Стена, которую ты разрисовала

Не в его привычках засиживаться так поздно. Погруженный в свои занятия, как это с ним часто бывает, Саске всегда заботился о том, чтобы установить несколько будильников, чтобы помочь ему следить за временем. Ему никогда не нравилось торчать на территории школы, когда темнеет; хотя он знает, что они не опасны, Саске никогда не чувствовал, что риск когда-либо стоил усилий. (в конце концов, не было ничего неслыханного в том, что некоторые подростки устраивали здесь вечеринки и употребляли запрещенные наркотики.) Однако сегодня вечером он, похоже, забыл настроиться — или, возможно, просто допустил ошибку, неправильно проведя пальцем по кнопке на своем телефоне. Он ругается, когда видит, как поздно. Сняв очки с носа, Саске трет глаза и вздыхает так терпеливо, как только может, барабаня пальцами по столу. Он мог бы сесть на городской автобус, как он обычно делает, но если ему повезет, может быть, если он напишет Итачи, он почувствует необходимость приехать и забрать его; в любом случае, автобусы ходят реже в это время. Отложив свои книги и ноутбук, Саске снова надевает очки и берет телефон, отправляя быстрое сообщение своему брату, прежде чем схватить свой рюкзак, чтобы выйти из библиотеки. Он выключает свет, как обычно, снова включает сигнализацию, как всегда просил директор, и берет ключ, который был доверен ему уже три года назад. Он не уверен, что когда-нибудь получил бы такую привилегию, если бы мать его лучшего друга не была той, кто руководил этим местом. Когда он запирает двери библиотеки, телефон Саске звучит с текстовым сообщением. Он делает паузу, чтобы проверить, что ответил его брат. В это время ты не поедешь на автобусе, младший брат. Я буду там через 15 минут. Не уходи далеко от школы. -И зачем мне это делать? — бормочет он себе под нос, качая головой. Убрав телефон, он заканчивает свою работу и поправляет сумку на плече, поворачиваясь к ближайшим скамейкам. Он замирает, когда поднимает взгляд. Потому что там была девушка: она стоит там, одетая в спортивный костюм, со странно яркими кроссовками, которые сочетаются с ее не менее яркими волосами. Она выглядит милой, странно свирепой- И она держит в руках баллончик с аэрозольной краской. (У неё было много таких баллончиков, которые явно лежат в сумке у ее ног, готовые к использованию.) Требовательные слова вылетают из его рта прежде, чем он успевает сдержаться. -Что ты делаешь? Девушка, очевидно, уже знает о нем, судя по тому, как она даже не вздрагивает от его внезапного вопроса, просто поворачивается к нему лицом, выплевывая жвачку, которую, как он только сейчас понимает, она все это время жевала. Его глаза почти расширяются, когда она улыбается ему. (верно. яркий. и не… недобрый.) Это его озадачивает. -Очевидно, искусством, — заявляет она, выводя его из ступора. Она энергично встряхивает банку, очевидно, готовясь использовать ее, и Саске почти делает шаг назад, но девушка только смещается на пятки, чтобы добавить толстый слой невероятно яркой зеленой краски именно там, где она чувствует, что это необходимо. -Этим стенам нужно немного жизни. Она рисует лицо, думает он, но Саске не совсем уверен, когда темнота мешает это видеть. -Ты- Его рот захлопывается. Потому что он действительно не знает, что сказать, не знает, что делать с этой странной загадочной девушкой с панк-внешностью и теплой улыбкой. Поэтому он говорит единственное, что может осмыслить его мозг, а именно: -Ты совершаешь вандализм. Я должен доложить о тебе. Она снова поворачивается к нему, приподнимая нежную маленькую розовую бровь, которую он едва может разглядеть под тускло освещенным школьным фонарем, освещающим ее. Он чувствует странное желание сглотнуть, когда видит, как ее губы снова изгибаются, казалось бы, гораздо более забавно, чем раньше. Смех, которым она одаривает его, заставляет его сердце трепетать. -Хорошо, когда ты это сделаешь, скажи им, чтобы они искали Сакуру Харуно! Саске не