Лекарство от смерти

      Яркие солнечные лучи освещали кухню через кристально чистые окна. Колючий февральский мороз не мог пробраться в тёплую уютную квартиру, где царила праздничная семейная атмосфера. 18-е февраля на календаре — Хосоку 28. Рядом любимая девушка, которой он в новогоднюю ночь сделал предложение. Столько лет вместе и наконец решились. Решились создать новую ячейку общества.       Хосок стоит возле столешницы и нарезает овощи. Миён сидит за столом у него за спиной и занимается приготовлением десертов. Парочка с замиранием сердца обсуждает их любимую тему за последний месяц.       — Ну а если будет девочка, — спрашивает Миён, пока лепит конвертики из теста. Пускай она ещё не беременна, но тема детей у них с Хосоком поднимается так же часто, как и «что будем есть?», — как назовём? Может быть, Чонха? Красивое имя.       — Чон Чонха? Серьёзно? — смеётся парень. — Не слишком ли много «Чон» в этом прекрасном имени?       — Слышишь? — с шуточным наездом девушка поворачивается к жениху. — Забыл, как сына хотел назвать?       — «Чон Чонгук» звучит. Не надо мне тут, — улыбаясь уголком губ, отвечает Хосок.       — А «Чон Чонха» не звучит, да, хочешь сказать? — щурясь, Миён возвращается к готовке.       — Оно звучит, но не так, как надо, — говорит парень и, взяв в руки морковку, подходит к девушке и приставляет овощ к её горлу. — А кто не согласен, падёт смертью храбрых, — смеётся Чон, но в ответ не слышит девичьего смеха.       — Хо, — в этом слове слышна тревога, голос Миён дрожит. Хосок чувствует, как нежные женские руки медленно дотрагиваются до его. — Хо, прошу, опусти нож, — девушка трясётся от резко нахлынувшего страха.       Её слова как будто пробуждают Чона ото сна. Он смотрит на свои руки, в которых держит острый кухонный нож, приставленный к горлу Миён. Ещё минуту назад он им нарезал морковь, а сейчас его лезвия безжалостно касаются любимой шеи. Хосок с ужасом отбрасывает нож на стол и делает несколько шагов назад. Его руки трясутся: он только что подверг свою любимую опасности. Но ведь он же взял морковку. Никак не нож.       — Миён, — дрожащим голосом начинает Чон. Его глаза медленно, но верно наполняются слезами, — я… я не… Я не знаю, что на меня нашло, — слёзы начинают стекать по щекам, поясницей он упирается в находящийся сзади подоконник.       — Всё в порядке, — такая же напуганная Миён не показывает Хосоку того страха, что она чувствует внутри. Он тоже испугался, не нужно на него ещё больше давить. — Ничего не случилось, — она берёт его руки в свои и, спокойно притянув к себе, крепко обнимает. Она успокаивающе гладит парня по спине, тем временем решая, что они будут делать со случившимся.

***

      — Что? — шокированная Миён будто и не хочет слышать то, что говорит доктор. Её мозг специально блокирует любые его слова, не пропуская звуки в ушные каналы.       — Это неизлечимая болезнь, — с сопереживанием произносит мужчина, сидящий напротив пары с двумя рентгеновскими снимками головного мозга, в углу которых чёрным маркером по синей плёнке выведено «Jung H.», — к большому моему сожалению, она будет продолжать прогрессировать, и остановить её мы никак не сможем. Современная медицина ещё не таком уровне. Только замедлить её быстрое развитие — всё, что в наших силах.

от лица Хосока

      Миён поворачивается в мою сторону. Смотрит на меня в ожидании какой-либо реакции, а я двух слов связать не могу. Просто молча смотрю на неё. Её тёплые ладони крепко держат ледяную мою. Она даёт мне понять: она рядом, она со мной.       Её губы приоткрыты, грудь вздымается чаще обычного. Сейчас у нас у обоих пульс под сто. Я слышу в ушах, как бешено колотится моё сердце. Она сглатывает ком, подкативший к горлу. Еле слышно впустив немного воздуха в лёгкие, она поворачивается к доктору.       — Что Вы предложите? Есть какие-то действительно рабочие варианты? У моей бабушки было похожее расстройство, и ей предлагали экспериментальные препараты…       Всё глохнет в ушах. Даже её голос. Миён тут же начинает искать решение проблемы. Предлагает варианты, чтобы найти верный способ лечения. Ну а я… Я, пока в здравом уме, просто пытаюсь запомнить её лицо. Каждую частичку, каждую линию. Словно вижу её в первый раз. Или в последний…       Она вновь поворачивается в мою сторону. Моя любовь — она прекрасна. Не знаю, за что заслужил её.       — Господин Чон, — вырывает из мыслей доктор. — Вы пока постарайтесь отдохнуть. Не заваливайте голову негативными мыслями. И воздержитесь от безрассудных поступков.

