My work of art

      Намджун аккуратно припарковался между мусорным баком и пожарным гидрантом, вышел из машины, прихватив с собой большую дорожную сумку, и огляделся. Вокруг было темно и сыро, дождь только недавно перестал лить как из ведра, оставив после себя влажный тёплый воздух с насыщенным землистым запахом. Вход в большое одноэтажное здание, куда он должен был направиться, не освещался, давая надежду на то, что никто не обратит внимание на одинокую фигуру в длинном чёрном пальто, стоящую с большой сумкой у одной из самых знаменитых галерей в центре Сеула. В этом здании у него со дня на день должна будет пройти очередная выставка. Намджун поплотнее закутался в своё тёплое кашемировое пальто и направился к чёрному входу. Достав ключи из кармана, он почти бесшумно открыл дверь и вошёл, не забыв запереть замок изнутри. Затем вытащил телефон и включил фонарик, освещая себе путь прямо до входа в просторную комнату для персонала.              Внутри было очень тепло из-за включённого обогревателя, на вешалке аккуратно висела чья-то одежда, а на столике перед зеркалом были разложены вещи и косметика. Значит, Чимин уже здесь. Намджун снял пальто, оставаясь в идеально на нём сидящем тёмно-синем костюме, и прошёл к брошенной на полу сумке. Ему нужно было немного времени, чтобы подготовиться к предстоящей сессии. Он вытащил взятую с собой простынь и плед, чтобы заправить стоящий посреди комнаты большой диван. Рядом на пол опустилась большая бутылка воды и пачка влажных салфеток. Перед тем, как положить их на пол, Намджун вытащил пару штук, чтобы вытереть руки. Затем он взял стек и поводок и направился в основной зал. В помещении было темно. Намджун хлопнул по выключателю, и подсветка, находящаяся над каждой картиной, мгновенно озарила стены мягким белым светом. Верхнее освещение он предпочёл оставить выключенным, чтобы зал находился в небольшом полумраке, создавая нужную атмосферу. Намджун довольно улыбнулся и начал искать глазами своего партнёра. Вдруг слева раздалось шуршание, и после небольшой паузы к нему вышел Чимин. Он стоял босиком в одном лишь чёрном шёлковом халате, поджимая пальцы и ёжась от прохлады.       — Я сделал всё так, как Вы и просили, сэр. — Чимин кланяется в пол, ощущая на себе властный пристальный взгляд.       — Раздевайся и вставай на колени. Сегодня у нас с тобой персональная экскурсия по моей выставке. И я не намерен тратить ни секунды своего времени на пустую болтовню.       Чимин кивает, в мгновение ока развязывает халат, давая тому соскользнуть на пол, и становится на колени, расправляя плечи и открывая прекрасный вид на себя. Он выглядел просто потрясающе. Изящную фигуру красиво обрамляла чёрная кожаная портупея, подчёркивая бледность кожи: ремни, спускающиеся с плеч и боков, соединялись на груди массивным кольцом, отделанным кристаллами. Ещё один ремень опоясывал тонкую талию и соединялся с другим кольцом, но уже на члене, который немного давил на мошонку. Пирсинг в пупке задевался ремнём, создавая не совсем приятные ощущения. Его волосы аккуратными волнами спадали на лоб, глаза были подведены чёрным карандашом, а пухлые немного искусанные губы блестели от гигиенической помады. На шею был надет кожаный ошейник, по краям аккуратно выделанный кружевом, а посередине цепочкой из бриллиантов.       Намджун удовлетворённо кивает, взглядом облизывая подрагивающие бедра, покрытые мурашками. Он ещё раз окидывает парня взглядом, и приказывает повернуться спиной. Сзади вид не менее шикарный: довольно накаченная спина в ремнях выглядит потрясающе, мышцы перекатываются под упругой кожей, которая немного блестит из-за специального лосьона. Его мальчик любит выглядеть дорого и ярко. Но самое интересное находится ниже. Чимин, чуть выпячивая ягодицы, показывает анальную пробку, инкрустированную кристаллами. Намджун знает о том, что это не дешёвая бижутерия, потому что сам подарил её. Он неосознанно облизывает губы и отводит взгляд в сторону, отвлекаясь, чтобы оценить помещение. Им предстоит интересная экскурсия.       — Отлично. Теперь иди ко мне. Хорошие мальчики не гуляют без поводка.       Чимин встаёт на четвереньки и ползёт к мужчине. В каждом его движении чувствуется плавность и грация. Он всегда держит планку и выглядит безупречно, даже когда ему плохо, больно или же наоборот до отвращения хорошо. И только Намджун способен разрушить этот образ. Голые колени Чимина мгновенно начинают ныть, трясь о бетонный пол. Ему сегодня было запрещено надевать наколенники, поэтому придётся потерпеть. Он быстро подползает к хозяину, опускаясь на локти и склоняя голову рядом с дорогими лакированными ботинками. Чимину хочется снять их и как минимум покрыть поцелуями каждую ступню, но пока нельзя. Намджун цепляет поводок к ошейнику, с нажимом проводит раскрытой ладонью по оголённой спине от шеи до копчика, немного массируя и разгоняя кровь, и несильно шлёпает по каждой из ягодиц.       — Время экскурсии. — Намджун дёргает за поводок и зовёт Чимина с собой.       Галерея в этот раз выглядит как лабиринт. В просторном светлом помещении в определённом порядке возвели белые стены, чтобы часть работ была недоступна взору посетителя, пока не будет просмотрена предыдущая. В нескольких местах стоят лавочки, чтобы люди могли посидеть и отдохнуть или подумать над задумкой автора, проникнуться атмосферой. Это первая личная выставка Намджуна, где представлены лишь его работы. За всю свою карьеру он работал с огромным количеством разных художников и людей искусства, организовывал десятки разных выставок, где его работы иногда перемежались с чужими, но только в качестве коллабораций.       Намджун останавливается рядом с первой картиной и начинает неторопливо рассказывать историю её написания. От этого низкого хриплого голоса Чимин покрывается мурашками. Он внимательно слушает мужчину, стараясь не отвлекаться на посторонние вещи. Смотреть на картину сидя на коленях неудобно, но он довольно быстро приспосабливается к этому. Намжун продолжает повествование, плавно дёргая за поводок, чтобы парень последовал за ним к следующей работе. Через пару десятков минут Чимин начинает отвлекаться. Ноги ужасно затекают, на коленях наверняка уже расцветают синяки, а на полу немного прохладно, поэтому он не может сидеть смирно, постоянно елозя. Из-за этого пробка в нём двигается слишком часто и задевает простату, вызывая неконтролируемую дрожь. Ремень, спускающийся по пупку, цепляет серьгу и жутко натирает, особенно когда Чимин совсем расслабляется и начинает возбуждаться, слушая невероятно сексуальный голос своего хозяина. Намджун замечает нетерпеливое поведение парня и замирает, поворачиваясь к Чимину.       — Веди себя смирно. Что это за поведение? — он чеканит каждое слово, грозно смотря Чимину в глаза. Тот сглатывает вязкую слюну и покорно садится попой на свои икры, опуская локти на пол. Так он обычно показывает, что признаёт свою вину и пытается извиниться.       — Я немного устал, — тихо шепчет Чимин, а затем вздрагивает от резкого удара стеком по ягодицам.       — Что? Ты что-то сказал? — Намджун тяжело вздыхает и дёргает за поводок, приказывая смотреть в глаза.       Чимин молчит, осознавая свою вину.       — Я больше не хочу слышать ни звука из твоего рта. Подними свой зад кверху. — Намджун подходит ближе к парню и замахивается, оставляя стеком на каждой ягодице первый удар, эхом отозвавшийся в тишине комнаты. Чимин втянул в себя воздух, наслаждаясь сначала приятной резкой болью, а потом и оставшимся после неё восхитительным жжением. Прежде чем он начал предвкушать продолжение, успели последовать ещё несколько ударов, падая на его беззащитную пятую точку в размеренном среднем темпе, не слишком мягкие и не слишком жёсткие. Последняя дорожка сильных, хлёстких ударов опаляет жаром кожу, и с члена Пака начинает течь. Возбуждение бьёт в голову, а внутри всё горит огнём. Холод чувствуется ещё более явно на чрезмерно разгоряченной коже, но он покорно лежит, про себя считая удары. Он знает, что заслужил.       