Пожалуйста живи!
3 января 2023 г., 20:40
Одинокая луна замерла в небе и, выглядывая из-за плывущих облаков, освещала тусклым светом длинную улицу, словно ночная лампа. Ночную тишину нарушил звук шагов. Одиноко идущий высокий мужчина свернул в тёмный переулок. Встретившись с молодым парнем в чёрном спортивном костюме, они спрятались от посторонних глаз.
— Нужно его быстрее убрать, вот фото и половина суммы, остальное после выполнения. Справишься? — мужчина передал конверт парню.
Молодой человек засунул его в карман спортивки и поправил кепку.
— Смотря какая шишка там. Если у него нет охраны, то я могу хоть сегодня решить вопрос.
— Ну, охраны у него точно нет. Так что не волнуйся. Помимо фото там есть и адрес.
— Хорошо. Я пошёл.
После разговора мужчины разошлись в противоположные стороны.
***
Хосок позвонил Юнги, предложив встретиться обсудить одно важное дело. И договорились пересечься вечером. С утра Мин был занят делами в клубе: проверял отчёты, подписывал бумаги и решал другие вопросы, собравшиеся за последнее время. А к обеду к нему пришёл Чимин, объяснив, что просто соскучился. Юнги был не против провести время вместе, тем более отвлечься от бумажной работы. Было решено перекусить в небольшом кафе рядом с клубом. За обедом Чимин стрелял глазками, хитро улыбаясь, облизывая и прикусывая блестящие от слюны губы, и постоянно заправлял непослушные пряди за ухо. Конечно, Юнги не мог больше сдерживаться. Как только они вошли в кабинет, он сразу запер дверь на ключ. Схватил за руку зашедшего первым Чимина, развернул, притянул и прижал к двери спиной, целуя с жадностью. Парень сразу ответил на поцелуй, закинув ему на шею руки, а ощутив на себе блуждающие ладони, тихо застонал. Юнги поднял его, подхватив за ягодицы, перенёс и завалил на диван. Лёжа под ним, Чимин протянул руки и начал расстёгивать пуговицы на рубашке старшего. — Хён, ты так возбудился от моих намёков? Даже и не знал, что могу так на тебя действовать. Юнги, освободившись от своей, помог стянуть белую рубашку с Чимина, как и школьные брюки. Огладив его ладонями от груди до талии, перевернул лицом вниз. Прижавшись к юному телу, прикусил одну лопатку, сразу же поцеловав её. — Ну, тебе лучше не знать, о чём я думал, когда ты флиртовал со мной. — Нет-нет, говори, и о чём же ты думал, хён? — Чимин притворно удивился, догадываясь. — Я хотел взять тебя прямо там, в том кафе, на столе. На глазах у всех, чтобы ты больше никогда так не вёл себя на людях. Мин приподнял его бёдра, поставив Чимина на колени, вытащил из кармана приспущенных брюк презерватив и раскатал его на член. Затем откуда-то достал смазку и, налив меж разведённых одной рукой половинок, начал медленно вводить сразу два пальца. От этого Чимин под ним ахнул и сразу замычал в обивку дивана, почувствовав давление изнутри. — Ты такой узкий и горячий. Тебе нравится, когда я завожусь и хочу тебя жёстко? — спросил Юнги. — Мм, да, наверное, я всё-таки хочу попробовать немного жёстче, — пробубнил Чимин, уже до предела возбуждённый. — Я хочу тебя, хён, войди в меня... Юнги не нужно было долго просить. Он вынул пальцы, вытерев с них смазку о член, направляя его головкой через сжатое кольцо. Вводил сначала медленно, замерев на половине, вырывая тихий стон из Пака. И сразу вошёл полностью одним движением бёдер. Выдохнув, отпустил разведённые большими пальцами уместившиеся в ладонях мягкие ягодицы и рвано задвигался, быстро и жёстко. Чимин застонал громко, крепко сжимая подлокотник дивана, упираясь в него же лбом. — Я люблю тебя, Юнги. Ах... — Чимин сам не понимал, что сейчас движет им, заставляя признаваться в любви, пока его быстрым темпом трахает сам Мин Юнги. Но слова сами вырывались изо рта. — ...я тоже люблю тебя, Чимин-щи! — Юнги ускорился, переместив ладони на его тазовые косточки. Диван под ними скрипел и, казалось, двигался вместе с ними. Первым накатило на Чимина, грудью упавшего на мягкий, секундой ранее испачканный диван, а вслед за ним кончил и Юнги, завалившийся сверху. Тяжело и громко дыша, они лежали без сил ещё несколько минут.***
