Автограф

Музыка играла слишком громко, чтобы он мог расслышать, что говорила ему эта девушка, но слишком тихо, чтобы заглушить его собственные мысли. Поэтому он пил. Пил так много, как позволяло наполнение этого бара. Огневиски уже надоел, и Драко перешел на джин и тоник. Эта комбинация не раз помогала ему забыться, но, даже напившись, он все еще мог отдавать себе отчет о своих поступках. — И в конце концов я просто говорю ей, что он не стоит ее времени! Я ведь права? — девушка смотрит на него взглядом, полным уверенности. Конечно, он соглашается с ней. Если ему повезет, то он сопроводит её в свою квартиру позднее, поэтому он будет соглашаться. Бокал снова опустел, и бармен лениво налил Драко новую порцию. Становилось слишком жарко и слишком громко. Ему необходимо было проветрится. —Эй, я выйду покурить, никуда не уходи, — он сказал блондинке, указывая на выход. — Я подожду пять минут, — сообщила она, закатив глаза. Он не стал обращать на это слишком много внимания. Если не она, то кто-нибудь другой. Драко Малфой редко получал отказы. Он вышел из бара, и свежий воздух как будто проник под кожу. На улице было достаточно прохладно для летнего вечера. Еще несколько часов назад, когда солнце только садилось и небо покрылось розовыми облаками, напоминающими сахарную вату, на улице было нестерпимо жарко и душно. А теперь по телу прошлась дрожь от неожиданной смены температуры. Драко достал сигарету из открытой пачки, а затем обшарил карманы в поисках зажигалки. Он уже несколько лет не носил с собой палочку в заведения, подобные этому. Однажды, в толпе, палочка волшебника по соседству сломалась, и Драко не желал повторения этой ситуации. Зажигалки у него не оказалось. С губ сорвалось неприлично грубое слово. Вот так всегда. Как только он решает придаться греховному удовольствию курения сигареты, как зажигалка исчезает из его кармана. Он оглядел периметр в поисках подходящего кандидата, который не забыл главный атрибут для курения, сразу после сигарет. Вместо этого, справа от него появилась небольшая искра пламени, подплыла к сигарете и подожгла ее, прежде чем погаснуть. — Знаешь, Малфой, я всегда думала, что дети из богатых семей презирают дешевые бары. Поэтому они предпочитают напиваться в дорогих барах, которые отличаются от дешевых только ценами. Но вот ты здесь. Он плохо видел, с кем говорил, но, очевидно, она знала его. Лицо девушки скрывала тень. Голос казался знакомым. Голосом из его прошлого. Он сделал несколько затяжек. Прямо сейчас вспоминать свое прошлое ему хотелось меньше всего. — Так ты расскажешь, что ты здесь делаешь? — она посмотрела ему прямо в глаза. Настойчиво и с вызовом. Он теперь освоился в темноте и едва не подавился дымом. Но сумел удержать спокойное лицо. Грейнджер. Конечно. Кто еще во всей чертовой магической Британии был способен наколдовать пламя посреди воздуха на идеальном расстоянии для того, чтобы поджечь его сигарету? — Я отдыхаю, Грейнджер, — он улыбнулся сам себе. Сейчас её имя не вызывало мигрени и боли в области груди, а значит, он на верном пути. — Позволь узнать от чего отдыхает наследник многомиллионного состояния? — этот её самоуверенный, слегка грубый тон. Она всегда говорит обо всем так, как будто она все знает, эта маленькая гриффиндорка. Ему захотелось рассмеяться ей в лицо от этого комментария. Вместо этого он сделал еще одну затяжку. — А что же делает в таком месте героиня войны? — видеть ее здесь, ощущать её присутствие, было действительно чем-то новым. Он никогда прежде не встречал составляющие части Золотого Трио