Двадцать шагов к счастью

— Ты больной, Юнги, в твоей голове полная каша, разве можно жить иллюзиями и заставлять кого-то ещё идти по тому же пути? Я по-твоему ребёнок какой-то? Мне твои проблемы нахер не сдались, — кричал мужчина из кухни, параллельно гремя кастрюлями. — Почему снова нет завтрака, из-за тебя снова пойду на работу голодный! — Хён, я… В микроволновке горячие бутерброды, я не успел приготовить тебе завтрак, поэтому сделал их, — вытирая слезы со щёк, говорил Мин, убирая осколки стекла. Джун разбил фоторамку, где стояло их совместное фото. — Прости, что от меня столько проблем, я исправлюсь, обещаю! — Хватит уже обещаний, ты не меняешься, и никогда не изменишься самостоятельно, поэтому я записал тебя к доктору, — Ким собирался на работу, так и не попробовав бутербродов. — К-какому доктору, Джуни, я же не… — К психотерапевту, Юн, и подлизываться не нужно, ты не в порядке, так что мозги тебе вправит врач. Я уже все оплатил, тебе осталось только прийти в нужное время и место. Возражения не принимаются. — Понял, — разочарованно вздохнул Юнги.— Скинь мне адрес и время смс-кой, я пойду. Может, мне действительно нужна помощь. — В двенадцать на Пушкинской, там будет здание зелёного цвета… И не вздумай меня обманывать, я позвоню доктору и узнаю, сколько длился сеанс и когда следующий, — подойдя к младшему, Джун чмокнул того в лоб и направился к двери.— Тебе это необходимо, милый, я не желаю тебе зла, но и дальше так жить не намерен. Будь хорошим мальчиком, я вернусь домой к четырём.        Намджун ушёл, и Юнги остался один в квартире, где стены пропитаны ненавистью и осуждением. Мину девятнадцать, всего три месяца назад он устроился на подработку в кафе и пошел учиться в театральный; всë было прекрасно, пока один из постояльцев не заприметил милого рыжеволосого юношу, что делал кофе по бумажке и каждый раз трясся, когда протягивал кофе посетителю. Джун забегал в это заведение каждый день, ведь оно ближе всего к его офису. А работал он в коллекторской фирме вот уже четыре года с момента, как его отец отошёл от дел и передал бразды правления молодому, перспективному юноше двадцати пяти лет. Спустя две недели у них закрутилось что-то вроде романа. Ким оставлял парнишке большие чаевые, подвозил с работы в общежитие и пару раз даже дарил шикарные букеты винного цвета роз, что так сильно любил Мин. Уже на третью неделю Юнги согласился на поход в ресторан и после выпитого в больших количествах вина остался на ночь у старшего. Всë закрутилось в отношения, и вот уже два месяца Мин Юнги жил в роскошной трëшке, где один коврик для обуви стоил столько, сколько паренёк получал за месяц работы в той проклятой кофейне. Оттуда он, кстати, ушёл, ведь «такому малышу нужно заботиться о себе и партнёре, а не пытаться заполнить кошелёк, получая такие крохи». Теперь он сидел дома, выходил на улицу разве что в магазин за продуктами, убирался, готовил и очень много спал. Учёба тоже очень быстро прекратилась, потому как «лишь бездари и лохи идут в театральный в попытках пробиться в люди, потерпи пару месяцев, милый, и я пристрою тебя к своему товарищу, которому как раз нужно новое лицо для постановки пьесы». К слову, товарищ позже сказал, что не собирается брать в постановку Юнги лишь потому, что он является подстилкой его друга, и выкинул того за дверь как бездомного щенка. Родители, прознав об ориентации сына, оборвали с ним все контакты и даже кинули бедолагу в чёрный список, перед этим бросив колкую фразочку «ты не сын, а ошибка природы». Намджун был единственным, кто, как казалось, понимает Юна, поддерживает и любит, но так лишь казалось. Он не был верным спутником жизни и нередко даже, забыв, что живёт не один, притаскивал с корпоративов то в дрызг пьяных секретарш, то кого-нибудь из своих водителей, и Мину приходилось сидеть тихо в кабинете у Кима и, прикрыв рот ладонью, тихонько плакать. Нет, он пытался пару раз возразить старшему, напомнить о том, что тот в отношениях, и что квартиру они делят с ним уже не первый день, за что поплатился однажды, оказавшись в больнице с переломом ребра после того, как «споткнулся и упал с лестницы, ведь он такой растяпа». Теперь он ничего не говорит против своего хёна и старается делать всё, чтобы тот ни попросил, будь то унижения в постели или же пожелания по поводу внешности и веса. А сейчас так вообще собирается к врачу, чтобы «подлечить мозги и стать более послушным».       