В кэбе

Погода оставляет желать лучшего. Идëт снег и на дорогах слякотно. Белые хлопья плавно оседают на заплывший грязью тротуар. Кажется, что жизнь города замедлилась и проходит мимо, как безучастный прохожий. Альберт делает рваный, глубокий вдох: колючее отчаяние воскресного дня неприятно щекочет нос. Промозгло. Не так он представлял себе конец недели: сейчас бы греться у камина в гостиной, беседуя с братьями о политике, но к своему несчастью он стоит в черте Лондона и мëрзнет в ожидании экипажа. Холодная изморось больно щиплет лицо, и это начинает надоедать. Ещë не вечер, а свободный транспорт уже на исходе - никто не хочет месить ногами чëрную снежную кашу. Мориарти обозревает серый пейзаж: наверху - последние этажи заволакивает дымка, внизу - на фоне жëлтых витрин чëрными точками мелькают кэбы. Их пассажиры куда-то спешат: бездельничать домой, кутить в рестораны, забываться в театры, проматывать состояние в игральные клубы - и всë это кажется Альберту ерундой. Хотя половина его жизни такая же, пускай это и прикрытие криминальной деятельности. Темнеет. Альберт достаëт часы из кармана пальто и проверяет время. В пять ему нужно быть на приëме у чиновника-коррупционера, которого они с братьями планируют пустить на корм во имя светлого будущего Англии. Но это потом. Сегодня он надеется хорошо провести время в роскошной парадной за бокалом дорогого вина, пока жертва наивно рассказывает нужную информацию. Не то чтобы Альберту нравилась такая лицемерная жизнь, он всего лишь привык получать удовольствие там, где это возможно в его поминутно расписанных буднях. Вот из соседнего паба вываливаются тëпленькие джельтльмены и плетутся к обочине дороги, загребая ногами снег. Потенциальные конкуренты за экипаж, между прочим. Пьяницы встают в нескольких метрах от Альберта и ловят руками извозчиков. Судя по всему, это рабочий класс, шиканувший в элитарном пабе в день зарплаты. От них разит, и Альберт морщится, машинально отступает на несколько шагов. Общество в стельку пьяных людей он никогда не жаловал, будь они хоть монархи, хоть нищие. Наконец-то подъезжает экипаж. Извозчик натягивает узду, и пегие лошади замедляются на повороте. Альберт с облегчением смотрит на чëрный силуэт кэба, выплывающий из снегопада. Пока он стоит на краю тротуара и изящным жестом руки подаëт знак извозчику, чтобы его заметили, пьяницы тоже оживляются и, хватаясь друг за друга, сигналят экипажу всеми возможными средствами. Но карета минует гуляк и останавливается перед Мориарти. Через запотевшее окно Альберт замечает в салоне человека. Он бы не понял, кто это, если бы не маленькое прозрачное пятно, протëртое чьей-то рукой на мутном стекле. Дверь кэба открывается перед Мориарти с внутренней стороны. - Какая встреча! Удивительно видеть вас на улице в выходной день, мистер Холмс. Насколько мне известно, обычно вы отсыпаетесь дома. - Доброго времени суток, Альберт. Непредвиденные обстоятельства на работе. Майкрофт двигается в салоне, уступая место на обитом чëрной кожей сидении. Придерживая рукой край цилиндра, Альберт грациозно залетает внутрь и садится рядом. Так же грациозно он закрывает дверь перед носом пьяниц, полезших вслед за ним в карету. -А мы?! - взвывает рабочий класс, обречëнный безжалостной аристократией на ожидание следующего экипажа. Не обращая внимания на поток брани, приглушëнно рокочущей снаружи, Альберт плавными движениями отряхивает пальто от снега, снимает перчатки с замëрзших покрасневших рук и пытается согреть тонкие пальцы дыханием. Кончики его волос завились от влаги, а на ресницах блестят снежинки. - Лестно. За словом в карман не лезут, - не отрываясь от свежей "Таймс", усмехается Майкрофт меткому высказыванию о "двух буржуях" за окном. - Будем надеяться, что однажды им будет некого обозвать "буржуями" и само это слово забудется, - беспристрастно вздыхает Альберт, поворачиваясь к спутнику. - Ты увидел меня на улице и решил подобрать? - Именно так. Смотрю в окно и вдруг вижу тебя. Признаться, обрадовался. Майкрофт с большим увлечением читает газету и, кажется, не замечает, что его вдохновлëнное лицо внимательно рассматривают: взгляд серых глаз - тëмных, как сегодняшнее небо - бодро бегает по строкам, брови изогнуты в приятном изумлении, а на губах - затаëнная ухмылка. Какая-то статья нагло завладела вниманием Холмса. Альберт, снедаемый любопытством, украдкой подглядывает в газету и ехидно осведомляется: -Что такого беспрецедентного пишут в новостях, раз они интереснее меня? Хотя бы спросил для приличия, как мои дела или что я думаю о погоде. - В том то и дело, что в новостях тоже ты. Я разрываюсь, - деловито отвечает