Фетиш

Тсуне кажется, что у Гокудеры невероятные ключицы. Тсуна думает, что он какой-то маньяк или извращенец, но он не может отвести взгляда от ключиц собственного хранителя. От этого у Тсуны депрессия, паника и недосып. Гокудера беспокоится о нём, поджимает губы, напрягает плечи, и от этого ключицы заметны ещё сильнее. На улице лето, жарко очень, потому Гокудера носит футболки и майки, а у рубашек расстёгивает верхние пуговицы. Тсуна заново влюбляется в лето, и депрессия от этого протекает не так проблематично. Тсуна легкомысленно улыбается друзьям. Он чуть более рассеян, чем обычно, но это почти незаметно. — О чём ты думаешь? — весело спрашивает Нана, заглядывая в комнату сына. — А? — Тсуна дёргается. — Да так, ни о чём… Мам, а что значит симпатия к человеку? Тсуна спрашивает совершенно внезапно и совершенно серьёзно. В его ореховых глазах укоренилась уже будущая солидность. Тот самый подход, что потом будет присущ Вонголе Дечимо. Но Нана ещё не знает этого, ей необычное поведение сына кажется очень странным. — Тсу-кун, тебе ведь нравилась какая-то девочка в школе, разве нет? — она склоняет голову набок и смотрит очень озабоченно. А Тсуна погружается в глубокие размышления. — Ну а всё же, — как-то отчаянно по-детски говорит он, поднимая на мать большие оленьи глаза. — Ну-у, — тянет Нана, прижимая палец к губам, — по-моему, это когда к человеку хочется прикоснуться. И улыбается. Нана всегда улыбается. А Тсуна готов выть: ему мало смотреть на Гокудеру с его проклятыми ключицами… Тсуна грызёт ногти и карандаши. Мама от этого только качает головой, а Гокудера снова напрягает плечи, кусает губы. Он переживает и спрашивает: «Что случилось?» Тсуна не знает, что отвечать. Он ещё более рассеян и невнимателен. Теперь Тсуна не может даже выдавить улыбки. Он словно бы потерялся в себе. И никак не находится… На этот раз замечают все. И беспокоятся тоже. Но Гокудера — особенно. «Это же Гокудера, — думает Тсуна с долей странной нежности, — он такой…» — И всё же я Вас провожу, Десятый. Вы и так в последнее время очень… странно себя ведёте. — Да не стоит, Гокудера-кун, я и сам дойду… — Да ладно Вам, мне не сложно! В итоге они идут вдвоём, и Тсуна не знает, куда деть глаза. Он напряжённо молчит и смотрит в землю. Гокудера, кажется, старается не замечать этого напряжения. Он говорит что-то не слишком тяжёлое для восприятия и совсем не важное. Тсуна благодарен ему за это… Гокудера весело болтает о чём-то, и его голос звенит у Тсуны в голове. Этот голос засел там, в голове, с корнями, и, кажется, ничем его не выкорчевать оттуда. Тсуне кажется, что он обречён. Скулы его медленно краснеют. Потому что он невзначай пытается глянуть на запястья Гокудеры. Тсуна знает, насколько сильные у Гокудеры руки, но вот насколько они у него худые он заметил недавно. Тонкие очень. Видно выпирающую косточку на запястье, а если вглядеться, можно увидеть и линии лучевой кости… Рукава рубашки Гокудеры закатаны до локтя, и Тсуна не знает, что ему делать: радоваться или рыдать от безнадёжности. У Тсуны горят щёки и пылают уши. Он идёт весь сжавшись. Дыхание его чуть сбито, а сердцебиение, кажется ему, слышно в радиусе пары миль. — Десятый? — полный удивления вопрос Гокудеры как-то выделяется среди остальных его слов. — Вам нехорошо? Он замирает и с беспокойством смотрит на Тсуну. — А? Да нет, нет, Гокудера-кун… всё хорошо, — лепечет Тсуна, несмело поднимая взгляд. Ноги кажутся ему тяжелыми и неподъёмными, тело тоже. «Я сейчас упаду», — думает Тсуна и действительно падает в попытке сделать шаг пошире. Гокудера сначала успевает подхватить его, а потом уже удивиться. — Десятий, будьте осторожны! Смотрите под ноги, — говорит Гокудера с беспокойством, всё еще придерживая Тсуну. А Тсуна смотрит на его ключицы. Так близко, что хочется потрогать… Тсуна нервно сглатывает и истерически выдыхает. Жарко и несдержанно, что Хаято вздрагивает. — Десятый, с Вами всё хорошо? — он прикладывает свою прохладную ладонь ко лбу Тсуны, и Тсуне кажется, что он сейчас расплачется от нахлынувших эмоций. Браслеты и цепочки на запястье Гокудеры съезжают, и Тсуна открыто смотрит на эту вопиюще красивую косточку. Его немного трясёт. — Десятый, по-моему, Вы перегрелись, — неуверенно говорит Гокудера, а Тсуна только кивает. Хаято поджимает губы и качает головой. Дальнейшую дорогу до дома он держит Тсуну за руку и говорит тише, нежнее. Тсуна слушает ласковое дуновение голоса Гокудеры и улыбается. Он чувствует холодную ладонь Хаято в своей руке…