Следующие десять минут проходят без происшествий, Чимин терпеливо слушает рассказ дальше, хотя мысли и вертятся вокруг совершенно других вещей. Кожу ягодиц приятно печёт, напоминая о произошедшем. Но вдруг Чимин неудобно опирается на колено, пытаясь незаметно поправить ремешок вокруг возбуждённого члена, и вскрикивает. В момент он понимает, что в эту сессию ведёт себя совершенно неподобающим образом. Чимин пугается, замирая на месте. Он действительно не хотел прерывать Намджуна своим непослушанием.       — Ты меня так утомил, Чимин. — Намджун дёргает его за поводок резче, чем обычно, заставляя Пака посмотреть на себя. — Ты будешь наказан. Но только после того, как мы закончим. А сейчас ещё раз повторюсь: веди себя смирно.       Намджун проходится стеком по его шее до подбородка, заставляет приподнять лицо и внимательно смотрит. Взгляд полон строгости и недовольства, от чего у Чимина в груди всё сжимается, и в уголках глаз собираются капельки слёз. Но он не отводит взгляд, зная, что это приведёт к нехорошим последствиям.       — Ни звука, Чимин, — без доли нежности грозно говорит Намджун, отвешивая шлепок по пухлым губам. Чимин не может удержать в себе всхлип, который вырывается из его горла от этой команды. Он не получает за это ещё один шлепок, но слышит лёгкий смешок. Намджун разворачивается резче, чем нужно, заставляя Чимина быстро ползти за собой.       В конце концов они доходят до последней картины. Чимин устал, конечности затекли и еле двигались, колени болели не переставая, а ремешки, мягко натирающие все чувствительные места, уже не просто дразнили, а заставляли член истекать смазкой от безумного возбуждения. Он ощущал себя как оголённый провод. Намджун наконец-то заканчивает свой рассказ и присаживается на лавочку, откидываясь на спинку. Он разыгрывает небольшой спектакль на глазах у Чимина, делая вид, что ему жарко, и что он ужасно утомлён такой долгой экскурсией. Он снимает пиджак и кладёт рядом с собой, расстёгивает несколько пуговиц на рубашке, поправляет воротник и устало вздыхает. Чимин достаточно успокоился под конец, монотонные действия заставили его расслабиться и перестать быть дёрганым, принимая свою роль до конца. Поэтому он послушно сидит рядом и молчит.       — Иди сюда. — Намджун дёргает поводок, тем самым подзывая парня к себе. Тот поднимается на четвереньки и медленно ползёт, стараясь как можно аккуратней двигаться. Намджун явно наслаждается этими секундами. Поясница Чимина плавно изогнута, а бёдра подрагивают в моменты, когда пробка неудачно упирается в ставшую слишком чувствительной простату. Чимин смущенно смотрит на Намджуна из-под ресниц, не в силах скрыть румянец на щеках, купаясь в чужом пожирающем взгляде. — Хоть ты первую половину экскурсии и вёл себя плохо, но вторую часть продержался отлично. Думаю, такой хороший мальчик заслужил перед наказанием немного похвалы. Давай, детка, сделай своему хозяину хорошо. Я так устал, а новые туфли мне натёрли все ноги. Не желаешь как-то решить эту проблему?       Чимин резко вскидывает голову, услышав предложение. На губах расцветает широкая улыбка, заставляя Намджуна улыбнуться в ответ. Он прекрасно знает, как Чимин любит его ноги, любит их рассматривать, гладить, делать массаж. А ещё он знает, что больше всего на свете Чимин любит проделывать все эти манипуляции ртом. Намджун редко позволял такое, предпочитая оставлять эту прямую для Чимина дорогу в сабспейс на самые сладкие моменты. Чимин быстро подползает к ногам своего хозяина, удобно садится, подгибая ступни под себя, и открывает рот, высунув язык в ожидании. Намджун выпрямляет ноги, поддёргивает свои брюки чуть выше, полностью открывая вид на свои прекрасные щиколотки, и кивает Чимину, ждущему разрешения.       