Перемены

      Сегодняшним вечером Сонхва возненавидел в очередной раз свою глухоту. Та и раньше преследовала его по пятам ежедневно с самого рождения, гадко нашептывая, что тот слышал только свой голос в голове; немое кино за двадцать четыре года стало для него чем-то привычным. Говорят, даже к самому не приятному можно привыкнуть, вот и Сонхва смог. Только сегодняшний вечер не входил в рамки «рутины глухонемого» и немного испортил течение событий косвенным ударом не в глаз, а в самую бровь.       Его жизнь статична: учеба, иногда поход в тренировочный зал, затем на рынок за едой, ужин, подготовка к диплому, ванные процедуры и, наконец-то, сон; но Сонхва так хотелось конкретно изменить вектор типичных событий, что вместо похода на рынок — он пошел в тату-салон.       Все началось с того, что Сонхва много думал о переменах во внешности, вон, в двадцать лет даже мочку проколол! А спустя пару лет надо уже ставить ставки выше… не какой-то вшивый прокол, а сразу сантиметровая звездочка над пупком.       Искал Сонхва тату-салон быстро: не задумываясь вбил возможные в своем районе, пролистал пару из них и нашел максимально обычный — и не в подвале, и не в дорогом офисе находившийся. На его просьбу записать как можно раньше, ему предложили аж следующий день.       Желание что-то набить было обдуманным, что бить — не совсем, а то, что это произойдет так сразу — и вовсе не присутствовало в голове. Но что бы то ни было, он записался и вдобавок скинул референс, который одобрили.       Стоя на крыльце здания, где Сонхва собирался бить роковую звезду, тот самый голос говорил, что это не то, что ему стоило делать, и что он пожалеет в итоге. Встряхнув головой, дабы отогнать навязчивые мысли, Сонхва наконец открыл дверь.       Место, где находился администратор, было совсем маленьким, но из-за белого интерьера создавалась иллюзия преувеличенных масштабов комнаты. Одобрительно поставив плюсик в карму заведения, как будущий дизайнер, Сонхва подошел к стойке, где сидела миловидная девушка.       Та сначала поклонилась, а потом, похоже, поздоровалась. Заметив волнение в лице клиента, она вопросительно посмотрела; а Сонхва лишь кратко кивнул в ответ и начал копошиться в кармане пальто, выуживая телефон.       «Прошу извинить, я забыл предупредить при записи, что у меня проблемы со слухом, точнее его отсутствием».       Понимание сразу же нарисовалось на лице администратора, ее щеки покраснели, и она попросила телефон, чтобы написать ответную реплику:       «Все в порядке. Если Вы записаны на пять часов, то подождите здесь — вас уведомят. Я предупрежу мастера о Вашей проблеме».       Весь текст был прочитан мимо, кроме последнего словосочетания. «О Вашей проблеме», — с какой стати это проблема? Сонхва бы начал возмущаться, но он физически не мог этого сделать, поэтому пришлось это съесть целиком и усесться на кожаный диван в мучительном ожидании и скорейшей смерти.       Касание по плечу тут же сбило Сонхва от гневной тирады в голове, где он жаловался за несправедливость к себе; но сразу же одумавшись, Сонхва стало стыдно. Он окинул быстрым взглядом подошедшего парня, чьи руки были забиты почти полностью, что не было видно хотя бы кусочка нетронутой кожи, а потом на свой телефон, который он сжимал до белых костяшек. Справившись с неловкой ситуацией, мастер кивнул доброжелательно очаровательному клиенту, сделав вид, что не замечал странного поведения. Разные люди бывают, а такому красивому клиенту можно простить.       — Я ваш… — начал было он по привычке, но тут же вспомнил, что сегодня особенный случай. Он еще не знал, как будет уточнять детали, спрашивать про состояние после… и как будет спрашивать номер телефона для личных целей, ведь его познания в азбуке Жестуно были крошечными.       Ударив себя по лбу, мастер слабо улыбнулся и указал рукой на коридор, где в самом конце был его кабинет.       