знает, как объяснить чувство благоговения, которое наполняет его, но он и не зацикливается на этом, когда видит, как машина его брата останавливается у въезда на школьную парковку. Бросив всего лишь взгляд и просто нахмурившись, он уходит. -Кто это был? — Спрашивает Итачи, когда открывает заднюю дверь, чтобы положить во внутрь сумку. -Не знаю, — отвечает Саске, устраиваясь на пассажирском сиденье. Но он все равно смотрит на нее в ответ. Девушка — Сакура — машет ему на прощание. . . Когда он приходит в школу на следующее утро, вокруг ее так называемой картины толпятся люди. Встречаются заявления как восхищения, так и негодования, но Саске на них наплевать; он только смотрит на ее работу, как не мог прошлой ночью, приоткрыв рот в мягком удивлении. -Это было лицо, — думает он, внимательно разглядывая захватывающие дух всплески цвета, как яркие, так и темные. Лицо молодой девушки, милой и чистой, мечтающей о лучшем, но решительно созданной из разбитых надежд. Его брови глубоко хмурятся. Звенит первый звонок на урок. Саске не сообщает о ней. . . Только несколько дней спустя он видит ее снова; Сакура находит его в задней части кафетерия за его обычным столиком. -Должна сказать, я действительно удивлена, что ты в конечном итоге не донёс на меня, — говорит она ему, пока он сидит, погруженный в чтение своей любимой книги, играя палочками для еды с остатками жареной рыбы. Саске чуть не падает со стула. -Что? Его глаза слегка расширяются, когда он понимает, кого видит, и Сакура улыбается в ответ, опускаясь на место напротив него. -В любом случае, я бы не влипла в какие-то новые неприятности, — продолжает она, наклоняясь, чтобы небрежно подпереть подбородок одной рукой. Но приятно избегать этого, когда я могу, потому что эта школа довольно хороша. Не то чтобы я часто посещала занятия, но люди здесь довольно дружелюбные -Эй, я знаю эту книгу! Скорее инстинктивно, чем по какой-либо другой причине, Саске дергает свою книгу к себе, когда эта девушка, которую он едва знает, пытается схватить её. Его рот хмурится, когда она просто смеется в ответ. -Почему ты вообще со мной разговариваешь? — спрашивает он, убирая свою драгоценную литературу. -Не похоже, что ты мне что-то должна. Сакура как-то странно смотрит на него. -Не так уж много людей благодарят тебя, не так ли? У тебя вообще есть друзья? Бросив на нее вежливый взгляд, Саске встает, перекидывает сумку через плечо и убирает за собой. -Ты не поблагодарила меня, — указывает он, пытаясь убежать, но Сакура все равно следует за ним. -Я как раз собиралась, — возражает она и толкает его локтем в бок, как это сделали бы старые друзья. -Или я бы сделала это раньше, если бы ты не начал вести себя грубо. Потрясенный ее явным дружелюбием в этом жесте, Саске не уверен, должен ли он удивляться или беспокоиться, что она ведет себя так чертовски фамильярно. Это лишает его дара речи. -Тем не менее, спасибо, — наконец говорит она и смотрит на него с самой очаровательной улыбкой, которую он когда-либо видел от нее. Для такой явной преступницы она удивительно сногсшибательна так, как он никогда не думал, что может быть такой тип девушек. -Я действительно ценю это. Никто никогда раньше не делал для меня ничего подобного — во всяком случае, с тех пор, как я была ребенком. Поджав губы, Саске только отводит взгляд, поправляя ремень своей сумки.-Да. Думаю, все в порядке, — бормочет он, потому что не знает, что еще сказать. Он задается вопросом, есть ли у Сакуры привычка делать всё таким личным. На мгновение над ними воцаряется тишина, не совсем комфортная, и сердце Саске немного учащается. Почему она все еще здесь? -Эй, ты когда-нибудь хотел бы потусоваться? — спрашивает она, застав его врасплох. Остановившись, Саске поворачивается и смотрит на нее. -Потусоваться? -Да, — говорит она, когда тоже делает паузу. Она (очаровательно) наклоняет к нему голову. -Потусоваться. Рот Саске приоткрывается и закрывается несколько раз. Кто она такая? спрашивает он себя и прищуривает глаза. -Ты даже не знаешь меня, — говорит он ей, отводя взгляд и снова начиная идти. Теперь он двигается более резво. Но Сакура снова следует за ним, снова одаривая его мелодичным смехом.