Save Me

— Ты же знаешь, что я таю?.. — поинтересовался Чонгук у девушки, на чьё плечо он так удобно прилёг. — А? — … в твоих объятиях, — поясняя, докончил он. — Нет, — всё так же строго и холодно ответила она. — Ну, теперь знаешь, — заключил юноша. Если стереть из памяти события в пределах последних полутора месяцев, то всё хорошо. Если упустить тот момент, что Чон Чонгук нарушил главное правило дружбы, то всё хорошо. Нехорошо лишь то, что память стереть невозможно, да и то, что было, уже не вернуть. Осознав, что молодой человек уже пробудился ото сна, Лин отбросила его обратно на подушку и поспешила удалиться из комнаты. Гук лишь невольно нахмурился, почувствовав удар затылком. Очередной день из разряда «так себе». Плотно позавтракав, Чонгук вместе с Джи отправился в полицейский участок, а что касается Лин, она тайком направилась в больницу, собственно к самому пострадавшему. Но не спешите делать соответствующие выводы, это не конец главы, и я продолжаю повествование, поэтому мысли прочь и приятного чтения. *** — Добрый день, Коди, — Лин с серьезным выражением лица села на стул возле кровати пациента. — Надо же, не ожидал увидеть тебя здесь, — усмехнулся парень, подтягиваясь на кровати, и принял сидячее положение. — Как себя чувствуешь? — спросила Лин скорее из чувства вежливости, а не потому, что её действительно беспокоило состояние бывшего друга. Она здесь не за этим. — Видишь ли, твой дружок нанёс мне колоссальный ущерб, милая. И не знаю, когда выпишут… — парировал Крамер, пребывая в практически абсолютно здоровой форме. — Чувак, не неси бурду, — скрестив руки на груди, нахмурилась Лин. — Все мы знаем, как ты любишь приукрасить. — То есть ты мне не веришь? — То есть хватит прибедняться. — Ладно, Лин, я не хочу ругаться, — сдался парень, переведя взгляд на снегопад за окном. — Зачем ты здесь? — Тебя проведать, — ответила девушка. — А если начистоту? — Кхм… — замялась Лин, опустив взгляд на руки, — Я по поводу Чонгука. Ты действительно подал на него в суд? — Да, я действительно подал на него в суд, — переповторил парень последние её слова. — Забери, пожалуйста, заявление, — пожалуй, это не лучшее начало такого серьёзного разговора, но по-другому мы не умеем и, кажется, не хотим. — Что? — опешил Коди, — Ты… если это шутка такая, то она вовсе не смешная. — Я прошу у тебя забрать заявление, — на полном серьёзе снова повторила свою просьбу Лин. — Дорогая, я всё никак не пойму, — Коди теперь говорил на слегка повышенном тоне, — что с тобой не так? Так… Окей… Ладно. Скажи мне одну вещь, идёт? Не боишься, что я начну ставить условия? У меня уже есть парочка на примете. — Не боюсь, — твёрдо ответила Лин. — Что, прости? Блять, Лин… К чему такие жертвы? Ты же знаешь меня и условия, что я могу тебе поставить, и все равно соглашаешься? Либо с тобой что-то не так, либо… Ты… ты правда его любишь? — Да, — не медля с ответом выпалила девушка, продолжая скептически сверлить взглядом больного. — А, — заметно стушевавшись, усмехнулся парень, — я заберу заявление, Лин. Только сделай одолжение: больше не попадайся мне на глаза. Что ж… У плохих парней тоже разбиваются сердца. Плохие парни тоже умеют страдать от неразделённой любви. Плохим парням тоже нужно побыть в одиночестве, долгое время не подпуская к себе ни врачей, ни родителей. Осталось свыкнуться с этой мыслью и навсегда закрыться в себе.