Пена

Белль трясёт. Очередной день кокаиновой ломки заставляет захлебываться в собственной слюне и накатывающей ноющей боли в костях. Перед ней очередная чашка мерзенного эспрессо, который бесплатно варит гостиница, в которую, было принято решение временно переселится, изолируясь от наркотиков и большей части состава банды. Без кофеина, она с удовольствием придушит кого-нибудь, голыми руками ломая кадык или щитовидку. Уже пыталась. Подчинённые, и так не перечащие Белль, теперь, бояться рядом с ней дышать. Кажется, всего за месяц, она успевает сорваться на абсолютно каждом, с удовольствием выдавливая вопли и мокрые всхлипы и надрывая до хрипоты собственный голос, в попытке унять раздражение. - у тебя снова пена изо рта, - Шелли вздыхает. Подходит, мягко вытирая уголки губ загрубевшими подушечками больших пальцев. Единственная кого Белль подпускает к себе вот так. Девушка привычным движением ведёт рукой по сухой щеке, совершенно не боясь разъярённых глаз и сжатых в кулаки пальцев. Днями, лидерша держит себя в руках, рвано выдыхая злость, но Шелли и пальцем не трогает; за их спиной появляются разговоры. Тара, уже пару раз зажатая к стене, пока главарька в приступе садизма ковырялась в ее шрамах и прошлом, наблюдает за каждым излишне слащавым действием. В единственном зрачке что-то между злостью, завистью и отвращением. Белль наблюдая реакцию оракул, легко отодвигает чужие руки от своего лица и встаёт. Выбившиеся пряди тенью падают на глаза, покрасневшие белки угрожающе выжигают в женщине дыру. Тара вздрагивает. Попускает голову и идёт в свою спальню. Ехать сюда становится инициативой Шелли, она хочет помочь Белль. И банде, будто бы это что-то изменит. Однако, то, что лидерша ради нее, склоня голову, соглашается, даже для самой девушки необычно. "Размякла" - Белль слышит слова одного из сошек как-то, - "делает все что скажет та девчонка", - злость все подступает, - "шлюха жопу ей подставляет и живёт припеваючи", - дальше, на коленях, громко рыдая, он вылизывает ей ботинки. Авторитет песком утекает сквозь пальцы. Белль остаётся стоять, лениво облокотившись на столик, и потягивает кофе. Шелли пристраивается на нагретое ей место, всматриваясь в лицо снизу вверх. - четвертый день уже.., - проводит подобный разговор каждый вечер что они в гостинице, - ты справляешься. Старшая царапает ногтями покрытие стола, всматриваясь в жижу в чашке. - дрянь, - констатирует. Шелли выдыхает через нос. Меняет подход. - сильно болит? - рука тянется к оголенному кусочку кожи, где над ремнем замялась рубашка. Ее запястье резко перехватывают. - бывало и хуже, - Белль кидает, - у нас обеих между прочим. К чему столько заботы, скажи? - ей почти стыдно, что все мысли сводится к "хорошо что никто кроме нас этого не слышит". Смотрит почти не моргая. С полопавшимися капиллярами и вечно раздувающимися от злости ноздрями, главарька походит на раненного быка. Шелли уже успевает к этому привыкнуть. - я люблю тебя, - слова как правило летят рваными вздохами в спальне, либо кровавым хрипом во время тяжёлой бойни; в такой "сопливой" прямоте, надобности не бывает. Белль этого не выдерживает. - закрой свой грязный рот. Шелли меркнет. Женщину выводит из себя каждое сказанное ей слово. - Белль, я пытаюсь.. - закройся блять! Надоело. Белль с грохотом ставит чашку и хватает Шелли за волосы, мотает на руку. Фиолетовый хвост мучительно натягивается, когда бандитка насильно затаскивает шипящую от боли девушку в уборную. Дверью хлопает со страшной силой, всем кто был в номере становится не по себе. К сожалению, в голову старшей пришла идея. Белль вмазывает ее туловище в мрамор раковины, быстро подпирая сзади бедром и заламывая протезом ру́ки. Разом выбивает весь воздух. Младшая матерится и топчет Белль по ногам, получая в ответ удары коленом сзади; на косточках таза уже натекают кровоподтёки. Шелли смотрит через зеркало на любимую женщину позади себя, пытается выбиться из хватки, а в итоге просто нелепо извивается; другая только очки поправляет. Белль знает захваты из которых выбраться нельзя. Среди одноразовых зубных щеток, бесплатных шампуней под зеркалом, свободной рукой она нащупывает чуть стертый брусок мыла. Подносит его к чужому лицу. - открой рот. У Шелли округляются глаза, она не может поверить что женщина сейчас серьезно. Однако, зная Белль, она не смеет ничего говорить - сжимает челюсть крепче и вертит головой. Неудачно пытается разбить затылком чужой нос; у седовласой в зрачках появляются безумные огни. Она ещё раз вбивает ее о край раковины, укрепляя хватку, и начинает всовывать мыло силой. Дважды брусочек промазывает, скользя от стиснутой линии рта вдоль по щеке, но на третий, напором приоткрыть плотно сжатые губы женщине все же удается. Белль водит мылом вперед-назад по языку и небу в жестоком темпе. Когда Шелли пытается укусить за пальцы, она