-В этом есть какой-то смысл тусоваться, не так ли? — поддразнивает она, и его сердце замирает. Однако прежде чем он успевает придумать, что ответить, начинает звонить телефон, выкрикивая неприятные напоминания: -Пора идти! Пора уходить! Улыбка мгновенно исчезает, Сакура чертыхается, вытаскивая сотовый из кармана и хмурясь. -Ну, похоже, мне пора бежать, — объявляет она, выключая раздражающий будильник. Тем не менее, ее глаза прищуриваются, когда она смотрит на него, протягивая руку, чтобы игриво защелкнуть ремень его рюкзака. -Еще раз спасибо, мистер Ворчун! Не обращая внимания на несомненно безобидную насмешку, Саске смотрит, как она убегает в коридор, широко раскрыв глаза, прежде чем он не может не заметить, что она направляется к выходу ведущим из школы. -Куда ты направляешься? — кричит он ей вслед, делая шаг вперед и наморщив лоб. -Занятия начинаются ско- -У меня есть кое-что поважнее! — Кричит Сакура в ответ, улыбаясь и маша ему на прощание. -Увидимся! У Саске отвисает челюсть. Его брови сошлись на переносице. -Какая странная девушка, — размышляет он, поворачиваясь, чтобы направиться в свой класс углубленного изучения естественных наук. . . Она снова застает его врасплох на следующий день, когда школьный день подходит к концу. -Мистер Ворчун! — вскрикивая она, чуть не пугая его до смерти. Она быстро похлопывает его по левому плечу, но когда он смотрит туда, то слышит ее хихиканье справа от себя. Шея Саске теплеет. -Чего ты хочешь? -он что-то бормочет, отводя глаза так же быстро, как встречает ее взгляд. Она такая инфантильная. -Бу! Ты все еще груб? — встав перед ним, скрестив руки на груди. Но она продолжает улыбаться. -Да ладно тебе, я думала, мы начинаем становиться хорошими друзьями! Саске корчит рожу. -Что? Она отмахивается от него взмахом руки. -В любом случае, и здесь я думала, что раскусила тебя, но оказывается, что я ошиблась! Я никогда в жизни не думала, что ты пропустил хоть одно занятие. Это заставляет его остановиться. -Чтоб ты знала— я не прогуливаю занятия, — парирует он, сильно обиженный. -У меня сейчас свободное посещение. Глаза почти сузились до блеска, Саске оглядывает ее с ног до головы, хмурясь еще больше. -Но опять же, может быть, ты бы знала, что они действительно существуют, если бы потрудилась прийти в школу, — бормочет он. Однако, когда он перемещается, чтобы вернуться туда, откуда пришел, он чувствует, как что-то тянет его назад с такой силой, что он пошатывается. Саске спотыкается, чтобы восстановить равновесие. -Что за. -Давай кое-что проясним, — начинает Сакура, хватая его за воротник и толкая к ближайшему шкафчику. Это шокирует его настолько, что он не замечает, как его сумка выскальзывает и падает вниз. -Твое маленькое отношение и то, что ты быстро судишь о вещах? Это немного выводит меня из себя прямо сейчас. Но я предполагаю, что ты на самом деле не привык иметь дело с людьми, и, честно говоря, это единственная причина, по которой я еще не ударила тебя. Саске продолжает свирепо смотреть. -Ты ничего обо мне не знаешь, — продолжает она, сильная во всех отношениях. -И я ничего не знаю о тебе, кроме того факта, что ты вроде как титулованный придурок. На самом деле, я даже не знаю твоего имени. Суть в том, что никто из нас ни хрена не знает о жизни друг друга. Наши жизненные ситуации. Или семейные ситуации. Или денежные ситуации. Так что ты не должен так судить меня, когда я была только добра к тебе, хорошо? Выпрямив рот, Саске только смотрит и ничего не говорит; она не ошибается. Он не может избавиться от чувства вины, которое просачивается в его животе. Какое-то мгновение они просто смотрят друг на друга. Не совсем сердито, но и не совсем мягко. Затем Саске медленно выдыхает и позволяет себе