Майкрофт. - Пресса утверждает, что после набегов Преступного Лорда улицы Лондона орошаются кровью и все люди в радиусе ста метров от места преступления теряют рассудок. Не спорю, что вы с братьями страшные люди, но ты только послушай: "отошедшие от гипноза очевидцы с рукой на сердце рассказывают о рогатом демоническом создании с красными глазами, истерзавшем в ночи пожилого джельтльмена. Окрасив стены переулка в багровый цвет, демонический зверь ловким прыжком ретировался на крышу трехэтажного особняка и скрылся в непроглядной мгле. Жители квартала подозревают, что где-то рядом находится портал в ад. Известный медиум советует носить при себе вербену и вооружиться святой водой, во избежание встречи с вурдалаком". - Отдалëнно напоминает гибрид Уильяма и Фреда, - Альберт театрально подпирает пальцами подбородок, изображая глубокий мыслительный процесс, - может быть, ещë Морана, он тоже с утра как зверь экзотический выглядит. Но, вообще, мы этой ночью спали. Лично я тем вечером читал труд о гуманизме, если тебе вдруг интересно. - Я думаю, тебе всë же следует присмотреться к Льюису. Порой Шерлоку кажется, что он с собою носит нож, - невозмутимо аргументирует Майкрофт, и Альберт заливается бархатным смехом. Пасмурный вечер уже не кажется таким безнадёжным. В подтверждение этому улица озаряется фонарями, окрашивающими занесëнные снегом дома в тëплый, оранжевый цвет. - Ты хотел поговорить о погоде и своих делах, - наконец-то Майкрофт откладывает газету, - я тебя слушаю. Как твои дела, что думаешь о погоде? Альберт вскидывает бровь: ему нравится, когда строгая солидность этого мужчины смягчается сарказмом в разговорах тет-а-тет. Такими темпами, к годам пятидесяти у Холмса есть все шансы стать испытанным остряком. - Допустим, спешу на ужин к одному чиновнику. Ты наверняка видел его в ресторанах центра: лысый, с большой бородавкой на носу, постоянно озирается по сторонам злыми глазками. - Прямо-таки спешишь, ещë и на ужин, к такому хрычу, - наигранно сочувствует Майкрофт. - На какие только жертвы не пойдëшь ради общего дела, - поджав губы, кивает Альберт, - ещë несколько кварталов, и зимняя стужа разлучит нас. - О нет, только не это... - негодует Холмс в лучших традициях драматических пьес. Он давно знает, что Альберт катается по светским вечерам без особого энтузиазма. Простая необходимость, рутина высшего класса. Майкрофт видел: Альберт без устали играет роль желанного гостя - воркует о чëм-то в компании красиво одетых людей, восхищает метким комментарием в поверхностных спорах, распивает шампанское и делает вид, что он доброжелателен к каждому. Майкрофту кажется, что Мориарти наслаждается двойной жизнью и делает это со всей свойственной ему элегантностью - невозможно так долго держаться на одном лишь "надо". - Увы, Майкрофт, увы. Таково моë бремя, - качает головой Альберт. Сквозь своë отражение в окне он смотрит на тëмную улицу: снегопад обратился метелью, а город обезлюдел. В чëм-то Холмс прав: не хотелось бы туда возвращаться. Альберт ëжится, предвидя, как холодно ему будет идти десять метров от края тротуара до крыльца чиновьего дома в лëгком пальто и весенних туфлях. Он окидывает взглядом свой наряд в отражении, отличающийся от осеннего лишь наличием изумрудного шарфа, и думает, что хоть где-то сохраняется стабильность. В последнее время еë позарез не хватает. - К слову о погоде, она мне не нравится. Предпочитаю наблюдать за снегом из дома, - фыркает Альберт. Его размышления о холоде заняли считанные мгновения, но показались безвременьем: эхо завывающего ветра в гипнотической темноте убаюкивает его усталую душу. -Можешь понаблюдать за снегом из окон моей квартиры. Я свободен вечером, - приглашает Холмс официальным тоном, делая акцент на слове "моей". -Хм-м-м, даже не зна-а-ю. К большому сожалению, после гостей мне будет хотеться спать, - притворяется расстроенным Альберт, наблюдая за Майкрофтом через отражение в заиндевевшем окне. - Поспишь у меня, - не вопрос, а утверждение. Узорчатая стеклянная гладь отражает прямой, дожидающийся ответа взгляд Майкрофта, и Мориарти довольно щурится, прикусывая губу в надежде скрыть улыбку. - Ты не понимаешь! Не успеет вечер кончиться, как мне надоедят люди, и я не захочу никого видеть. - Даже меня? -Не то чтобы. Но мне всë равно будет сильно хотеться домой. - Мы будем пить бургундское вино пятидесятилетней выдержки. - Без сомнения, на ужине будет что-то похожее. - Я расскажу тебе свежие новости королевского двора. - Послушаю тебя вместе со всеми на собрании в понедельник. - Я настаиваю. - И что. - Может, ты всë-таки соизволишь разговаривать со мной, а не с моим отражением, - Майкрофт