one hundred kisses

Дрим был нетерпеливым, но не с Джорджем. С ним он всегда старался быть вежливым и понимающим, потому что любил его уж слишком сильно, за что все друзья звали его симпом. Но и для него иногда наступал лимит терпеливости. Он устал ждать реакции, после десятка с лишним поцелуев, а Дэвидсон всё ещё не поднял эту тему. Это было так глупо и слащаво, очевидно, что происходящее нравилось им обоим. Очевидно, что они нравились друг другу. И никто не сделал первый шаг. Клэю правда очень хотелось признаться в своих чувствах. Ему хотелось кричать о своей любви к старшему, и о том, какой же он милый, когда краснеет от его тотально дружеских поцелуев. Парень решает, что возможно у него хватит смелости признаться сегодня. Он сам был не уверен, что ему лучше сказать и сделать, но знал, что импровизация в этой ситуации не подведёт его. Рядом с ним натурально приходили желания касаний и поцелуев, а также с Джорджем ему было по-человечески комфортно, все волнения просто уходили на задний план. Он просто хотел быть чем-то бóльшим, чем глупый статус друзей, который всё ещё стоял на них ярлыком даже после всего, что между ними было. Дрим хотел быть его парнем, и чтобы Гоги был его. Хотел чтобы они были в отношениях официально, чтобы он мог постоянно целовать юношу, и это бы не было неправильно или странно, а его намерения были кристально чисты. Он, наконец, вырывается из раздумий и решает действовать. Ему следует просто попытаться. Пока он медленно шагает по дому в поисках Джорджи, всё же накрывает волнение. Он собирается признаться ему в любви прямо сейчас, что если что-то не так? Он около минуты крутится у зеркала, поправляя складки на одежде и отряхивая её от пары пылинок и чутка налипшей шерсти Патчес. Он разглядывает своё лицо, надеясь что на нём нет крошек или зубной пасты. После он продолжает свой путь, и находит британца в гостиной. Он просто стоит посреди комнаты молча и пялится в телефон, но Клэй не может справиться с мыслью, что он самый красивый мужчина в мире. Его прекрасное лицо в профиль, идеальный изгиб челюсти, аккуратная осанка, то как брюнет беспечно поправляет копну своих тёмных волос и ещё тысяча разных мелочей. Парень заходит в комнату, стараясь выглядеть расслабленным и не показать, как он нервничает внутри. Джордж во время поворачивается к нему, одаривая маленькой улыбочкой, что даёт ему небольшой буст уверенности. Старший не показывает никакого сопротивления, когда тот аккуратно входит в его личное пространство, и даже когда он берёт за руки, переплетая пальцы. Кареглазый смотрит на него снизу вверх так любопытно и ласково, кусая свои губы, что он не может сдержаться. Дрим медленно наклоняется к нему. Оба понимают, что этот момент такой особенный. Это любящее воспоминание, что навсегда будет пылать в сердцах обоих. Блондин склоняется ещё ниже и нежно целует мочку его уха, выбивая тёплый вздох с чужих розовых губ. – Я люблю тебя...– он шепчет со всей своей честностью и искренностью, которой больше не может противостоять. Других слов не находится. Сердце так быстро бьётся в груди. Он лишь надеется, что после этого всё станет понятным. Его признание остаётся без ответа, если не считать пылающие щеки Джорджа и его сбившееся дыхание. Юноша утыкается ему в плечо лицом, но не отпускает чужие ладони. Может быть, ему нужно время подумать, набраться сил сказать... Про себя Дэвидсон пытался успокоиться, но зная, что подобное уже на сто десять процентов не может быть просто шуткой. А также он знал, что Дрим возможно и дразнится, но нежно, потому что и вправду любит, что он лишь провоцирует его на реакцию, но только потому что находит его румянец умилительным, как он часто говорит. Джордж хочет растаять от восторга, задумываясь о том, что его мысли могут быть реальностью. Но он не позволяет себе слишком глубоко пропитаться сладкими фантазиями о счастливой вселенной, где они влюблены и у них есть шанс быть вместе. Хоть это казалось таковым и в реальности, Джордж был вынужден контролировать себя в этом, чтобы не сойти с ума. После того как Дрим сладко прошептал "я люблю тебя" в его ухо. Он снова сбегает, покрасневший как красный свет светофора. Дрим хлопает себя рукой по лицу, что выходит довольно болезненно, но ему уже плевать, и сдерживает вой. Он не знает, как достучаться до своего объекта воздыхания. Возможно, он просто слишком стеснительный, и ему нужно было немного надавить, чтобы они смогли наконец поговорить. А может быть, он был просто ещё не готов. Но Дрим знал, что ему не найти более точного ответа, кроме того что тот сам может ему дать. У него больше нет терпения, чтобы продолжать эту слащавость в неопределённости, пока они всё ещё "друзья". И он уверен, что стеснительный Джорджи никогда не сделает первый шаг самостоятельно. Он может дать ему время, чтобы подумать, разобраться в своей голове и своих чувствах. Но сам Клэй больше не может ждать. И не собирается ожидать чуда, зная, что всё в его руках.