расслабиться. -Саске, — тихо говорит он. -Учиха Саске. Красивые зеленые глаза Сакуры светлеют, в них появляются довольные морщинки. Мило и так искренне она улыбается ему, разглаживая воротник его рубашки удивительно нежным прикосновением. -Вот так, — мягко говорит она. -Приятно познакомиться, Саске-кун. Его сердце только согревается. . . В течение следующих нескольких недель он узнает о Сакуре что: за последние четыре года она побывала в семи школах, из двух из которых ее исключили (одна за то, что она избила парня, который схватил ее за задницу без согласия). Она работает на трех работах, чтобы помочь своим родителям оплачивать арендную плату и медицинские счета своей матери (у нее рак почки), одна из которых требует ее присутствия в дневное время — именно по этой причине он не часто видел ее в школе. Она начинающая художница, которая когда-то мечтала стать врачом… но вынуждена была отпустить, когда обстоятельства подсказали ей это. Она одновременно свободна и поймана в ловушку, живет своей жизнью настолько полно, насколько это в ее силах; всегда смеется, всегда улыбается — всегда старается извлечь из всего лучшее. Саске думает, что она самая сильная женщина, которую он когда-либо встречал. . . -Ты хочешь сказать, что провел все выходные за компьютером? — вторит Сакура, высоко поднимая брови. -Ты шутишь, да? Саске-кун, скажи мне, что это неправда! Когда Саске просто пожимает плечами, она вытаращивает на него глаза и толкает его, ее невероятно зеленые глаза сужаются. -Ты… как?! — кричит она, игнорируя его протест, и снова толкает его. -Ты тупой идиот! Я же говорила тебе хоть раз забыть о своих занятиях и повеселиться… -Я так и сделал, — парирует он, отодвигаясь, чтобы увеличить необходимое расстояние между ними. Он клянется, что однажды она оставит ему синяк. -Мой отец никогда не позволял мне много играть в видеоигры. Только по выходным и не чаще одного раза в месяц — в мае это будет уже дважды, а мы здесь всего неделю. Лицо Сакуры смягчается при этом, как это всегда бывает при упоминании его родителей, но Саске не совсем уверен, что он в настроении проявлять эмоции на обшарпанном столе для пикника в задней части ее дерьмовой маленькой закусочной, поэтому он снимает ее уродливую красную шляпу, чтобы позлить ее. Это работает; Сакура громко жалуется, тянется за своей потерянной шляпой и бьет его ею. Саске поднимает руки в знак капитуляции и едва сдерживается, чтобы не ухмыльнуться. -Ну, я имела в виду, что ты должен выйти из своего дома и сделать что-нибудь, Саске-кун! — продолжает она, свирепо глядя на него. -Это способствует твоей постоянно растущей привычке становиться отшельником! Он закатывает глаза в ответ. -Я не отшельник, Сакура. -Я сказала, постоянно растущая привычка, Саске-кун — ты еще не законченный отшельник, но тебе лучше надеяться, что я не опоздала спасти твою жалкую задницу. Саске бросает на нее равнодушный взгляд. -Я не знаю, почему я дружу с тобой. Твой талант к драматизму просто поразителен. Она фыркает от смеха. -Говорит парень, чей единственный другой друг — Наруто Узумаки. Его рот приоткрывается в ответ, а затем захлопывается, губы соединяются вместе. Он действительно не может возразить против этого. Сакура улыбается ему, затем отводит взгляд, опираясь на ладони. -Знаешь, приятно слышать, как ты это говоришь. -Что говорю? -Что я твой друг. Саске чувствует, как пылают его щеки. Он отводит от нее взгляд, сосредоточившись на обшарпанном столе под ними. Он начинает ковырять разбитые плиты. -Да, но ты фактически вынудила меня к этому, когда прижала меня к тем шкафчикам. Сакура разражается смехом, звук настолько искренний, что заставляет его сердце пропустить удар. -Это то, что ты говорил себе последние несколько месяцев, Саске-кун? — спрашивает она, ухмыляясь. Она выглядит такой хорошенькой, он не может не думать об этом. Но вместо ответа Саске задает ответный вопрос: -Разве твой обеденный перерыв не закончился? У меня такое чувство, что прошло