Мистер маленький герой

— А расскажите ещё что-нибудь! — сидя на коленях Мидории, попросил Кацуки. — Что ещё хочешь послушать? — спросил Тенья, поправив подушку, на которой уже который час лежал на полу. — Ну… м-м… — задумавшись, бубнел ребенок. — Что-нибудь интересное! — То есть, всё, что угодно? — переспросил Токоями, поудобнее устроившись на полу. — Угу-угу! — закивал Бакуго, готовясь слушать еще одну историю из жизни героев. — Ну ладно, моя очередь! — поправив отклеивающийся с руки ярко-оранжевый пластырь, сказал Денки. — Это было во время моей стажировки… Уже четыре часа ребята, раскидав себя и подушки на полу, вспоминали все самые забавные и опасные истории, когда-то происходившие с ними и, конечно, рассказывали их своему юному слушателю, что так эмоционировал во время рассказов, что настроение при взгляде на него поднималось все выше и выше. Время пролетело безумно быстро. Но только ли этим занимались ребята? После очередной истории, Тенья попросил ребят прерваться — следовало составить расписание «нянь» для Кацуки, как они и хотели с самого начала. Мидория согласился быстро — извинился, за то, что не участвует в проекте, получил дозу шуточек, и принялся доставать написанные старостой листочки из своей самой большой зимней шапки. — Вот и первая! — достав листочек, сказал веснушчатый. — Каччан, прочитаешь? Няню ведь тебе выбираем! И проверим, как хорошо ты буквы помнишь. Заодно и познакомим со всеми! — Хорошо! — улыбнулся мальчик, разворачивая бумажечку. — Угу, сейчас… Эм… Это… Повертев белый клочок в руках, Бакуго в отчаянии дернул Изуку за рукав. Мидория присел, чтобы малышу было удобнее шептать. Он сразу понял, чего блондик попросит. — Изуку, помоги прочитать, пожа-а-а-алуйста… — смущенно прошептал Кацуки. — Тут написано «Яойорозу Момо», — также шепотом ответил Мидория. — Давай, произнеси её имя громко и четко, ладушки? — Угу! — кивнул Кацуки, когда его герой поднялся с корточек. — Кхм-кхм! Тут написано «Ямомо Розу»! Вот! Ребята правда старались не смеяться. Но даже Изуку не выдержал — Бакуго выглядел так серьёзно и уверенно, а сейчас сказал совершенно другое. Так еще и смотрит на всех смеющихся как недогадливый котенок. «Милашка» — подумал веснушчатый, успокаивая рвущийся наружу смех. — Что с вами? Вам плохо? — искренне испугавшись, спросил мальчик, беспокойно смотря на ребят. — Это из-за меня? — Не так, Каччан… — прокашлявшись, хрипло проговорил Изуку, присев на коленки около Бакуго. — Ну-ка, дай мне листочек. — В-вот… — положил листочек в открытую ладошку малыш. — Смотри, — Изуку с улыбкой указал на первое написанное слово. — оно читается как «Момо», а не «Ямомо», а второе — «Яойорозу», а не «Розу». Ты немножечко спутал иероглифы. И мои слова тоже. — Я случайно… — краснея и виновато дергая рукав своего свитера, сказал Кацуки. — Так значит, завтра, я сижу с Бакуго-куном? — улыбнувшись, спросила у ребят Момо, на носу которой красовался милый красный пластырь. — Ага. — кивнул Изуку, в то время как Иида принялся записывать фамилию одноклассницы в расписание. — Прости, что искаверкал твоё имя. — продолжая дергать рукавчик, поднял виноватые глазки Кацуки. — Ничего страшного. — покачала головой девушка, немного смутившись. — Завтра мы с тобой повеселимся, да, Бакуго-кун? — Угу! — радостно закивал мальчик. Ох уж эти его милые смены настроения… — Давайте скорее дальше! — нетерпеливо ворчала Очако. — Да, побыстрее, пожалуйста. — тоже попросил Фумикаге. — Ладно-ладно! — виновато улыбнувшись, Мидория снова полез в шапку. — Ага… Каччан, попробуешь снова? — Угу! Через десять минут был составлен полный список. За Момо был Тодороки, следом — Токоями. Очако, Сато и Цую заняли места с четвертого по шестое. Далее шли Шоджи, Джиро, Киришима, Хагакуре, Сато, Мина, Серо и Каминари. Завершал список, к своему огорчению, Иида, что рассчитывал оказаться хотя бы в первой десятке. — Не честно! — жаловалась Ашидо. — Я хотела быть после Яомомо! Токоями, давай меняться! — Что предначертано, то предначертано. — пожал плечами