Чимин тихонько скулит, получив желанное. Он аккуратно берёт чужую ногу и ставит себе на бедро, нежно проходясь кончиками пальцев от выпирающей косточки до кромки брюк. Туфли явно новые, от них приятно пахнет кожей, а массивная подошва заставляет Чимина чуть ли не плакать от восторга. Он прекрасно знает, что Намджун специально купил себе такую обувь, потому что в обычной жизни он никогда бы не надел то, что увеличит его рост. Намджун будто случайно скользит второй ногой ближе к его паху, надавливая на возбуждённый член. Чимин невольно задерживает дыхание от восторга. Он обеими руками сжимает чужую лодыжку, пережидая пик возбуждения, который горячей волной разливался по телу. Намджун усмехается, продолжая делать вид, что совсем не заинтересован в том, что там парень делает. Чимин ещё раз гладит лаковые туфли, забираясь пальчиками в отверстия по бокам, а затем аккуратно их снимает, ставя рядом с собой, и принимается разминать ступню. Пальцы на чужих ногах были немного холодные, поэтому Чимин с усердием начинает их массировать, заставляя кровь приливать к конечностям. Он умеет делать отличный массаж, и знает, какое удовольствие доставляет своему хозяину. От этого всё его нутро поджимается, а тело наполняется невероятным восторгом. Хорошо размяв сначала одну ступню, а затем вторую, он останавливается, поднимая взгляд на прикрывшего от удовольствия глаза Намджуна.       — Сэр, можно я? — Чимин не успевает договорить, потому что Намджун сразу же кивает и убирает свою ногу из чужого захвата.       Чимин счастливо елозит попой, словно довольный щенок и сразу же ложится на спину, наполовину залезая под скамейку и придвигаясь вплотную к ногам мужчины. От нетерпения он весь подрагивает, совсем не обращая внимание на своё собственное возбуждение. Намджун приподнимает ногу и опускает прямо возле его лица на плечо, заставляя парня под собой счастливо облизываться.       — Точно щенок. В следующий раз я куплю тебе хвост и уши, и будешь у меня ползать по комнате, спать в лежанке и пить из миски. — проговаривает Намджун, явно специально играя на всех слабостях и не таких уж тайных желаниях парня.             Чимин счастливо выдыхает, подхватывает чужую ступню рукой и подносит к своим губам, опаляя тёплым дыханием красноватую после массажа кожу. Сначала он широко проводит языком по своду стопы, затем целует мягкую серединку между подушечек, прикусывает пятку, сразу же зализывая свой укус, и переходит к пальцам. Эту часть он любит больше всего. Чимин тщательно облизывает каждый пальчик, обязательно не забывая пройтись языком между ними, а потом начинает с большим усердием обсасывать каждую фалангу. Намджун плавится от такой ласки, но больше всего ему доставляет удовольствие то, что Чимин находится вне себя от счастья. Покончив с первой стопой, Чимин ещё раз проходится поцелуями по каждому миллиметру кожи, до которого может дотянуться, и переходит ко второй, проделывая те же манипуляции. Он выглядит совсем обалдевшим: волосы растрёпаны, подбородок блестит от слюны, а колом стоящий член подрагивает в ожидании скорой разрядки. Намджун пристально наблюдает за ним, поражаясь тому, как быстро можно заставить Чимина рушиться под ним.       — Детка, подвинь свою попу поближе ко мне, — произносит Намджун хриплым голосом.       