уже больше получаса с тех пор, как мы сидим здесь. Расширяя глаза, Сакура пытается взглянуть на свой телефон, прежде чем воскликнуть: -Черт! — и снова убегает на работу. На его губах появляется улыбка. Он задается вопросом, не влюбляется ли он в нее. . . -Ты когда-нибудь приведешь домой ту девушку, с которой ты всегда тусуешься, младший брат? — Спрашивает Итачи однажды вечером, когда подает на стол их поздний ужин. Саске чуть не захлебывается водой. -Мне следовало спросить более деликатно? -его брат продолжает, слегка улыбаясь, садясь и наблюдая, как он добрую минуту кашляет. — Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя загнанным в угол. -Она… она не моя девушка, — хрипит Саске, как только ему, наконец, удается взять себя в руки, сердце бешено колотится. Итачи улыбается шире. -А я и не говорил, что она твоя девушка, младший брат. -Нет, но я знаю, что ты думал об этом, — рычит Саске, чувствуя, как его лицо краснеет еще сильнее. Он тянется, чтобы положить себе немного оякодона, стараясь не обращать внимания на вмешательство своего единственного оставшегося ближайшего родственника. -Это не твое дело, так что держись от этого подальше. -Ну, ну, Саске, не будь грубым, — упрекает Итачи, качая головой и накладывая себе еду. -Это первый друг, которого ты завел с тех пор, как мать и отец умерли четыре года назад — мне интересно только познакомиться с тем, кого мой младший брат наконец счел достойным своей компании. -Ты говоришь так, будто я слишком придирчивый, — бормочет Саске, начиная есть. -Ты придирчивый, младший брат, — отвечает Итачи, но все равно улыбается. Саске закатывает глаза в ответ, и несколько минут они едят в тишине, слушая радио, слабо играющее на заднем плане. Звучит сочная романтическая песня, и, хотя это убивает его, чтобы признать это, Саске думает о Сакуре. -Друг или больше, Саске, я все равно хотел бы встретиться с ней, — слышит он, как Итачи говорит тогда, когда он погружается в трогательно нежные мысли. Саске сглатывает, затем медленно выдыхает, нерешительно кивая. -Я спрошу, — говорит он, и это все, что он может пообещать. . . -Он хочет встретиться со мной? — говорит она, когда ему наконец удается собраться с силами, чтобы расспросить ее об этом неделю спустя. Сейчас они тусуются под довольно оживленным городским мостом. -Неужели? Почему? Саске пожимает плечами, наблюдая, как Сакура сидит на толстом слое черной краски. Обрисовывает в общих чертах то, что, по его мнению, могло бы быть животным сегодня. -Потому что мне нелегко заводить друзей. Поворачиваясь к нему, черты Сакуры странно меняются под ее раскрашенной маской. Саске быстро понимает, что она изо всех сил старается не рассмеяться. -Нет, правда? — спрашивает она, изображая удивление. Однако этот акт длится не очень долго, потому что почти сразу после этого она снова корчит рожу. Он чувствует, как его глаза сужаются в ответ. -Сакура, — предупреждает он. Но это только усиливает ее веселье; Сакура начинает хихикать, а затем кашляет и прочищает горло, чтобы скрыть это. -Я имею в виду, Саске-кун… Я бы никогда не подумала. Ты такой очаровательный и достойный. Ему требуется все его силы, чтобы не зарычать. -Сакура. Смех, наконец, срывается с ее губ, свободный и безудержный. -О, расслабься, Саске-кун, — нежно говорит она, прищурив глаза, как всегда, когда она улыбается своей прекрасной улыбкой. Но Саске не успевает больше любоваться этим зрелищем, как она снова поворачивается к стене, чтобы продолжить свое произведение искусства. (ему больше не кажется правильным называть это вандализмом, если он честен с самим собой — ее работы слишком полны жизни и историй, чтобы их рассказывать.) -Но да, конечно. Думаю, неважно, — говорит она, пожимая плечами. -Я познакомлюсь с твоим братом. И все же в ее голосе есть что-то такое, что заставляет его улыбнуться, несмотря на ее небрежный тон. Легкая нотка в ее тоне говорит о том, что, возможно, она взволнована, или польщена, или в полном