Нуждающийся в луче света

Скарамучча, будучи во сне, естественно ничего не почувствовал. Но уже не смог бы от любого действия проснуться. Аякс зловеще улыбнулся. Он лёгким движением подтянул парня к себе, взял на руки и направился в подвал. По пути заглянул на кухню, взял нужные ему вещи из шкафчика на замке. Скарамучча и правда не просыпался. — Дотторе действительно гениален. Люмин, ты мне ещё спасибо скажешь, я уверен, что со мной ты навсегда забудешь об этом придурке. Тарталья говорил очень зловеще, возможно, в душе был неуверен в своих словах, однако не намерен был останавливаться. Он отворил дверь подвала и грубо кинул юношу на грязный и холодный пол. Скарамучча выглядел словно кукла, которой можно было легко управлять, видел бы он это сейчас, он бы возненавидел себя всем сердцем. Аяксу доставлял удовольствие такой вид Странника, он прекрасно понимал, что спустя несколько часов, можно будет вычеркнуть этого ублюдка из своей жизни и жизни своей возлюбленной. Он наконец-таки сможет заполучить её сердце. Тарталья разложил на стол несколько необходимых вещиц: плоскогубцы, топор, шприц, верёвка и много бинтов и ват, пока что чистых. Он привязал Скарамуччу к шкафу, на котором семья Чайльда хранила запасы на зиму в банках. Он понимал, что они им ещё понадобятся, поэтому переставил в другое место. Чудодейственное изобретение Дотторе и правда хорошенько подействовало на Скарамуччу, он уже около тридцати минут не просыпался и, Аякс был уверен, уже не проснётся. Он решил долго не думать и со всей силы ударил Скарамуччу топором по голове. Из головы тут же начала идти кровь. На втором этаже резко встала с кровати Люмин. Она подумала, почему ни с того, ни с сего вдруг проснулась. Девушка опять легла и уставилась в потолок. А Аякс тем временем, знатно изуродовал Скарамуччу. Юноша был в отключке, с разбитой головой, со струящейся кровью в руке, поскольку Чайльд что есть силы засадил шприц с воздухом в вену. (Как известно, если хоть одна капля воздуха попадает в вену, человек умирает, а Тарталья всадил целый шприц.) Вокруг Скарамуччи была огромная лужа крови. Аякс не стал резать его тело на куски, а предположил, что целое тело будет легче закопать. Так же, некоторые раны он перебинтовал, чтобы было меньше крови, но не сразу, а после того, как убедился, что рана была очень болезненной и юноша больше не очнется. У Люмин тем временем нестерпимо болела голова и её тело словно само тянуло её встать с кровати, пойти на первый этаж, спустится в подвал, но Люмин продолжала лежать. Тарталья, расправившись с противником, довольный, поставил банки с запасами на их места и направился на кухню, дабы смыть с инструментов кровь. Под рукой оказалась тряпка и он захватил её с собой, чтобы избавиться от лужи вокруг тела. — Явно, ты уже не жилец, Скарамучча. Люмин не могла больше терпеть этой тяги огранизма-не лежать бездумно. Она потянулась, взглянула в окно и направилась к выходу. Ещё стояла глубокая ночь. На кухне она услышала шум. Тарталья успел выскользнуть и вернуться в подвал. Когда Люмин заглянула на кухню, Чайльд выходил из подвала уже с трупом. Он осторожно приоткрыл входную дверь и выбросил Скарамуччу в ближайший сугроб. Девушка обернулась и увидела Аякса около двери. — Оу, Тарталья, это ты. Чем занимаешься, почему не спишь? Кстати, я не увидела Скарамуччу в кровати, не знаешь где он? — Вот так. А.. Люмин, ты чего это тут? Да, так, нужно было кое-что сделать. Скарамучча.. Наверное в туалет пошёл, я его мельком видел. — Ах, ладно, мне просто не спалось. Почему-то тянуло встать и проверить. Ну ладно, пойду подожду Скарамуччу. Чайльд кивнул. Люмин всё же что-то не давало спокойствия. Спустя 20 минут, Странник так и не появился. Тарталья, успокоившись, пошёл в свою комнату спать. Люмин, полежав ещё немного, всё же решила ещё раз встать и проверить обстановку. Уже начинало светать. Она налила себе чай и завороженно смотрела в окно. Обычно, рассвет приводил бы её в радость, она бы чувствовала себя комфортно, но сейчас для неё, рассвет был, каким-то тусклым, мрачным и страшным. Спустя время она решила выйти на улицу, подышать свежим воздухом, в надежде, что при виде рассвета, вдыхая свежий морозный воздух, она почувствует былой комфорт. Но выйдя, даже серебристый снег не приводил её в восторг. В одном из сугробов у дома, она увидела сочетание совершенно непримерных цветов для снега: оттенок фиолетового, около которого виднелся красный. Она решила подойти поближе и узнать, что это. *** Утро уже окончательно наступило. Вышло мрачное, тусклое солнце. Словно светило в нём было на исходе. Люмин увидела в сугробе снега, бездыханное тело Скарамуччи. Не зная, как на это реагировать, слёзы текли ручьём, сами по себе. Она упала на колени, около тонких, перевязанных ручек, которые больше никогда не смогут обнять её крепко-крепко. Она примкнула к груди парня, заглянула в его стеклянные, не живые глаза. Эти глаза, больше никогда не будут сиять при виде Люмин. Губы, замёрзшие от холода, которые больше никогда не скажут ей ласковых слов, никаких слов. Кроме этого, его тело кровоточило, вперемешку со снегом. Фиолетовые волосы юноши, мягкие, словно бархат. Такие же фиолетовые синяки, на розоватых коленочках. Люмин больше никогда не сможет прижать это красивое тело парня, любви всей её жизни, к себе, не сможет смеяться с ним, засыпать с ним, плакать с ним. Никогда. Слёзы капали на кровь и разливались по всему телу. Падали на щёку и скатывались в снег. Люмин не понимала, за что и кто мог сделать такое со Скарамуччей. Она легла рядом с ним, в его обьятия, и ей хотелось лишь быть рядом с ним, ещё раз услышать его голос. Чайльд, хорошенько выспавшись, вышел на крыльцо, с удовольствием смотря в сугроб. —Твоя жизнь закончена. Ты больше никогда не сможешь помешать мне быть с моей любимой. Он подошёл к сугробу, чтобы посмотреть на труп своего врага. Как он был удивлён, когда увидел в объятиях человека, которого он ненавидел всем сердцем - любовь всей его жизни. Он отчаянно принялся трясти Люми за плечи, но она словно крепче прижималась к Скарамучче. Его сердце было разбито на осколки. Красивые розовые губки Люми, стали фиолетовыми. Глаза её, больше никогда не откроются. Сердце больше не будет биться. — До встречи на небесах. Я любил тебя всем сердцем, Люмин. *** —Мне был нужен луч света, что согреет меня. Ты ведь теперь никогда не уйдешь, Люмин?