парень. — Бли-и-и-ин! — билась головой о подушку Мина. — Ну почему мне так не везет! Кацуки задумчиво смотрел на выходки Пинки. Потом встал с коленей Изуку, на которые сам попросился еще на пятой бумжке, и, покопавшись в кармане, подошёл к расстроенной подруге. — Вот. — протянул он ей небольшую конфетку, полученную от Мидории после всех бумажек. — Скушай, и тогда настроение поднимется. А когда тебе станет лучше, мы… ну… можем пойти поиграть во что-нибудь! — …Е-если ты хочешь, конечно. — чуть неуверенно добавил мальчик, быстренько сбегая обратно на коленочки веснушчатого. — Хочу! — улыбнулась девушка, раскрывая сладость. — Очень хочу! И спасибо за конфету! — Каччан, ты же сам хотел ту конфетку. — прошептал Изуку, когда мальчик прижался к нему спинкой. — Не жалко? — Ей конфетка была нужнее. — пародируя взрослого, сказал Кацуки. — А я могу потерпеть. До вечера. Ты же дашь мне вечером ещё? Дашь же? — Ну… если Каччан будет хорошо себя вести, то дам! — улыбнулся Изуку. — Я буду самым хорошим! — улыбнулся в ответ блондин. — Эй, Бакуго! Я тут такую историю вспомнил! — хлопнув себя по лбу, сказал Киришима. — Рассказать? Это про смешной случай на уроке у Всемогущего. — Говори! — чуть не свалившись с Изуку, весело скомандовал младшее солнышко. — Значит, всё дело было из-за малиновой колбасы… — начал рассказ Эйджиро. Заслушавшись новых историй, мальчик забыл про сделанное Мине предложение о совместной игре. Девушка тоже не вспоминала — лишь громко хохотала все четыре часа, вспоминая рассказанные друзьями истории. А Изуку… всё это время наблюдал за светящимся любопытством и радостью Кацуки. Он запомнил каждую его улыбку, каждый испуг… Все моменты, когда он не мог сдержаться и начинал тихо бубнеть, комментируя каждое слово рассказчика. Запомнил каждый смешок и каждое объятие его, Мидории, рук, когда дела в истории были совсем не очень хороши. В голове всплывали воспоминания из детства: сначала веселого и беззаботного, но потом такого сложного и непростого… Образ Кацуки никак не вязался с тем, что был тогда: сейчас он считается с Изуку… и не просто считается, а даже признает как своего единственного защитника. Да, может это из-за утреннего происшествия, но всё же — был ли Каччан таким эмоциональным? Часто ли удивлялся простым вещам и был так неуверен в своих словах и мыслях? Нет, может, Изуку просто устал, вот он и накручивает себя от нечего делать… «И всё-таки — какой же Каччан милашка! — погладив полностью утонувшего в рассказе Киришимы мальчишку по голове, подумал Мидория. — Когда он вернется в норму, ему стоит быть менее хмурым… Теперь хочется увидеть, как улыбается взрослый Каччан…» Улыбается… Возможно, когда-нибудь, он правда увидит улыбку Кацуки, как ту, что он успел заметить, перед тем как парень потерял сознание после финальной битвой с Шигараки и ВЗО… Да уж… Отношения между Бакуго и Мидорией после трй битвы были несколько напряженными первые две недели. Конечно — а как Изуку должен был вести себя, когда только-только пришедший в сознание Кацуки начал говорить ему, что не заслуживает подаренный ему шанс на жизнь, и Меткий Стрелок зря в него поверил. Ну и Изуку хорош — столько раз кони чуть не двинул в битве. Если бы не прикрывающий его Кацуки, он бы уже давно почивал в какой-нибудь дешевой могилке… Оба героя были недовольны как собой, так и друг другом. Но, после некоторых «ситуаций», подстроенных их одноклассниками, отношения наладились и даже более того — стали намного лучше! Правда Каччан иногда был сам не свой. Его что-то мучало, и это было очевидно. После того сражения многих героев что-то, да мучает. Но с Каччаном было как-то по-другому: в минуты глубокой задумчивости, он становился совсем другим — немного робким, тихим и таким… «…грустным.» — додумал Изуку. Иногда не грустным, а каким-то разочарованным. Иногда тоскливым. Иногда… Внезапно, в голове всплыло совсем свежее воспоминание — тот самый взгляд Каччана, которым он смотрел на Изуку, когда думал, что сильно провинился, попробовав сбежать от «похитителей» Да, точно — иногда у взрослого Кацуки был точно такой же взгляд… «Но не может же Каччан, еще не пробудивший свою причуду, помнить то, что его мучало во взрослом возрасте? — думал Изуку, когда блондин, тихонько извинившись, пересел на колени ведущей новый рассказ Ашидо. — А если и помнит… то что же это всё-таки за причина его глупых мыслей? Я думал, он уже отошел от всего того, через что мы тогда прошли…» Отошел… Отойти от такого невозможно. Но всё-таки, Изуку тешил надежду, что Кацуки смирился с произошедшим. С потерями. С тем, что они огромной ценой, но сумели защитить. — …чень круто! Мидория проморгался. Посмотрел на хлопающего в ладоши Кацуки, ярко улыбавшегося Мине, когда та продемонстрировала какой-то танцевальный прием. На душе слегка полегчало. Все-таки он слишком накручивает себя из-за мелочей — ох уж эти новые геройские привычки искать подвох там, где его нет… — Как насчет небольшого перекуса? — спросил Сато, выйдя с кухни, держа в руках маленькую тарелку с только что приготовленным овощным рагу для малыша по супер-секретному рецепту. — Прерветесь? — А остальным? — спросил Кацуки, когда Мина пересадила его за подготовленный Шоджи и Цую столик. — Вы не будете кушать? — Будем! — оживился Каминари. — Мой мозг нуждается в подпитке! — Он у тебя есть? — удивилась Джиро. — Эй! — оскорбился Денки. — Мы после тебя поедим, Бакуго-кун. — сказал Рикудо. — Пусть у меня получаются вкусно в основном только сладости, рагу вышло очень хорошим. — А… Ну… хорошо. — кивнув, мальчик взял в руки ложечку. — Послушайте, а… а можно еще одну историю, пока я кушаю? — Можно хоть тысячу историй. — улыбнулась Джиро. — Про что хочешь послушать? — спросил Изуку, садясь на ковер рядом со столиком мини-одноклассника. Кацуки замялся. Но, тихое «Говори, Каччан, не бойся» от Изуку придало ему уверенности. — Изуку, ты сказал, что я… и все здесь — друзья. — скушав ложечку рагу и еле сдерживая крик «Вкусненько!», говорил мальчик. — Но когда мы познакомились? И где? А при каких обстоятельствах? Они спасли меня от злодея? — Честно говоря, я не знаю, можно ли рассказывать тебе об этом. — после недолгой паузы, заговорил Мидория. — Но… вдруг тебе удастся что-то вспомнить… Тогда многое станет проще, и тебе легче будет… Изуку замолк, раскидывая в голове вероятные варианты событий, если он расскажет обо всем Каччану, не узнав от преступника о его причуде, побочных действиях… и не проконсультировавшись с Исцеляющей Девочкой… — Расскажи! — изнывая от любопытства, попросил Бакуго. — Мне же теперь еще интереснее! — Я расскажу! — вызвалась Урарака, пока Мидория думал. — Но это будет удивительно и шокирующе. Выдержишь? — Угу! — кивнул в предвкушении блондик. — Хорошо. — прокашлявшись девушка удобно села. Посмотрела на неуверенного Мидорию, все ещё сомневающегося — стоит ли так нагружать голову Кацуки? Но Очако уже было не остановить. — Бакуго, на самом деле мы — не просто твои друзья. Мы твои одноклассники! Вместе учимся на профессиональных героев! Но, сейчас, на тебя напал злодей и превратил в маленького ребенка с поврежденной памятью. Думаю, Мидория может рассказать подробнее, да? — Могу, но… ты действительно думаешь, что стоит? — спросил у подруги веснушчатый. — Да. — ответила она. — Я тоже думаю, что можно попробовать рассказать. — кивнул Шото, наблюдая, как Кацуки абсолютно спокойно воспринял сказанное Очако и просто кушал. — А ты, Иида? — спросил теперь у старосты Изуку. — Я согласен с Тодороки и Ураракой. — немного подумав, ответил Тенья. — Это может чем-то помочь Бакуго избавиться от причуды раньше. Стоит попробовать. По лицам остальных, Мидория понял — они все одного мнения. Еще раз посмотрев на действительно очень спокойно отреагировавшего на все Кацуки, Изуку решил попробовать. — Хорошо. — вздохнув, проговорил он. — Каччан, я расскажу, но не всё. Только то, что произошло сегодня утром. Остальное в другой раз. Мальчик не отреагировал. Посчитав это за согласие, Мидория сделал глубокий вдох, приготовившись рассказать всё, что случилось этим утром…