восторге от этой возможности— От этого у него в животе порхают бабочки. -Саске-кун, — зовет она, отвлекая его от мыслей. Он моргает. -Хм? -Ты когда-нибудь встречался с кем-нибудь? Глаза расширяются, Саске откидывается назад так сильно, что у него почти кружится голова; из всего, что она могла спросить, это было одной из последних вещей, о которых он думал. -Что? Сакура хмыкает, как будто ожидая, что он может отреагировать подобным образом. -Встречаться, Саске- кун. Ты когда-нибудь встречался с кем-нибудь? -У тебя были какие-нибудь подружки? Его глаза все еще широко раскрыты. -Что ты-я не- Его слова ускользают от него, и Саске захлопывает рот. Требуется мгновение, чтобы сделать паузу, вдохнуть. Вбирает в себя весь воздух. Он сглатывает и тихо выдыхает, когда снова приходит в себя. — Я… не хожу на свидания, — наконец удается ему выговорить. Это заставляет ее снова повернуться к нему лицом, брови приподняты, а зеленые глаза на этот раз широко раскрыты от неподдельного удивления. -Почему? В тоне ее голоса есть что-то такое, от чего его затылок начинает гореть. Саске отводит взгляд и пожимает плечами. -Никогда не хотел, — честно объясняет он. Его рука двигается, чтобы потереть свой горячий затылок. -И у меня все равно сейчас нет времени. Мое образование важнее, чем найти какую- нибудь подружку, которая не продержится долго… или которую я оставлю позади. Есть некоторая вина в признании этого, но это правда — или то, во что он верит, во всяком случае. Школьные романы не рассчитаны на длительный срок. Красивые глаза Сакуры, кажется, немного уменьшаются, хотя бы на долю мгновения. Саске не уверен, что ему это показалось, особенно когда она пожимает плечами и улыбается ему в следующий момент, сияя и так же широко, как всегда. -О, — отвечает она, слегка хихикая. -Какой позор. Саске старается не задумываться о том, что это значило. . . На следующий вечер она, наконец, приходит к нему на ужин, и все проходит на удивление хорошо. Итачи, кажется, обожает Сакуру с того момента, как Саске ведет ее на кухню, чтобы познакомить их, восхищаясь цветом ее волос еще до того, как она успевает открыть рот и поздороваться. (-такой великолепный цвет… И он выглядит таким настоящим. я имею в виду, милая, ты же не можешь сказать мне, что делаешь это сама?) Эти двое ладят почти пугающе легко, и остаток ночи Саске просто ловит себя на том, что наблюдает, как они болтают о чем угодно, чувствуя себя одновременно довольными и состоявшимися, но в то же время и чем—то вроде третьего колеса. Он думает, что Сакура могла бы заподозрить это, судя по милым, извиняющимся улыбкам, которыми она иногда одаривала его, если смотрела в его сторону. Саске начинает задаваться вопросом, почему он вообще сомневался, когда дело дошло до того, что она понравилась его брату. Итачи дает ему это понять, когда Сакура, извинившись, встает из-за их столика, спросив, где у них ванная. -Она невероятно умная и очаровательная девушка, Саске. Я немного злюсь, что ты не привел ее сюда раньше. Почему ты этого не сделал? Не отрываясь от еды, Саске хмурится и играет с рисом, который ему не хочется есть, борясь с желанием откашляться. -Она… не такая, как я, — решается он сказать целую минуту спустя, снова встречаясь глазами со своим братом. Итачи просто качает головой и улыбается. -Я никогда не хотел, чтобы ты нашёл таких друзей, как ты, — заявляет он. Его взгляд смягчается. -Я знаю, что она немного бунтарка, но иногда я думаю, что это именно то, что тебе нужно, чтобы выбраться из своей скорлупы, младший брат. Ты был таким замкнутым с тех пор, как мать и отец… Но тут лицо Итачи меняется, и он так и не заканчивает то, что говорил, его взгляд становится гораздо печальнее. Саске сглатывает и тоже опускает взгляд; он знает, что Итачи иногда трудно его воспитывать, он всегда беспокоится о его благополучии, задаваясь вопросом, не сделал ли он что- нибудь не так. Иногда это заставляет Саске чувствовать стыд — он знает, как