Чимин с сожалением отпускает ступню, приподнимается, неосознанно толкаясь бёдрами в воздух, когда пробка снова дотрагивается простаты, и подтягивается вперёд, вылезая из-под лавки так, чтобы его пах оказался прямо под ногами мужчины. Намджун опускает кончики пальцев ног на его член и касается головки, поддразнивая. Чимин громко вскрикивает. Голова вмиг пустеет, мысли сливаются в единый поток, сконцентрированный внизу живота. Намджуну хватает пару раз провести ногой по чужому возбуждению и надавить на головку, чтобы Чимин бурно излился себе на живот.       — Чимин, цвет? — Намджун вовремя убирает ноги, не давая себя запачкать, встаёт со скамейки, обувается и наклоняется к явно пытающимся придти в себя Чимину.       — Зелёный, — он мешкается на мгновение, глубоко дыша. Его голос немного дрожит, но в остальном он спокоен, как удав, после хорошей разрядки.       — Тогда сейчас же вставай, маленький непослушный мальчик. Я что-то не припомню, чтобы вообще разрешал тебе кончать.       Чимин моментально заливается краской и еле поднимается, руки не слушаются, пока он пытается удержать себя в вертикальном положении. Намджун ждёт, пока тот встанет на четвереньки и перестанет дрожать, приходя в себя, затем хватает конец поводка, брошенный рядом, и дёргает на себя.       — Теперь пришло время для твоего наказания. Пойдём.       Они возвращаются в начало довольно быстро. Намджун старается не спешить, чтобы Чимин поспевал за ним, но получается не очень хорошо. Поводок постоянно натягивается, заставляя его останавливаться и ждать. Чимин слишком разморен для того, чтобы обращать особое внимание на неприятные ощущения от жутко ноющих коленей, подсыхающей спермы на животе и пробки в анусе, поэтому двигается достаточно быстро для своего состояния, но Намджун всё равно идёт быстрее. У входа в комнату для персонала Намджун останавливается. Он отстёгивает поводок, а затем шлёпает Чимина по ягодице, тем самым приказывая дальше идти к дивану самому.       — Ты можешь лечь животом на диван, но колени должны быть на полу. Руки оставь за спиной. Вперёд. — Намджун отворачивается и идёт к выключателю, чтобы потушить свет в зале. Делать это было не обязательно, но нужно было потянуть время, потому что Чимин любит эффект неожиданности. Любит ждать его, не зная, сколько времени пройдет, прежде чем войдет Намджун и начнёт. Ему нравилось чувство тревоги от того, в каком уязвимом положении он ждёт своего доминанта, это заставляло его ощущать, будто по венам проходит электричество, маленькими иголками впиваясь во все чувствительные места.       Подождав несколько минут, Намджун входит в комнату. Чимин лежит на диване как и положено, почти отключившись от длительного ожидания и усталости. Но как только он слышит скрип двери и шаги Намджуна, то сразу поднимает голову и улыбается. Он немного ёрзает по дивану, виляя попой как радостный пёс.       — Ты готов? — Намджун становится на колени сзади Чимина и поглаживает ягодицы, широко проходясь ладонями по мягкой гладкой коже. Затем достаёт из сумки футляр, в котором лежит небольшой вибратор в виде пули на длинном шнурке. Он знает, что Чимин очень чувствительный, и вибрации глубоко внутри могут помочь разрушить его за считанные минуты. — Я не слышу ответа, Чимин.       Намджун замахивается и резко шлёпает его, оставляя красный след на округлой половинке.       — Да, Господин, — отвечает Чимин, глуша стон.       Намджун ухмыляется. Он вытаскивает пробку, аккуратно положив её рядом с сумкой на салфетку, и выдавливает большое количество смазки прямо в приоткрытый анус. Смазка немного проливается, стекая тонкой струйкой по бедру. Намджун собирает её вибратором, который затем вставляет внутрь, сразу же проталкивая как можно глубже сначала пальцами, а затем помогая себе проводом. После того, как пуля оказывается достаточно глубоко внутри, Намджун крепко прикрепляет пластырем шнурок к бедру парня, чтобы нечаянно не упустить. Он сразу же включает первую скорость, нажимая на кнопочку на пульте, который также закрепляет ещё одним пластырем. Ноги Чимина начинает потряхивать, он пытается свести колени вместе, но Намджун не даёт этого сделать, крепко придерживая его за лодыжки. Он также открепляет ремешок портупеи от члена, чтобы он не мешал. Чимин негромко, но чувственно скулит, и ему кажется, что он на секунду теряет возможность думать.       — Отлично, — Намджун поднимается с колен, отряхивает брюки и смотрит на распластавшегося перед собой парня. Тот выглядит таким беспомощным и уязвимым, крупно вздрагивая от сверхстимуляции, но не смеющим двинуться, чтобы не нарушать запрет. — Теперь возьми свои ягодицы в руки и раздвинь.       Чимин быстро подчиняется, оттягивая половинки трясущимися руками в стороны, чтобы открыть лучший вид на судорожно сжимающуюся дырочку. Намджун берёт стек, плавно проводит им от сгиба колена до складки между ягодицей и бедром, и шлёпает.       — Твоё наказание – двадцать ударов. Считай. — Намджун начинает с довольно слабого удара, попадая в самое мягкое место. Он трижды чётко бьёт по одной и той же части на правой ягодице, зная, что это не очень приятно. Затем тоже самое делает со второй, и только потом начинает наносить удары вокруг, постепенно увеличивая силу. Кожа под стеком становится красной, Чимин глухо стонет от таких действий. С каждым разом ему становится всё труднее произносить числа. На пятнадцатом ударе Намджун останавливается, давая парню немного отдыха, а затем резко опускает стек и бьёт по коже прямо рядом с анусом.       — Шестнадцть, — Чимин сбивается на мгновение, но глубокие ритмичные вдохи и выдохи говорят Намджуну о том, что нагрузка для него всё ещё на оптимальном уровне. Голос Чимина сильно дрожит, буквы немного путаются, он сам еле разбирает, что говорит. Он извивается, не уверенный, хочет ли уйти от такого близкого к чувствительным местам удара или податься назад. Намджун повторяет удар, только с другой стороны. По телу Чимина разносится жгучее тепло, ноги и руки ослабевают, и он выпускает из пальцев свои ягодицы, не в силах противостоять. Следующий удар приходится в местечко между анусом и мошонкой.       — Восемнть, — еле выговаривает Чимин, чуть ли не повисая на диване. Он не может понять, как ещё не съехал вниз, ведь тело чувствуется таким расслабленным и лёгким. Намджун улыбается. Он видит, что ещё чуть-чуть, и Чимин упадёт в сабспейс. Последние два совсем слабых удара приходятся на мошонку и член. Чимин громко стонет и вздрагивает всем телом от кончиков пальцев до макушки.       — Вот так, детка, ты такой молодец, моя маленькая сладкая умница, — Намджун откладывает стек и снова становится на колени рядом с Чимином. — Ты так хорошо постарался сегодня для своего хозяина.       Намджун целует каждую из ягодиц, поглаживая красную кожу, а затем проходится языком от мошонки до ануса, сразу же толкаясь внутрь. Он посасывает колечко мышц, издавая мокрые пошлые звуки, а затем вставляет сразу два пальца, и быстро находит простату, начиная её поглаживать. Чимин так долго был на грани, что больше не может выдерживать сверхстимуляцию.       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. — шепчет он, не зная куда податься. Намджун так хорошо касается его во всех нужных местах, что уходить от этих длинных крупных пальцев нет никакого желания. Спереди диван, о который так приятно трётся багровая головка эрегированного члена, и кажется, что ещё чуть-чуть, и он кончит. Намджун видит его метания, поэтому поддёргивает парня на себя, уже тремя пальцами входя внутрь, а второй рукой обхватывает член и начинает быстро надрачивать. Чимин хнычет, приближаясь к разрядке, и впивается ногтями в свои бёдра.       — Такой хороший и милый Минни. Кончай, когда сможешь, детка. — всхлипнув, Чимин тут же кончает, сжавшись вокруг пальцев и выплёскиваясь в руку мужчины. Ему кажется, что от восторга и переизбытка эмоций может отдать концы прямо сейчас. Намджун быстро вытаскивает пальцы и встаёт, чтобы полностью раздеться, всеми силами игнорируя чужой скулёж. Он садится на диван и утаскивает Чимина наверх, затем ложится на бок и подтягивает его лицом к себе.       — Давай, детка, я сейчас войду, потерпи ещё немного, — Намджун подтягивает попу младшего поближе к себе, приподнимает его бедро и кладёт на свой бок, удобно устраиваясь между ног. Он плавно толкается в расслабленное колечко, упираясь головкой в вибратор, и проталкивает его ещё глубже.       Изо рта Чимина выходит что-то невнятное. Вибрации внутри сводят с ума, тело уже перенасытилось, и любая дополнительная стимуляция делает больно. Толстый член давит на стенки так правильно и так сильно, что разум вмиг становится пустым. Всё, о чем он может думать – сильное, горячее тело, давящее на него, укрывающее его, распирающее его изнутри. Ноги сводит судорогой, и он не может даже двинуться, будучи крепко прижатым к большому разгорячённому телу. Чимин перестаёт стонать, и Намджун видит, как из приоткрытого рта по щеке парня течёт слюна, и он даже не может это контролировать.       — Твое стоп-слово? — требует Намджун мягким нежным голосом. Чимин не отвечает, хотя ему кажется, что он это сделал.       — Стоп-слово, — повторяет Намджун, останавливаясь. Он видит, что Чимин ещё не совсем ушёл в сабспейс, и ему не нравится, что тот не отвечает.       — Луна, — из его рта наконец-то выходит шепот. Чимин получает в ответ одобрительное мычание. Звук немного успокаивает.       — Ты хочешь его использовать? — Чимин трясет головой и сдавленно хрипит «зелёный», как только вспоминает, что такое слово вообще есть и что оно означает. Горячее дыхание опаляет его шею, за этим следует легкое прикосновение губ к месту за ухом, и Намджун переворачивает его на спину, укрывая собой. Одной рукой он опирается на диван рядом с головой Чимина, а второй придерживает его мягкий член, чтобы не мотался. Он сразу же начинает двигаться в бешеном темпе, почти не выходя из разгорячённого тела.       Чимин не может точно сказать, откуда приходит это чувство радости и счастья. Несмотря на то, что он лежит, он чувствует почти головокружительную легкость. Чимин ощущает, что всё вокруг так хорошо, так великолепно. Чувств слишком много, и они слишком сильные, но это так восхитительно. Он не знает о чём просит, заходясь в жарких вздохах. Его начинает трясти слишком сильно, он буквально теряет над собой контроль. Всё тело становится невесомым и будто совершенно чужим, таким легким. Внутри Чимина что-то обрывается, давая упасть в невесомость. Намджуну хватает пару движений, чтобы подвести себя к финишу. Он с гортанным рыком быстро выходит из пошло хлюпающей дырочки, оттягивает вялый член Чимина и кончает, размазывая по нему свою сперму. Чимин жалобно стонет, белёсые мутные потеки делают всю промежность такой безбожно мокрой и грязной. Намджун сразу же выключает вибратор, не желая причинять ещё больше боли.       Как у него вообще получилось держать себя в руках, пока он втрахивал Чимина в сабспейс — навсегда останется загадкой. Намджун не хочет даже представлять, как сейчас выглядит: потный и раскрасневшийся, испачканный в сперме, наверняка не очень хорошо пахнущий. Ему приходится склониться и положить на мгновение свою голову на бедро Чимина, чтобы перевести дыхание. Прошло очень много времени с того момента, когда он последний раз так глубоко погружался в сцену.       — Мхм, — из Чимина вырывается жалобный стон, и он даже не в состоянии прикусить губу, чтобы заглушить следующий. Всё тело горит огнём, но он всё равно чувствует себя легче воздуха. Он пытается дёрнуться и перевернуться на диване, но конечности не слушаются. Мышцы отказываются контролировать тело. В следующий раз Чимин всхлипывает по-настоящему, ему хочется рыдать, но он не понимает, почему.              — Шшш. Ты у меня такой молодец, так хорошо справился. — Намджун берёт себя в руки, поднимается и тянется к лицу Чимина, ласково поглаживая по щеке. Затем вытаскивает вибратор, осторожно отклеивая пластыри от внутренней поверхности бедра. Он поправляет его ноги, накрывает лежащим рядом пледом и ложится на бок, обнимая и притягивая к себе. — Я держу тебя, я здесь. Я так горжусь тобой и так сильно люблю. Можешь сжать мою руку, чтобы я знал, что с тобой все в порядке?       Чимин не ушёл слишком глубоко и всё ещё понимал его, до сих пор ловя приходы от оргазма. Он сначала не двигается, но через некоторое время слабо сжимает чужую ладонь, давая понять, что он в порядке. Чимин не первый раз переживает прилив эндорфинов после сцены, но, кажется, сегодня он впервые понятия не имеет как с этим справиться. А Намджун понимает, что сейчас для Чимина всё будто новое, и это может быть не только ужасно изнурительно, но ещё и пугающе, и он не может позволить ему пройти через это без должной помощи. Он отстраняется, чтобы взять заранее приготовленную бутылку воды, затем приподнимает голову парня и даёт попить. Чимин не осознавал, как сильно его мучала жажда, пока вода не потекла по сухому горлу. Он жадно глотает жидкость, пока жжение в горле не прекращается. Затем Намджун аккуратно укладывает его назад и сам допивает остальное.       — Вот так, отлично, а теперь давай немного отдохнём. — Намджун ложится обратно рядом с парнем. Он пытается вывести Чимина из сабспейса так мягко, как может, нашептывая в его ухо похвалу и заверения о том, что всё в порядке, пока поглаживает бёдра и бока. В сильных объятьях Чимин чувствует себя невероятно защищённым, ни одна проблема в мире не может найти отклика в его затуманенном сознании. Он не хочет и не может выйти из этого состояния, поэтому через пол часа просто засыпает, так и не приходя в себя.       Намджун держит его в своих объятиях ещё некоторое время, чтобы убедиться, что Чимин крепко уснул, а затем поднимается. Сначала он чистит Чимина, а затем себя салфетками, стирая сперму и смазку со всех участков кожи. Затем одевается и идёт в зал, чтобы убрать беспорядок рядом со скамейкой и тщательно проверить, не оставили ли они следы где-то ещё. Сборы занимают некоторое время, но в конце концов он собирает все их вещи в сумку, которую относит в багажник уже заведённой машины. Он получше укутывает Чимина в плед, поднимает и тоже относит в машину, укладывая на заднее сиденье. Вернувшись в здание, он ещё раз осматривает всё на предмет забытых вещей, подхватывает своё пальто, которым потом укроет спокойно спящего парня, закрывает дверь и выходит. Прохладный ветер на улице помогает ему прийти в себя и проветрить голову. Намджун глубоко вдыхает свежий воздух, наполняя до отказа лёгкие, и счастливо улыбается. Сегодня был один из лучших дней в его жизни, и, несомненно, это был самый великолепный подарок от Чимина на открытие выставки.       Намджун садится в машину, пристёгивается и плавно выезжает из подворотни. Он уже представляет, как приедет домой, отнесёт парня в спальню, а затем пойдёт набирать для них ванну. Он разбудит его ласковыми объятиями и поглаживаниями, аккуратно целуя такое родное и любимое лицо. Чимин точно ещё не до конца придёт в себя, поэтому Намджун сам снимет с него все ремешки, отстегнёт ошейник и отнесёт в ванну, чтобы там отмыть дочиста. Они понежатся в тёплой воде, отдыхая и возвращаясь в реальность. Потом он аккуратно вытрет его большим махровым полотенцем, отнесёт и уложит в кровать, чтобы спокойно обработать все синяки на теле. Чимин будет просить его наконец-то успокоиться и лечь спать, потому что он очень устал, и Намджун подчинится, укладываясь рядом с любовью всей своей жизни. И лучшего завершения ночи для них обоих нельзя и придумать.