***

      — Я тебе говорил, оставь меня, — повышает голос Хосок после того, как пришёл в себя после очередного инцидента: он заплетал Миён косу, как вдруг начал сильно тянуть ту за волосы. Стащив девушку с кровати, Чон ударил её головой о пол. Та громко вскрикнула, что заставило парня прийти в сознание.       — Я ни за что не оставлю тебя, — спокойно говорит Миён. Ему нельзя нервничать — это только усугубляет его состояние. Поэтому девушка пытается спокойными разговорами заставить Хосока немного остудить пыл.       — Я опасен. Я схожу с ума, Миён. Ты понимаешь это? — действительно успокоившись произносит парень. Говорит он серьёзные и правдивые вещи, но его любимой как будто плевать на то, что он может причинить ей вред. — Ты слышала, что сказал доктор. Это неизлечимо, и всё станет хуже. Это смертельно, и если не для меня, то для тебя.       — Хо, — Миён подходит к парню и кладёт свои тёплые ладони на его щёки, нежно поглаживая пальцами его кожу, — мы справимся. Всё будет хорошо, — она приподнимается на носочках и касается губ напротив своими. Это точно успокоит.

***

      Прошло несколько месяцев. У Хосока всё реже и реже случались приступы. Парень шёл на поправку, чему не верил даже его лечащий врач. Чон практически сделал невозможное.       Одной глубокой ночью Миён сквозь сон почувствовала, как начинает задыхаться. Воздуха катастрофически не хватало: что-то очень сильно сдавливало шею. Открыв глаза, она увидела то, что не могло ей присниться и в самом страшном сне. Хосок нависает над ней, крепко схватив девушку за горло. В его глазах ни капли рассудка — в них пустота. Миён, пытаясь хоть как-то хватать воздух, цепляется руками за запястья своего любимого. На девичьем лбу выступает вена, всё лицо краснеет от прилива крови, а голос пытается вырваться наружу.       — Милый, — из последних сил хрипит Миён, пытаясь достучатся до того Хосока, который где-то там. Он должен услышать её. Её Хосок. — Хо, — на последнем издыхании выдавливает из себя девушка, уже закатывая глаза. Но в последний момент, когда сознание готово отключиться, воздух заполняет лёгкие, а в горле до ужаса жжёт.       — Опять… Я снова это сделал… Нет… — дрожащий, перепуганный Хосок быстро пятится назад на кровати и, сползая с неё, садится в углу комнаты, зарывая лицо в колени и накрывая голову руками. — Нет, нет, нет, — плачет, бесконечно повторяя одно и то же слово.       Восстановив нормальное дыхание, Миён смотрит на забившегося в угол Чона и, спускаясь с кровати, медленно двигается в его сторону. Присев в полуметре от него на колени, девушка дотрагивается своей рукой до его, отчего тот сразу дёргается.       — Не трогай меня, — он не может больше подвергать её опасности. Сегодня вновь жизнь его любимой висела на волоске. Больше такого не повторится. — Я чуть не убил тебя…       — Но я жива, — пытается спокойно говорить Миён, чтобы самой не заплакать. Ей до боли в сердце тяжело смотреть на него такого.       — Пока что, — страшно. От этих слов страшно становится обоим. Но это чистая правда. Ещё раз случись такое, и не факт, что Чон успеет вернуться в того Хосока, который ни за что в жизни не обидит Миён.

***

      На следующий день, ближе к вечеру, когда Хосоку вновь нужно было принять успокоительное, Миён обнаружила, что баночка с таблетками пуста. За новой порцией нужно идти в аптеку, но оставлять Хосока одного дома она не хотела. Сердце чуяло, что нельзя. Однако Чон заверил любимую, что всё будет в порядке. Но как только парень увидел в окне, как Миён скрылась за поворотом, он принял решение. Далось ему оно с большим трудом и смятением, но благие намерения в этот раз перевесили.