просовывает брусок глубже, цепляя заднюю стенку горла, и та закашливается. Длинные фаланги чувствуют каждое колебание чужой глотки изнутри. Все движения сводятся к тому, что Шелли всеми силами выталкивает мыло изо рта, обсасывая его ещё больше, а Белль, не позволяя той стиснуть челюсть, с напором проталкивает брусочек обратно. У девушки сочатся глаза от удушья. Мыло елозит по языку, оставался все больше налета, горькая вязкая слюна обильно капает с подбородка из приоткрытого рта и стекает с чужой кисти. Про горечь во рту младшая даже не думает, молит о том чтобы намокший кусок не проскользнул дальше, чтобы не пришлось его проглотить, когда Белль заставляет ее горло сжаться снова. Больше всего боится, что женщине взбредёт пропихивать его в желудок намеренно - ничего сделать она не сможет. Ещё одна попытка вырваться безуспешна; Шелли несколько дней будет тошнить химическим привкусом. Эго Белль радостно воспевает. Едва пальцы с, убывшим на треть, куском мыла выходят изо рта, Шелли резко вырывает в раковину. Старшая отпускает девушку, с наигранным отвращением, делает три шага назад, и Шелли сгибается вдвое повисая на бортике умывальника. Белль заглядывает ей в лицо через зеркало. Багровый от недостатка воздуха цвет кожи сменяется тускло зелёным, слезы уже покрыли щеки, вытекают через нос, но взгляд не выдает ничего кроме ненависти. Бандитка хмыкает, к этому она привыкла. Девушка вытирает рот от напененной слюны и рвоты бинтом на запястье. Раздраженную слизистую гадко дерет. Она отрывается от раковины с прямым намерением сломать Белль челюсть, однако орган скручивает с новым тошнотным порывом, и она оседает к чужим ногам, схватившись за рот ладонью, глотая рвоту. По крайней мере, это перебивает вкус мыльной щёлочи. Белль легко толкает ее ботинком в плечо, чтобы та подняла голову. - мерзость.., - смотря в бледное лицо; будто бы это не ее заслуга. Она оставляет девушку на полу, сама подходя к внушительной ванной. Раскручивает краны на полною, засовывает руку под струю, обмываясь от чужой слюны и проверяет температуру. - помоешься. В ответ упёртый взгляд. Снова. - или мне помочь? - Белль закатывает глаза, терпения сегодня нету совершенно. Шелли опускает зрачки в пол; приходится мотнуть головой в ответ. Белль хмыкает и твёрдой походкой выходит из ванной. Так отвратительно в огромном шикарном джакузи Шелли себя ещё не чувствовала. Просунув руку между согнутыми коленями и животом, она сжав предплечье вокруг желудка, она продолжает пусто пялится в воду уже больше часа. Кажется от такой себе позы эмбриона чуть легче. Ее передёргивает от мысли о предполагаемой в ванне пышной пены. Полоскать рот пришлось где-то десяток раз, однако от першащего привкуса на гортани избавиться не удается. Девушку не столько волнует вполне вероятный токсикоз, сколько гадчайшее самочувствие как таковое. Головокружение, тошнота и тяжело пульсирующее внутренности. Выходит в комнату она на ватных ногах. - вы там трахались или что? Эдгар, видимо, тоже хотевший в джакузи, кисло язвит. На его запястьях заплывшими пятнами красуются синяки, потому что пару дней назад главарька обещалась их сломать, называя хилым педиком. Шелли прожигает его взглядом пару секунд. - да, трахались, - равнодушно выдыхает. И направляется в спальню Белль. В общей комнате сидеть она точно сейчас не готова; боится проснуться, унизительно бултыхаясь в собственной рвоте, если пойдет к себе. На злость сейчас сил не хватает. Заходит без стука. В тусклой просторной комнате, она замечает Белль сидящей на краю кровати, методично перебирающую пальцами страницы книги на тумбе; с глазами в пустоту. От жгучей обиды, хочется вдавить большие пальцы в выдающие зависимость краснотой белки. Она по-свойски усаживается к лидерше на колени. - тебе ведь придется это повторить, да? - голос у Шелли совсем хриплый. Белль притворяется что не понимает, просовывая руки под чужую рубашку, оглаживая мышцы между лопаток. Девушке приходится продолжить: - банда ведь не знает об этом, - она выдыхает с отчаянием. Главарька заметно мнется. - ...посмотрим. - Протез ледяной сталью спускается на копчик. Шелли горько простанывает, захлебываясь непониманием. "Зачем было делать это сейчас?" - остаётся на языке. Если по честному - Белль просто захотела, они обе знают. Младшей надо забыться. Нажимая на плечи, она заставляет лидершу улечься; медленно вязко целует шрамистые губы, локтями прижимая женщину к кровати. Белль морщится от чужого языка во рту, однако Шелли укладывает ее руки на место, когда они, твёрдо устроившись на рёбрах, пытаются ее оттолкнуть. Младшая с удовольствием настойчиво проводит пальцами вдоль чужой грудной клетки. К сожалению, у нее самой сил продолжать уже нет. Как только Белль дают отстраниться, она сплевывает на пол и лихорадочно обтирает губы. - блять, гадость. Будто бы ей этот привкус помешает.