сильно Итачи старается. -Ну что ж, — говорит тогда его брат, и это заставляет его снова поднять взгляд, обнаружив, что он выпрямился и снова сияет, как всегда. -Я просто пытаюсь сказать, что я меньше беспокоюсь о тебе с тех пор, как ты встретил ее, Саске. Ты совсем немного изменился. Затылок горит, и Саске снова опускает взгляд, играя с рисом, который он все еще не хочет есть. Это не совсем удивительно слышать, но все равно нелегко, когда он изо всех сил пытается смириться с тем фактом, что влюбляется в девушку, которую ему, возможно, скоро придется оставить. . . -Спасибо, что спас меня там, — говорит она ему, когда он провожает ее до входной двери после окончания ужина. Улыбка, которую она ему дарит, такая ослепительная, что на нее почти больно смотреть. -У тебя действительно есть талант к этому, да? Саске качает головой и засовывает руки в карманы. -Все в порядке. Не все знают, что делать со своей жизнью после окончания средней школы. Итачи сам взял годичный перерыв, после того как закончил школу. -Он это сделал? — Сакура хихикнула. -Я бы никогда не подумала. Он кажется таким собранным. Саске пожимает плечами. -Теперь он такой, — говорит он. Делает паузу. -И ты тоже, Сакура. В конце концов. Что-то вспыхивает в ее глазах; как боль, или беспокойство, или даже надежда, которую строили слишком много раз, чтобы снова разрушить. (—потому что это все, что она когда-либо знала.) -Ты действительно так думаешь, Саске-кун? Он смотрит на нее, черные глаза такие спокойные, мягкие. Непоколебимый в своих убеждениях. -Конечно- бормочет он, протягивая руку, чтобы нежно погладить ее по волосам. Хихикая еще раз, Сакура улыбается ему так тепло, как никогда, убирая его руку из своих волос, прежде чем он решит с ней продолжить. Его сердце бешено колотится, когда она обхватывает его обеими руками и сжимает. -Спасибо, — шепчет она. -Это действительно много значит для меня. Она целует его в щеку, прежде чем, наконец, отправиться домой. . . . Саске боится окончания школы с каждым приближающимся днем — то, о чем он никогда раньше не думал. Каждый проходящий день приближает его к тому, чтобы покинуть этот ужасный город, перейти к тому, что лучше и менее запятнано трагедиями его прошлого. Чтобы, наконец, позволить ему осуществить свои мечты в качестве юриста по уголовным делам и добиться справедливости для всех остальных, кому пришлось нести убытки от этой системы, которая просто недостаточно заботится. Но каждый день, который проходит, также на день ближе к расставанию с Сакурой, а Саске хочет чего угодно, только не этого. . . -Ты нервничаешь из-за завтрашнего дня? — Спрашивает его Сакура накануне последнего школьного дня. Сегодня она отвела его на какой-то маленький луг. Нигде поблизости нет стен, которые она могла бы покрасить. (и больше всего на свете, по причине, которую он не может объяснить, он хотел бы, чтобы это было… Хотел бы он увидеть, как она рисует в последний раз. вдохнуть жизнь в эти безжизненные стены, о которых он никогда даже не задумывался, пока не встретил ее.) Саске закрывает глаза. -Нет. Не совсем, — отвечает он, и он не лжет. -Просто… разочарован. -Мистер Ворчун, ботаник века, который думает, что он лучше всех в этом городе, и не может дождаться, когда уберется отсюда, струсил из-за собственного выпускного? Мне кажется, я сплю, — дразнит она, но в этом меньше сердечности, чем обычно. Саске понимает, что она тоже боялась этого дня. От этого у него сжимается горло. Он садится и проводит пальцами по волосам. Иногда он жалеет, что никогда не влюблялся, никогда не влюблялся в эту глупо удивительную преступницу, которая перевернула его мир с ног на голову; с ее дурацкими розовыми волосами, в которые ему всегда хочется запустить руки, и с этими великолепными зелеными глазами, в которых он всегда теряет себя. И это сердце -о, это сердце. Как кто-то может быть таким добрым и жестоким одновременно? Сглотнув, Саске вздыхает, прислушиваясь к звукам шаркающей Сакуры