***

      Возвращаясь домой, Миён только и слышала, как по их району носятся пожарные машины, громко оповещая лекговушки о том, чтобы те уступили дорогу. Подходя ближе к дому и обнаружив машины МЧС, пустившие пожарные лестницы в её окна, что-то до безумия сильно шандарахнуло по сердцу. Ноги подкосились, но, не дав себе упасть, девушка рванула вперёд. Подбежав ближе, она попала в толпу соседей, которые, увидев хозяйку горящей квартиры, вздохнули с облегчением, что та не попала в пожар. Но как только один пожилой мужчина, живущий с ней на одном этаже, спросил, где Хосок, Миён рухнула без сознания.       Проснувшись на больничной койке, Миён увидела сидящую рядом соседку, которая держала девушку за руку. Увидев, что Миён проснулась, она сразу же тяжело вздохнула.       — Дитя моё, как ты? — пытаясь держать себя в спокойном состоянии, дабы не спугнуть ту, женщина мягко улыбнулась.       — Где он? — бегая взглядом по лицу соседки, тут же спросила Миён.       — Я сидела у себя в гостиной, когда почувствовала этот запах, будто что-то горело, — словно игнорируя вопрос, женщина начала посвящать Миён в подробности произошедшего. — Обойдя квартиру, я поняла, что запах идёт с вашей стороны. Я вышла позвонить в вашу дверь. Мне никто не открыл, поэтому я решила, что пожар начался тогда, когда дома никого не было. Я набрала 911 — сказала, что в соседней квартире по всем возможным признакам пожар, а хозяев нет. По приезде МЧС нас эвакуировали, а тебя пришлось положить сюда до прихода в сознание.       — Где он? — повысив тон, более требовательно, но дрожащим голосом повторила вопрос Миён, не услышав нужного ей ответа. Глаза застелила пелена слёз, что не давала видеть чётко перед собой.       — Миён… — было начала женщина, но её тут же перебили.       — Что с ним, чёрт возьми?! — сорвавшись на крик, продолжала спрашивать девушка.       — Пожарные вынесли его из квартиры. Он… — не решаясь сказать, медлила женщина. Но, видя закипающую от злости и горя девушку, решилась дать ответ, — Миён, его больше нет…       Целый мир рухнул перед глазами Миён. Она не верила ни единому слову, но каждое из них эхом раздавалось у неё в голове. Слёзы, не сдерживаясь, лились из её глаз. Соскочив с кушетки, девушка, рыдая, понеслась по коридорам больницы. Ей хотелось, сбежать, найти его. На одном из поворотов её схватили за руку. Подняв глаза, она увидела врача, который загораживал собой носилки с человеком на них, накрытым белой простынёй. Вырвав руку из мужской хватки, Миён подошла к носилкам. Сдёрнув простынь с головы погибшего, девушка зарыдала, что было мочи. Она рухнула на обгоревшее тело, пуская слёзы на парня, который больше не откроет своих глаз. Его сердце не забьётся вновь, а его голос не произнесёт ни единого слова. Он более не проснётся.

***

      Шли дни, недели, месяца. День сменялся ночью, а ночь сменялась днём. Так и у Миён всё было однообразно. Она просыпалась, существовала, засыпала, мечтая больше никогда не просыпаться. И не потому, что не хотела прощаться с жизнью, если это вообще можно так назвать. Сны, которые она видела, не прекращая, показывали его. Её Хосока. Того милого, доброго парня, которого она когда-то давно полюбила всем сердцем. Каждый раз он приходил к ней и дарил свою неповторимую улыбку, от которой на душе становилось так хорошо.       — Ты должна жить, любовь моя, — каждый раз повторял он. Вновь и вновь он напоминал о том, что теперь, без него, она в безопасности.       — Ты даже не оставил после себя ничего, что могло бы мне напоминать о тебе, — и каждый раз со слезами на глазах говорила Миён. Они так мечтали создать семью, так мечтали иметь детей, но судьба распорядилась по-другому. Они не успели выполнить ничего из своих намеченных планов. — Какой в этом смысл?       — Милая, — и каждый раз он гладил её по щеке, по волосам. Жаль, она не чувствовала его прикосновений. От этого становилось ещё больнее, — ты должна. Должна найти смысл. Полюби кого-нибудь другого. Только прошу, найди хорошего человека, который будет заботиться о тебе и не причинит ни малейшего вреда. Пусть у тебя родится дочка, и пусть она будет похожа на тебя. Назови её Чонха.       — Издеваешься? — спрашивала Миён, пуская солёные капли по щекам.       — Прошу тебя, пообещай мне, что выполнишь мою просьбу, — смотря прямо в душу, просил он.       — Обещаю, — шептала Миён.       — Сдержи обещание…       И она сдержала. У Миён родилась прекрасная, до невозможности похожая на свою мать дочка, которую она назвала Чонха. С отцом любимой дочери она, правда, разошлась, но маленький лучик счастья, что дарил ей смысл жить, всегда напоминал о том, кто никогда не покидал её мысли и сердце.