Чонгук, вернувшись из школы, застал дома бурную ссору между родителями и своим старшим братом Хосоком. — Вы хотя бы думаете о нас с Чонгуком, когда принимаете такие важные решения? Или вам просто насрать на нас? — Хосок был очень зол, говорил громко, резко обращаясь к родителям, казалось, не обращавшим внимание на его тон, спокойно сидевшим за столом на кухне, попивая чай. Будто они привыкли к подобному обращению от старшего сына. — Мы всегда думаем о вас, — просто ответил отец. — Именно поэтому мы приняли это решение. Возражения в данной ситуации неуместны. — Сынок, кто же знал, что отца снова позовут на прежнюю должность? — добавила мать, отпив глоток чая. — Он ведь там гораздо больше зарабатывает, чем здесь. Мне тоже не хочется переезжать, но так будет лучше для всех. К тому же там у вас с Чонгуком есть друзья. Я не понимаю твоей реакции. — Что? Мы переезжаем? — взволнованный Чонгук оставил у входа на кухню рюкзак. — Почему? — Наши любимые папа с мамой решили снова переехать в Сеул. Представляешь? Нашего дорогого отца снова восстановили в должности главного врача, — Хосок повернулся к нему. — Из-за этого я должен бросать учёбу здесь и снова восстанавливаться в прежнем университете, а ты вернёшься в старую школу. — Вы не можете так поступать с нами! Я хочу остаться здесь! У меня только-только появились новые друзья, и учёба даётся мне здесь легче, — Чонгук перевёл взгляд с брата на родителей. — Смотрю на тебя и не понимаю. — Отец обратил внимание на младшего сына. — Что тебя тут так держит? Ладно у Хосока появилась новая девушка, местная. Но она недостойна быть невесткой в нашей семье, потому что её мать – распутная женщина. А у тебя что? Друзья новые – это не аргумент. Может, ты тоже в кого-то влюбился? Чонгук хотел что-то ответить, но передумал, зная консервативные взгляды отца. Развернулся и подхватил рюкзак. Но прежде чем подняться в свою комнату, обернулся. — Не обязательно быть таким, отец. Мог бы просто сказать, что тебе наше мнение совершенно неважно. — Если ты действительно так думаешь о моей девушке, то я не буду переезжать с вами. Делайте что хотите, а я останусь здесь, — Хосок встал перед родителями, опираясь на стол ладонями и глядя отцу в глаза. — Ты знаешь, сколько стоит жить в этом доме? — Отец уже не скрывал своих эмоций. — Перечишь мне, сосунок, когда сам живёшь и учишься за мой счёт! Если так хочется оставаться со своей шлюхой, то оставайся! Я не буду тебя уговаривать! Хосок посмотрел на отца самым суровым взглядом и ответил: — Хорошо, тогда я остаюсь, — он повернулся и направился к выходу. — И за учёбу я больше платить не буду! — выпалил вслед отец. — И не проси у меня денег! Понял ты, неблагодарный ублюдок! Сукин сын! Да я тебе больше ни одного вона не дам! И ещё оставь ключи от машины! Сам заработай себе! — он был в ярости. — Паршивец! Да я тебя... Ты больше мне не сын! Хосок вернулся из прихожей, вытащил из кармана связку ключей и с грохотом бросил их на стол. — Мне не нужно от тебя ничего, — он выскочил из дома, громко хлопнув дверью. На улице Хосок закурил и набрал Юнги. А услышав голос друга, сказал, что им нужно срочно встретиться. Мин согласился, пообещав подъехать к его дому как сможет. Хосок понимал, почему родители хотели вернуться в Сеул. Недавно он узнал, за что отца понизили в должности и перевели сюда – из-за неудачно проведённой операции. Пациент оказался сыном влиятельных людей. Однако, кажется, всё уладилось, раз старшего Чона зовут обратно. Если бы раньше, до знакомства с Ким Мире, отец сказал ему о переезде в Сеул, Хосок не стал бы так яростно отказываться. Но сейчас, когда он впервые в жизни по-настоящему влюбился, он не мог так поступить. С Мире он познакомился в клубе у Юнги. Это была та самая девушка, которая ушла с ним в отель в тот день, когда Хоби впервые пригласил младших в «Мираж». Мире оказалась лёгкой в общении, жизнерадостной и с чувством юмора. В свои девятнадцать она была начитанной и грамотной, но не слишком этим гордилась. Сначала Хосоку она показалась ветреной. Потом он узнал, что она пришла впервые в клуб, но подруга, зазвавшая её развеяться, бросила, уехав с парнем. Мире напилась до чёртиков и не понимала, что творит. Когда Хосок предложил ей продолжить вечер, она с лёгкостью согласилась. «Да какая теперь разница? Он красивый, уверенный и чуткий. С ним не страшно потерять девственность», — Мире призналась Хосоку о своих мыслях, посетивших её в момент знакомства. Сначала он не хотел, чтобы она теряла невинность так быстро. Но когда она уверила, что не будет сожалеть на утро, и что продолжит с ним общаться без проблем, он согласился. Они провели ночь, занимаясь любовью. А после этого начали потихоньку узнавать друг друга, решив попробовать завязать отношения. Мире училась на преподавателя истории. Она хотела быть учителем с самого детства. Девушка жила с мамой, работающей в местной больнице медсестрой. Отца не было – он умер, когда ей был год. Когда Хосок познакомил её со своими родителями, Чон старший сразу узнал девушку. Он был знаком с её матерью, которая ему не нравилась: в больнице ходили слухи, что она распутная женщина. И Давон решил: какова мать, такова и дочь. «Как говорится, яблоко от яблони недалеко падает», — подумал он, приглядываясь к совершенно не стесняющейся в гостях дочке медсестры. Однако девушка просто была активной в разговоре и с улыбкой отвечала на его вопросы.***