в барах после полуночи. Поттер строил успешную карьеру в Министерстве и давно остепенился с Уизлеттой. Про Грейнджер и её рыжего тупоголового парня Драко знал лишь то, что писали в газетах, то есть ничего, что могло бы оказаться правдой. — Отдыхает, Малфой, — она сузила глаза и угрожающе посмотрела на него. Все такая же дерзкая, как и в школе. — От назойливых папарацци и влюбленных поклонников? — он усмехнулся. Её прелестное личико мелькало на первых страницах пророка слишком часто, и порой это надоедало даже ему. — Ты не ответил на мой вопрос, поэтому я не собираюсь отвечать на твой. — То есть, если я попрошу автограф… — Давай, попробуй, — она почти зарычала, милый Салазар. Больная тема золотой девочки — навязчивые поклонники? Он вновь улыбнулся самому себе. — Тебя тоже всюду преследуют папарацци «Пророка», так что не притворяйся, что это не раздражает. Он не ответил, делая затяжку за затяжкой. Сигаретный дым согревал его руки и бодрил разум. Прошли ли уже пять минут? Не имеет смысла, он найдет другую, если блондинка ушла. Интересно, согласится ли Грейнджер уйти с ним? Его кожаная куртка хрустела при каждом движении. Свободная рука бесполезно лежала в кармане джинс, хотя ему хотелось поправить выпавшую прядь волос. Но Грейнджер могла бы принять это за знак нервозности. Определенно не то впечатление, которое ему хотелось произвести. Он докурил сигарету и потушил ее, а затем отправил в мусорное ведро неподалеку. Драко уже собирался вернуться внутрь. — Ты здесь одна? — Грейнджер не ответила. Она стояла по стойке смирно и пялилась вдаль. Что происходило в её умной голове в этот момент? В любом случае, было бы невежливо оставить ее здесь стоять вот так дальше. По крайней мере, он мог попытаться разнообразить её вечер. — Что, прости? — она тряхнула головой, когда пауза слишком затянулась. — Ты здесь одна, золотая девочка? — Грейнджер злобно улыбнулась. Ему определенно нравилась эта выросшая версия самой главной заучки Хогвартса, которая не боялась дарить ему такие взгляды. Будь он сейчас школьником, он бы видел её глаза в страшных снах. — Только если у тебя есть интересное предложение. Если нет, то в таком случае нет, я не одна. Драко расслабился и спиной оперся о кирпичную стену. Он оглядел её профиль. Её напускная расслабленность не вязалась с напряжением, которое скопилось в плечах. Грейнджер так старалась казаться сильнее. Но, на самом деле, выглядела потеряно. Не то, чтобы это делало её слабой. Очевидно, что в её жизни что-то произошло, но она никогда в жизни не расскажет ему об этом. И эта её новообретенная дерзость была лишь защитным механизмом. Она была зверьком, который был готов бежать от хищника в любой момент. При этом её мысли блуждали далеко отсюда. У него появилась идея. — Как насчет текилы? — его голос звучал слишком протяжно. Поэтому ему совершенно точно не нужна была текила. Максимум два бокала джина и тоника. Не больше. Но ее грустные глаза посмотрели на него с искрой. А кто может устоять против грустных глаз? — Я надеюсь, что это будет лучшая текила, Малфой. — Обижаешь, Грейнджер. Он предложил ей свой локоть и вместе они вошли в бар. Их тут же обдало спертым воздухом и запахом алкоголя. Честное слово, волшебникам следует научиться работать с вентиляцией. У бармена Драко заказал бутылку текилы и два шота. Грейнджер села на соседний стул и, едва он открыл бутылку и разлил шоты, опустошила рюмку. — Хреновая идея, — сказала Грейнджер, смотря на него с грустной улыбкой. Поэтому он налил еще стопку. И еще. Пока её глаза не перестали быть грустными.

