one hundred kisses

Джордж понимает что что-то не так с самого начала. Когда он только просыпается, дыхание Дрима тяжёлое, от его тела исходит непривычный жар вместо обычного тепла. Парень издаёт низкий раздражённый звук, ворочаясь в постели прямо под его боком, при этом не желая его разбудить. Он даже не заметил, что Дэвидсон уже проснулся. – Дрим?– он спрашивает тихо, и это заставляет младшего замереть на секунду. Он поворачивается к нему, молча смотрит без доброй улыбки, что приветствовала его обычно. Его глаза покрасневшие, а кудрявая чёлка прилипает ко лбу. Клэй издаёт неприятный хрипящий звук где-то в своём горле, но тем не менее наклоняется к нему, чтобы лишь аккуратно поцеловать его в щёку. Джордж думает, что он выглядит болезненно. Кажется, он не очень хорошо себя чувствует... Британец протягивает к нему ладонь, опуская её на чужой горячий лоб. Нездоровый румянец пятнами расползся по всему его лицу. Он не успевает ничего сделать, прежде чем блондин сворачивается на постели, обнимая его сбоку и зарываясь пылающим лицом в его грудь. Он может почувствовать чужой жар в первое же мгновение. Парень всё ещё остаётся молчаливым, что было совершенно ему не свойственно. – Доброе утро...– Гоги, кажется, впервые говорит это первым. Он звучит обеспокоенно, его ладони начинают нежно поглаживать его спину вдоль лопаток, не обращая внимание на то как прилипла к телу его футболка. Джордж не собирается корчиться и вредничать, играя преувеличенную брезгливость, когда его партнёр нуждается в заботе как сейчас.– Как ты?– он интересуется мягким и любящим голосом. Его сладкий тон топит сердечко Дрима, от чего он наконец соизволил поднять голову с его груди и посмотреть в карие глаза. – Плохое самочувствие...– он хрипит. Его ответ такой короткий, что из этого становится понятно, что ему больно говорить. Дэвидсон не собирается заставлять его. Он мягко тянет пылающего блондина к себе, терпеливо ждёт пока тот неуклюже поëрзает на постели, чтобы лечь повыше и быть с ним на одном уровне. У британца нет конкретных намерений, он просто следует своему сердцу, что говорит ему о том, как Клэй сейчас нуждается в заботе. Он прижимается к его лбу своим, просто смотрит в любимые глаза. Такая непозволительная близость заставляет его самого краснеть, но он очень старается чтобы держать себя в руках. – Позволь мне позаботиться о тебе...– Джордж шепчет сбивчиво, но сладко, пока чужое тяжёлое дыхание опаляет его губы. Младшему нужно лишь моргнуть, глядя на него с беспомощностью и любовью, чтобы он получил позволение. Брюнет ненадолго возвращает небольшую дистанцию между ними, пока его ласковые ладони держат парня за челюсть, придерживая голову на месте. Он наклоняется, чтобы оставить невесомый поцелуй на его горячем лбу. Собственные губы начинают пылать, когда он отстраняется. Гоги не знает точной причины, может быть чужой жар, а может собственная инициативность. Он встаёт с кровати, мягко прося Дрима подождать его здесь, будто тот собирался куда-то сбежать и вообще мог бы сейчас выбраться из постели. Его сердце бьётся так быстро, с мыслями о том что он поцеловал своего бойфренда, пусть и в лоб. Дэвидсон быстро идёт на кухню, собираясь налить воды для младшего. Его чувства так горят и просят обратить на них внимание, позволить им поглотить его. Но он твёрдо решает, что первое о чём он беспокоится – это состояние Клэя, а второе уже – это собственная нервозность, застенчивость и волнение. Тот смотрит на него болезненно, но всё ещё с огромной любовью и благодарностью, когда юноша возвращается со стаканом воды. А после он приходит с ещё одним, в этот раз с лекарством в другой руке. Дриму становится чуточку лучше, спустя полчаса в горячих, но приносящих комфорт объятиях в их постели. Джордж ласково тянет его и заманивает похвалой на кухню, чтобы они могли позавтракать. Сам же краснеет, выдавая столько слов любви и комплиментов, но знает, как флоридец сейчас в этом нуждается. Тот не смог съесть и половины своей тарелки, но Джордж всё равно был рад, что смог заставить его поесть. Пока Клэй болел и чувствовал себя столь уязвимым, он вверялся любым словам и следовал всем указаниям любимого. Конечно, старший бы не стал использовать это в манипулятивных целях. Весь день он провёл просто заботясь о Дриме. Помогал принять лекарства, приносил воды, подкармливал его полезными снеками и интересовался об улучшении его состояния. Он даже успел осознать, что превратился в домохозяйку, но не то чтобы он был против. Его прекрасный партнёр заслуживает любви и комфорта, и он больше чем счастлив обеспечить его ими. К вечеру парню полегчало, и он абсолютно не мог отлипнуть от Джорджа со своим возмещением любви. Он бормотал «спасибо» снова и снова, будто мантру, пока всё продолжал зацеловать чужое лицо. Юноша шутливо посылал его, слабо пытаясь оттолкнуть. Пока наконец не сдался, не растаял под его напором. Он вновь аккуратно удержал щетинистое лицо Клэя в ладонях, мягко потираясь с ним носами, будто неозвученное «пожалуйста». Если у него не хватало смелости чтобы поцеловать его, он будет изобретать свои причудливые и умилительные способы выразить привязанность. И он не будет так сильно ненавидеть свою застенчивость, если это будет всегда заканчиваться тем, как Дрим пищит ему слова о любви, очарованный милым жестом. Даже если Джордж сам смутится инициированной близости так, что только и сможет, что свернуться в маленький смущённый комочек на его груди.