Тот оказался таким же миниатюрным, как и «холл», но здесь было приятно находиться (как минимум, не было бестактных девушек на ресепшене): приглушенный свет и лишь свечение яркой лампы для мастера сбоку от кушетки, такие же белые стены и небольшой горшок с кактусом на дальней полке. Сонхва бы сказал что-нибудь, если бы это не звучало как набор непривлекательных для слуха звуков. Хоть он и не знал, как это слышали люди, но в интернете многого начитался, поэтому снова улыбнулся в надеждах, чтобы его не посчитали полным дураком.       Его мастер что-то набирал в телефоне, пока Сонхва стоял, как к не пришей кобыле, и не знал, что делать. Только долго это не продлилось, и уже через секунду мастер протягивал телефон. Сонхва в замешательстве поднял брови, а только потом понял, что имели в виду.       «Здравствуй, я твой мастер, Хонджун. Эскиз твой у меня имеется. Тебе остается только лечь на кушетку и снять верх. Насчет дальнейших действий — напишу!»       Сонхва стало приятно, что к нему отнеслись с должным пониманием и сделали все так, дабы он себя даже не чувствовал особенным, как белая ворона.       Смущающе было раздеваться перед очаровательным мастером, хотя и глупо так рассуждать, ведь Хонджун собирался делать свою работу, как и стоматолог, и хирург, которым нет субъективного дела до пациентов (в его случае, клиентов). Пока Сонхва проходил все стадии принятия неизбежного, Хонджун успел разложить на пищевой пленке, которая покрывала рабочее место, все свои непонятные приборы, и надеть перчатки.       Когда Хонджун осторожно сбривал область, где будет предположительно расположено тату, Сонхва подумал о том, что тот прилагал слишком много усилий, но подобная забота о клиенте была все-таки приятна. После Хонджун перевел изображение на пленку и затем показал Сонхва, тот лишь одобрительно кивнул. Вновь невесомые касания к его коже и теперь маркером на его животе, а точнее, на маленькой области над пупком, красовалась синяя звезда, еще не обведенная чернилами.       Попытки Сонхва увидеть что-либо — не обвенчались успехом, и как бы он ни ломал себе шею — видно ничего не было. И только после того, как он увидел, что Хонджун протягивал ему зеркало, стало резко стыдно. Слишком много Сонхва за сегодня чего-то и кого-то стыдился.       Процесс выведения рисунка чернилами не был страшным или же болевым, казалось, что его просто щекотали. Терпимое чувство, особенно, если оно заняло не более получаса. Хонджун нанес лопаткой охлаждающий крем и сверху приклеил уже знакомую, но новую пленку.       За проведенное время наедине с клиентом, Хонджун вспоминал весь алфавит на пальцах. Не зря же говорят, что тело помнит все? И его вспомнило. Криво-косо он объяснил, зачем нужна пленка и через сколько прийти вновь для фотографии, пару раз сбиваясь в пальцах и их обозначениях.       Реакция Сонхва, когда он понял, что Хонджун «говорил» с ним, была мгновенной: его брови поднялись чуть ли не на самую макушку, глаза увеличились в раза два точно, и ему оставалось лишь осознавать то, что Хонджун пытался донести. Потом он уточнил, ясно ли все донес и не надо ли написать на листочке, когда Сонхва кивнул несколько раз, смотря при этом в сторону — на тот захудалый кактус в сером горшке, и хотел было встать, но Хонджун начал показывать что-то еще. Он путал некоторые буквы: то показывая их справа-налево, то слоги ставил вовсе по-разному; но его губы, которые открывались вместе с движениями рук, помогли Сонхва. Да, он глухой, но за столько лет жизни и пребыванию в обществе, научился читать по губам, хоть и не полностью.       Но слова «хочешь» и «свидание» Сонхва отчетливо увидел.       Он проморгался пару раз, пытаясь осознать, что ему предложили. Когда в голове выстроилась фраза «Хочешь пойти со мной на свидание?» и неуверенный взгляд Хонджуна, который до этого имел исключительно ауру решительности, подкрепленной его кричащим образом из массивных берцев, десятка татуировок и проколов в ушах.       Сонхва ведь хотел сменить вектор своей монотонной жизни? У него это вышло, только приятным бонусом к миниатюрной звезде оказался Хонджун, который и был творцом этого удара не в глаз, а в бровь. Потому что Сонхва согласился пойти на свидание и до конца обучить Хонджуна языку жестов, ибо фраза, что он того хотел, ради комфорта Сонхва, подкупила.