***

Головная боль сопровождала его этим утром. Значит он напился до беспамятства. Антипохмельное зелье не помогало в таких тяжелых случаях, но следовало хотя бы попытаться. Драко попробовал встать. Все тело ломило от того, что он уснул на диване. И почему ноги были не способны донести его до кровати? Может, в следующий раз, ему следует думать о последствиях, прежде чем выпивать так много. И как он вообще оказался дома? Сейчас это не имело смысла. Он закрыл глаза и прислушался к тишине квартиры. Ему хотелось найти телефон и попросить у Блейза навестить его умирающего от похмелья друга. У эльфов сегодня выходной и никто не явится к нему на помощь. Иногда просто нужно знать свой лимит, Драко Малфой. Он испустил протяжный звук отчаяния. Грейнджер. Вот что было последним. Они пили текилу. Это было плохое решение. Ужасное. Что было дальше? Она оставила его в этом баре? Или помогла аппарировать? Он закрыл глаза и призвал бутылочку с зельем. Пелена в его голове будто рассосалась и теперь Драко вспоминал обрывки вчерашнего вечера. Как он повел её танцевать. — Пошли, — он взял руку Грейнджер. Ему хотелось танцевать. А ведь ему никогда не хотелось танцевать. Но её дурманящий запах сводил его с ума и теперь он не отдавал отчета своим действиям. Они оказались на танцполе, тесно зажатые среди других волшебниц и волшебников. Но он склонился над ней, создавая уютный уголок для них обоих. Положил свои руки на её талию и позволил себе расслабиться. Как он позвал её к себе. — Тебе весело, дорогая? — эти прозвища были верным признаком, что пора прекращать пить, но вторая бутылка текилы стояла не законченной, а они решили выпить все до последней капли из нее. — Да, — она откинула голову назад, открывая шею. Ему хотелось впиться в неё зубами. Вместо этого он сжал кулаки. — Ты не устала? — Я не знаю, нет? Ты хочешь пригласить меня к себе, не так ли? — Если я сделаю это, ты согласишься? — Проверь. Как он поцеловал её, едва они переступили порог его квартиры. Драко захлопнул дверь за собой. Гермиона села на тумбу у входа, чтобы снять неудобные туфли. Он решил помочь ей с этим. Его пальцы возились с замком и лентами, пока Гермиона завороженно смотрела на него. Он хотел бы предложить ей массаж ног, но это может показаться ей отталкивающим. Не стоило рисковать. — Ты помогаешь снимать обувь всем своим гостьям? Вместо ответа он поддался импульсу, притянул её к себе для поцелуя, а она не стала отказывать. Когда он отстранился, она внимательно смотрела на него. — Только тебе, Гермиона, — они сидели, касаясь друг друга лбами. — Делает ли это меня особенной? — он коснулся её щеки и она прильнула к руке, как кошка. — Да. Как и многие другие вещи, которые ты делаешь. — Например? — Например? Гермиона, ты действительно хочешь, чтобы я сейчас перечислил вещи, которые делают тебя особенной? — Да! Не каждый день тебе говорят, что ты особенная! — Что ж, тогда как насчет твоего безумного проекта по освобождению эльфов? Никто до тебя не мог мечтать о таких успехах в кампании по привлечению кентавров к сотрудничеству с министерством. Твоя бесконечная гриффиндорская храбрость, в связке с абсолютным безумием. Кто еще в этом мире способен был заключить Скиттер в банку, пока она была жуком? — Считаешь, что было безумно? — она невинно похлопала глазами. — Абсолютно. Как и то, что ты нуждаешься в подтверждении своей исключительности. Весь мир знает, что ты совершенно особенная и неповторимая, Гермиона. — Может быть… Может мне не так уж и часто говорят об этом. Может быть другие парни не заставляют чувствовать меня особенной. — Ох, брось. Вся магическая Британия у твоих ног, — сказал он, находясь, буквально, у её ног. — Я бы так не сказала. Я чувствую себя серой мышью, когда я с Гарри и Роном. Всем нужны только они, пока я стою в стороне. — Это не может быть правдой. Ты должна утопать во внимании. Все хотят автографа от золотой девочки. — Даже ты? — она кокетливо улыбнулась ему, но в глазах играл опасный огонь. — Конечно, я почти что нуждаюсь в нем. Он не может вспомнить ничего больше, даже после второй порции зелья. Поэтому, чтобы немного освежить голову, он идет в душ. Холодная вода очень помогала бороться с похмельем. Драко вошел в ванную комнату и сонно протер глаза. Белый цвет кафеля, обычно радующий глаза, теперь слепил его. Он остановился перед зеркалом, чтобы умыться. Но кое-что привлекло его внимание. На ключице сияло яркое бордовое пятно. Она оставила чертову метку. Он просил автограф у чёртовой золотой девочки, и он думал, что она приняла это за шутку. Но красный след от её губ на его ключице говорил об обратном. Вот он, твой автограф, который ты хотел. Краем глаза он увидел движение слева от себя, в зеркале. Все его мышцы напряглись, и он был готов воспользоваться невербальной магией в любой момент. — Доброе утро, Драко, — послышалось за его спиной. Это хриплым голосом сказала Грейнджер. — Хорошо спалось? — она широко улыбнулась. Он обернулся, чтобы рассмотреть Гермиону в его старой Слизеринской квиддичной футболке. Здесь, в его квартире. Это было утро, которое он не хотел забывать. Девушка, которую он не хотел терять. Он обязательно покажет ей, на сколько она особенная. Если она позволит.