное лицо. Взрослый одной рукой терпеливо снял кепку. Другой бережно приподнял мокрый подбородок. — Финни, золотце моё я... — Простите, — Финн зажмурился, пытаясь не заплакать вновь. — Мне так плохо сейчас. Альберт молча прижал мальчонку к себе, а его солёный запах окружил со всех сторон. Финни чаще задышал. Остро ощутил беззащитность собственного тела. Альберт намного сильнее, чем лучший друг. Альберт добрее и, похоже, чуткости ему не занимать. Горький пот с подростковыми гормонами дурманом пробирался в голову взрослого. Ал несмело наклонился, зарываясь носом в волосы. Обжигающий выдох на тонкой коже и бейсболист чувствовал, как бьётся чужое сердце. Но осознание пришло через несколько секунд. Это было его собственное. С каждым ударом оно становилось громче и Финн ткнулся лбом в голую грудь. Ручонки больше не впивались в спину, а потянулись к торсу, пытаясь согреться и почувствовать себя нужным хоть кому-то. Дотронуться до горячей кожи. И без того каменные мышцы напряглись под маленькими ладошками. Ал резко отстранился и побрёл к своему шкафчику. Подросток посмотрел на него с неким удивлением. — Опять отец бьёт? Спросил взрослый, надевая чистую футболку. Словно ничего и не было секунду назад. Финни понурив плечи ответил: — Да, но на прошлой неделе. Альберт с минуту стоял не двигаясь, но потом в порыве гнева, ударил кулаком по дверце шкафчика. Финн дёрнулся от громкого металлического звука. Там осталась вмятина. Взрослый сжал зубы и вплёл пальцы в волосы, дабы успокоиться. Ему не плевать, что папаша стегал любимого игрока ремнём, что глаза потухали и милые взору улыбки не трогали детское лицо Финна. Потянувшись к карману, он вновь принялся разглядывать юношу. В голову пришла идея. — Иди сюда. — Финни не думая подошёл почти вплотную. Грубые пальцы, мозолистая ладонь, а приятно тёплая кожа соприкоснулась с шеей. — Подожди, сейчас я тебе кое-что дам. — Убрав от него руки, Ал вынул баночку с капсулами. — Открой рот, через час ты всё забудешь. Положив таблетку ему на язык, Ал взял и себе тоже. Не думая паренёк последовал примеру и проглотил таблетку, лишь бы унять боль. — Спасибо, мистер Шоу. Линия меж бровями, из-за которой взрослый выглядел так, словно постоянно их хмурил, всего на миг стала глубже. — Я провожу тебя.

***

Идя по дороге серого города, в мыслях Финна разгорался счастливый огонёк. Он забыл о Робине, забыл, что ему тяжко. Тёплое лиловое небо, залитое серебром луны. Они шли молча, как будто совершали променад. — Вы не соврали. Ал дёрнулся, вопросительно посмотрел на игрока. — М? — То, что вы дали. Всё подействовало. — Беззаботная улыбка тронула уста юношы. — Я возьму Вас за руку? По венам растекался сладкий опиум, и Альберт радостно сжал маленькую ладонь. Никто их не заметил этим вечером. Он притянул руку Финнигана к своей челюсти и юноша чувствовал прикосновение горячих губ при каждом слове взрослого. От этого жеста зрачки расширялись и подросток задержал дыхание. — Финни, что же ты со мной делаешь? Морские глаза светились, чем-то, что Блэйк не мог точно назвать или описать, но сейчас ему было почти всё равно.