На часах было десять сорок; подъехало такси, которое также вызвал Намджун, и Мина отвезли в клинику, где некая доктор Фельцман должна поговорить с ним об ответственности в отношениях, о взрослении и прочем, что по мнению старшего, нужно было чуток исправить. — Здравствуйте, я Мин Юнги, мне назначено на двенадцать, — полушëпотом говорит паренёк, заглядывая в, как казалось, пустой кабинет. — Тут есть кто-нибудь? — Здравствуйте, мистер Мин! — послышался женский голос где-то за дверью. — Проходите и присаживайтесь куда вам удобно, я сейчас закончу с документами, и мы начнём.       Внешность девушки была довольно приятная, голос монотонным, нежным; светлые глаза и улыбка не могли не вызывать доверие. Она села напротив Юнги, открыла свой блокнот и начала беседу. — Ваш молодой человек описал мне ваши проблемы и даже подсказал пути лечения, — удивлённо смотрела она на листок в блокноте, чуть усмехнувшись. — Но у меня есть к вам вопрос. Всё действительно так или же у вас расхожие мнения? — Я не знаю, наверное,так. Просто делайте то, что хочет Намджун, иначе и мне, и Вам станет плохо, — разглядывая картину на стене, сказал Юн. — Мне всë равно. — Я так и думала. Значит так, я наметила план лечения и первое, что нам предстоит сделать, — она сделала небольшую паузу и с улыбкой на лице продолжила, — рассказать мне, что происходит между вами на самом деле. — Но зачем? Вы,должно быть, и сами поняли. Происходит абьюз, насилие и прочая дичь, которую он всегда прикрывает тем, что он главный в отношениях и лучше знает, что для меня лучше. Вы это хотели услышать? Или рассказать вам сказочку о том, что я сижу у него на шее и постоянно хнычу как ребёнок со своими хотелками, а у него просто напросто иногда сдают нервы — нет, это не так. Я взрослый человек и прекрасно понимаю, что между нами происходит и к чему может привести. Просто сейчас я на дне и, чтобы моя жизнь не закончилась, я держусь за этот пузырь с воздухом по имени Намджун. Поверьте, как только я увижу солнечный свет, или же мне подкинут баллон с кислородом, я тут же слиняю с этого проклятого дна. — А если воздуха не будет? Если спасатели никогда не полезут в ту часть водоёма, где тонете Вы? Что, если однажды пузырь с воздухом сожмëтся, и Вы просто-напросто останетесь без кислорода и без права на жизнь? — доктор оказалась довольно умна, но, кажется, сейчас она копнула слишком глубоко. — Вы умеете плавать? — спросила она и начала что-то отчаянно быстро писать в блокнот. — Умею, наверное. Знаете, если говорить обо всём, используя водную занавесу, то можно сказать, я только научился и почти сразу утонул. Меня пригласили поплавать и утащили на самое дно. — Что насчёт того, чтобы задержать дыхание и попробовать всплыть? Пузыря ведь не хватит надолго, уже не хватает, — она говорила очень понятно, но Юнги не хотел признать один простой факт — он боялся, что пузырь с ним навечно. — Или же вы слишком дорожите этим человеком? — Честно сказать, без понятия. Может, это любовь, а, может, просто зависимость и страх умереть. Я не знаю, как определить, что именно мною движет. — Хорошо. Я поняла вас. Могу я задать один простой вопрос? — снова записав что-то в блокнот, продолжила доктор. — Да, пожалуйста, приём всё равно длится час, так что оставшиеся двадцать пять минут я буду отвечать на любые ваши вопросы, — уронив взгляд на пол, говорил Мин. — Скажите, Юнги, если бы путь к вашему с Джуном счастью состоял всего из двадцати шагов, сколько бы вы сделали? — психотерапевт смотрела на пациента и снова делала какие-то пометки в блокноте. — Девятнадцать! Но, наверное, в мою сторону не будет ни одного. — Почему вы готовы сделать больше, чем партнёр? — Я хочу, чтобы было как раньше. Хочу быть любимым, и ради этого можно было бы сделать и двадцать, но ведь он может сделать хотя бы один. Если сделает, я вновь стану счастливым. Пожалуй, это всё, чего я хочу от него — один шаг. — Мистер Мин… — Просто Юнги, не нужно этих мистеров, это жутко бесит. — Хорошо, Юнги, через неделю у нас будет следующий приём, и мы разберём поподробнее ваши отношения, а сейчас мой вам совет — не делайте ни одного шага к человеку, который не собирается идти навстречу. Если вы сделали шаг, а в ответ не получили того же — разворачивайтесь и уходите, — наклонившись ближе, сказала