Юнги отвёз Чимина домой на своей машине и отправился на встречу с Хосоком. По дороге он заметил, что за ним следовал чёрный «Митсубиси», но не придал этому значения. Подъезжая к дому Чонов, Мин обнаружил Хосока, ожидавшего его на улице. Чон встал с бордюра, затянулся и, выкинув бычок на газон, зашагал навстречу другу, желая побыстрее уехать отсюда. Они были примерно в четырёх-пяти метрах друг от друга, когда Хосок заметил парня в низко опущенной кепке и спортивном костюме, вылезшего из чёрной машины и, не закрыв дверь своего авто, направлявшегося прямо на Юнги. Подскочив к незнакомцу, Чон встал перед ним, преграждая дорогу. — Кто ты такой? У тебя что-то к Юнги? Парень молча резко пнул коротким движением руки в живот Хосоку. Со стороны казалось, что они застыли на месте и о чём-то разговаривают. Но вдруг незнакомец обошёл Чона и быстро зашагал прямо к Юнги. Хосок, замерший на несколько секунд, повернулся и согнулся, схватившись за живот. — Юнги, у него нож! — крикнул хрипло, срывая голос, и завалился на тротуар. Юнги не успел осознать, как обезвредил уже подбегающего к нему парня, выбив нож и скрутив, завалил; как схватил его лежащего за волосы и пару раз приложил об асфальт лицом, пока тот не отключился, оставшись валяться в дорожной пыли. Когда Мин очнулся, бросился к Хосоку и сразу же заметил на его одежде тёмное кровавое пятно, расползшееся на правой стороне живота. Друг хрипел: кровь шла и изо рта. Он крепко держался за Юнги, пытаясь что-то сказать, но не мог. Дрожащими руками Мин отыскал телефон и набрал номер скорой, и отбросил его, стоило услышать, что помощь уже в пути. — Хосок! Хосок! Не умирай! Слышишь, не умирай! Потерпи немного! — на Юнги накатила истерика. — Не закрывай глаза! Хосок... Его крики эхом разносились по всей улице, и на них из дома выскочил Чонгук с родителями. Стоило увидеть Хосока, лежащего на руках у Мина и истекающего кровью, отец кинулся к нему. Быстро разорвал футболку сына и обнаружил смертельную рану. Как врач, он понимал, что уже слишком поздно оказывать помощь, но как отец не желал в это верить. Он попытался заткнуть рану куском ткани, оторванным от футболки, но это было бесполезно. Чон старший вспомнил всё, что наговорил часом ранее: все те неприятные слова, произнесённые им Хосоку. Давон не мог смириться с мыслью о том, что теряет сына. Не желая верить в реальность, он обхватил голову Хосока руками и громко молил: «Пожалуйста, живи! Хосок, пожалуйста! Хосок... Пожалуйста, прости меня! Не умирай... Прости...» Вокруг тела Хосока все кричали и причитали, не сдерживая своих эмоций. Мать била мужа в спину, повторяя: «Он умер? Неужели он умер? Нет! Сделай что-нибудь! Ты же врач! Ты...» Она осознала произошедшее, в то время как её муж уже молча плакал. Чонгук рыдал, осев на асфальт. — Хён! Нет, Хосок? Папа, сделай что-нибудь! Папа! Хён... Юнги, держа на руках друга, не мог сдержать слёз. В его памяти пронеслись воспоминания о том, как они были вместе, как шутили и как Хоби улыбался ему. Он аккуратно уложил тело, оставив над ним безутешных родителей, вытер слёзы ладонями и, тяжело вздохнув, поднялся на ноги. Юнги не мог понять, что произошло. Он подошёл к лежавшему недалеко от машины незнакомцу – тот уже начал приходить в себя от шума, пытаясь привстать. Юнги со всей силы пнул его в живот ногой. — Сука! За что? — Он приложил лежавшего по рёбрам. — Отвечай! А то я сейчас тебя изобью до смерти. — Мне заказали тебя... — Парень перевернулся на спину, откашливаясь. — Не бей, умоляю! — Кто? Сука! Кто? За что умер мой друг? Хосок! — Чхве! Его зовут безумный Чхве! Больше ничего о нём не знаю! Скорая помощь приехала, когда было уже слишком поздно. Тело Хосока было бездыханно, а близкие, уже охрипшие от крика, просто сидели рядом с трупом, плача. Вслед за скорой помощью приехала полиция, забравшая убийцу. Юнги отправился с ними для дачи показаний. Семья Чон, проводив уезжающую с телом машину криминалистов, направилась в дом для разговора со следователями..***