рядом с ним. Некоторое время они не разговаривают. -Саске-кун, — зовет она, когда проходит долгое мгновение. Ее голос такой тихий, такой неуверенный. В отличие от нее. -Можно я кое что сделаю? С любопытством Саске поворачивается, чтобы посмотреть на нее, слегка нахмурив брови. -…Что? Но Сакура не отвечает. Она улыбается, так нежно, и колеблется всего несколько секунд. А потом она медленно двигается, давая ему достаточно времени, чтобы остановить ее, оттолкнуть назад; она садится верхом на его колени, осторожно кладет руки ему на плечи. А затем обхватывает его лицо ладонями со всей заботой, какая только есть на свете. Саске кажется, что он видит сон, галлюцинации. Сердце колотится, глаза широко раскрыты, он чувствует ее теплую тяжесть на себе. Чувствовать, как эти маленькие пальчики осторожно держат его лицо. -Можно? — шепчет она, бросая на него взгляд, который разрывает его на части. Школьные романы никогда не длятся долго, но, по крайней мере, может быть, Саске может позволить себе это, думает он, почти незаметно кивая. (и, несмотря на то, что она говорит, это всегда будет значить для него все.) Затем Сакура целует его, и это сладко, медленно и мягко. Все, чего он когда-либо хотел, и все, что причиняет боль— так сильно, что он не может не нахмурить брови, не может не чувствовать, как сжимается его сердце. Он не может удержаться, чтобы не дотянуться и не обнять ее теплые бедра, пытаясь зацепиться за что-нибудь. Он не знает, что заставляет его притянуть ее обратно, когда она отстраняется от него, тихое, пробормотанное «нет» срывается с его губ, прежде чем он снова целует ее. В его движениях меньше грации, больше соприкосновения носов и скрежета зубов, но дыхание Сакуры сбивается, и она все равно целует его в ответ, направляя его к чему-то более правильному, приятному. Голодный. Они представляют собой смесь горячих, задыхающихся вздохов и раскрасневшихся лиц, когда они отстраняются, руки вцепляются друг в друга, одежда и взгляды, запертые в вихре разных чувств. Саске не знает, что теперь делать. Но он не хочет отстраняться. Он обнаруживает, что Сакура тоже не собирается этого делать. -Ты девственник? — спрашивает она так тихо, еще раз осторожно проводя пальцами по его подбородку. Саске может только сильно покраснеть, сердце бьется быстрее. С некоторым сильным смущением он заикается: -Это… какое это вообще имеет значение? Но Сакура не теряет своего терпения. -А что? Его рот приоткрывается, а затем закрывается. Саске отводит взгляд, горящий повсюду. Она мягко уговаривает его снова посмотреть в ее сторону, и самая милая улыбка появляется на ее губах. А потом она говорит: -А ты бы хотел это сделать, Саске-кун? Долгое время Саске ничего не делает, только смотрит на нее; щеки и кончики его ушей все еще красные, сердцебиение все еще грохочет, он даже не совсем уверен, что дышит. Каким-то образом ему удается сказать -Да. . . Они заниматься любовью этой же ночью на заднем сиденье пикапа, который она одолжила у своего отца ранее в тот же день; показывает ему, как заставить ее стонать, как заставить ее вздыхать. Как заставить ее распасться на части в его объятиях. Он увлечен учебой, как и всегда, и требуется некоторое время, чтобы научиться правильно двигаться, прикасаться -но время — это все, что у них есть сегодня вечером, говорит ему Сакура, так что все в порядке. Она показывает ему, как отдать себя другому человеку, целиком и полностью, и каково это, когда они делают то же самое; показывает ему, как потерять себя в моменте, который принадлежит только им. Когда все заканчивается, их окружают такие эмоции, что Саске вряд ли удивится, когда она пробормочет, что любит его. (теперь он думает, что уже давно знает. думает, что она тоже могла бы это сделать.) Поэтому, когда он проводит рукой по ее влажным, идеальным розовым волосам, прижимая ее скользкое от пота тело к своему, Саске бормочет те же три слова и обещает себе, что сделает все, чтобы это продолжалось.