девушка, а после, заметив, как приоткрывается дверь, сменив тему, продолжила, — так что, Мин Юнги, думаю, я смогу Вам помочь. Вот Ваш рецепт на успокоительное, они помогут Вам поменьше стрессовать в пустяковых ситуациях и жду Вас через неделю на приём. — Понял вас, док. Спасибо, до новых встреч, — встав с кресла, сказал Юнги и, подойдя к приоткрытой двери, сразу же заметил водителя, что не раз появлялся в их с Джуном квартире. — Мистер Мин, директор попросил меня забрать Вас из клиники и привезти домой. А также попросил приобрести медикаменты по выданному Вам рецепту. Идите к машине, я сейчас подойду. — Что ж, я именно этого и ожидал, — равнодушно ответил Мин и протянул мужчине листок. — Вот рецепт, пошли уже, спать хочу.       Мин не хотел спать и, тем более, не хотел возвращаться в квартиру, но доктор дала ему пищу для размышлений, и, кажется, сегодня Юнги не сомкнëт глаз, разве что под влиянием препаратов.       Успокоительное оказалось на редкость сильным, и в отношениях с Джуном всё действительно стало проще, не было желания перечить, истерить и ругаться, не было сил противостоять и уворачиваться, и потому Джун стал чуть спокойнее относиться к младшему, ведь какой толк в кнуте, если жертва не реагирует. Через неделю приём прошёл не совсем удачно, тем утром Мин не принял таблеток и разрыдался прямо на глазах у доктора. Последующие их встречи происходили спокойнее и с каждым разом всё реже, и вот настало время предпоследнего приёма. — Рина, я смог выкрасть документы из сейфа и сделать копии. Джун не заметил, ведь пришёл домой пьяным и с очередной куклой. Думаю, в следующий раз мы всё сделаем правильно. Ты не передумала? — кажется, с огоньком в глазах спросил Мин. — Как думаешь, всё получится? — Ну, разумеется, получится! Насчёт камер я договорилась, мы поставим запись с твоего прошлого приёма, и никто не подкопается. Ключи от чёрного хода я тоже сумела достать, теперь всё зависит от тебя. Помнишь, в чём ты приходил в тот раз? Не ошибись, водитель должен запомнить этот одежду и подтвердить, что запись оригинальная. — Понял, не волнуйся, я научился надолго задерживать дыхание, и теперь я избавлюсь от пузыря! — Мин не то, что стал увереннее, он засиял. План побега они придумали чисто случайно, когда в один из дней Юн заявился с распухшей челюстью. Документы найдены, деньги со сдачи накоплены, с жильём решено — осталась лишь малость — сам побег. Ночлег предоставит доктор Рина, у неё есть небольшая дача за городом, которая принадлежит сестре её бывшего мужа, так что найти этот домик по документам будет сложно. Дальше уже будет сложнее, но доктор оказалась для Юнги именно баллоном с кислородом, и теперь бездействие означало лишь трусость. А Юн не трус, был им когда-то, но теперь не такой. Он решил изменить свою жизнь и избавиться от балласта, что тянет его на дно, и, пока решимости его нет предела, действовать нужно без промедлений. — Джуни, сегодня очередной приём, вызови мне такси, не хочу опоздать. Девушка довольно сильно возится со мной, будет свинством заставлять её ждать, — Юнги старался вести себя как обычно, но его иногда выдавали счастливые глаза и глупая улыбочка, что, слава богу, оставалась незаметной для Кима. — Машина будет, веди себя хорошо, сегодня водитель будет занят со мной на сделке, так что на обратную дорогу я дам тебе денег и попрошу секретаршу в клинике вызвать тебе такси до дома, — Джун взъерошил младшему волосы и, улыбнувшись, добавил, — приёмы идут тебе на пользу. Я давно не видел своего мальчика таким послушным. Я поехал на работу, ужин можешь не готовить — буду поздно. — Как скажешь, хён, — сказал равнодушно Мин и принялся «перебирать шкафы».        Вещи собраны, документы припрятаны в тайном кармане джинс, такси едет и уже через час Мин Юнги пропадёт с радаров злостного Ким Намджуна на всю оставшуюся жизнь. — Рина, спасибо тебе. Спасибо судьбе за подаренный мне баллон кислорода! Адрес дачи я написал, деньги и документы при мне. Как будет возможность, я освобожу твой дом и пришлю тебе ключи по почте. Надеюсь, мы ещё встретимся. — Я тоже на это надеюсь, Юни, береги себя и не делай больше глупостей.       Чёрный ход, такси, полтора часа лесополосы за окном автомобиля и неимоверный запах свободы. А позади — проклинающий всё и всех Ким Намджун, который навсегда останется в памяти и больше никогда не проникнет в сердце.