подцепляет пальцами подбородок Мориарти и разворачивает его лицо в свою сторону. В зелëных ведьминских глазах Альберта пляшут черти, хитрый прищур бессовестно дразнит, бросает вызов, мол "давай, сделай что-нибудь, удиви меня". А ведь когда-то Майкрофт считал, что кокетки не в его вкусе... - Мне нравится, когда ты теряешь терпение, - тихо мурлычет Альберт, провокационно залезая холодными пальцами под кожаную перчатку руки, по-хозяйски сжимающей его подбородок. - Каково. Сначала ломаешься, а потом изводишь, - Майкрофт понижает голос до хриплого шëпота, гипнотически медленно сокращает расстояние между их лицами и, словно лев, уже в засаде пожирающий взглядом антилопу, смотрит жадно и пристально: мрачное, почти чëрное свинцовое небо нависло над изумрудным дьявольским лесом и грозится переломать ему ветки. Альберт кусает губы. Кажется, что они играют в гляделки. Хищные, опасные гляделки на выживание для взрослых из мира дикой природы. Проигрывает тот, кто первым набрасывается на оппонента и опрокидывает его на пол, подминая под себя. Мориарти жульничает: играет на нервах Майкрофта, истончая его самообладание щекочущими движениями пальцев под перчаткой. Альберт рассчитывает на победу в этом раунде, не иначе. - Ад пуст, все инкубы здесь... - со смесью угрозы и восторга шепчет Майкрофт, перед тем как, сорвавшись с тормозов, по-собственнически впиться в губы своего соблазнителя. Мориарти выиграл в гляделки. Теперь, довольный и ликующий, он разрешает себе расслабиться и со спокойной душой отдаëтся во власть чужой силы. Его руки располагаются на плечах Холмса и не спеша, надавливая, начинают оглаживать широкую грудь, скрытую под чëрным пальто. Шерстяная ткань отрезвляюще колется под пальцами, а холодные на ощупь пуговицы так и напрашиваются, чтобы их расстегнули. Но Альберт мешкает. Он всë ещë намерен появиться на вечере и сейчас заряжается энергией, чтобы в гостях не выглядеть вялой мухой, залетевшей подкрепиться вином с мороза. Его действия нельзя назвать холодным расчëтом, а страсть и бесстыдство далеко не подконтрольные рассудку эмоции. Альберту скучно жить одними лишь мыслями о криминальной кампании, и в этом ключе неформальные встречи со старшим Холмсом - дарованное небесами не ясно за какие заслуги спасение. Этот азарт, однажды как гром среди ясного неба завладевший их поначалу степенным, деловым общением, был сродни глотку свежего воздуха, а если точнее - шоту ядрëного, сносящего крышу виски. Два трудоголика наконец-то трахаются не с работой, а друг с другом, злостно пренебрегая профессиональной этикой и советами поколений госслужащих об опасности интимных отношений с коллегой. Но кого волнуют эти мелочи, когда эндорфин после провокационно брошенного кем-то из них слова по щелчку пальцев запускает бешеное сердцебиение и иступляющую дрожь по телу. В юном возрасте кажется, что ради такой встряски хочется и даже нужно жить, но как только появляются мало-мальски дальновидная идея и прагматичная цель не из области межличностных отношений, любовная игра из смысла жизни превращается в целебную микстуру от усталости, энергетически мощный источник сил. Вот и сейчас Мориарти словно энергетический вампир насыщается пьянящей, грубоватой мужественностью Майкрофта, обуздываемой в череде будней дисциплиной и трезвым умом, в обмен на свою кошачью обольстительность. Вечер перестал казаться унылым от слова совсем. Майкрофт притягивает Мориарти за талию, и ткань графитного пальто - всë ещë влажная от снега - мнëтся мелкими складками. Увиливающий от него половину дороги Альберт попался и теперь ответит сполна за упëртое нежелание менять общество старикана-чиновника на вечер в компании своего босса. Как он там сказал? Ночью они наблюдали бы за снегом из окна, если бы у них вообще остались силы подняться с кровати. Майкрофт приоткрывает глаза, желая удостовериться, что Альберт пленился любовью и больше не изображает из себя подстрекающего на грех соблазнителя. Ресницы Мориарти дрожат, бледная кожа обагрилась пятнами румянца, брови сошлись к переносице, изображая эмоцию блаженства. Если бы жители Лондона знали, кого нарекают рогатым вурдалаком, то скорее захотели бы сжечь Альберта на костре за дьявольскую красоту и животный магнетизм. Греясь в тепле чужих рук, Альберт чувствует течение времени. Он отсчитывает последние минуты их с Майкрофтом близости рваными глотками воздуха между долгими поцелуями. Его покойная мать говорила, что всë вкусное в больших количествах вредно, и сейчас Альберт готов с нею согласиться. По правде говоря, иногда он ощущает странный трепет в районе солнечного сплетения при мысли о том, что однажды, стоя в объятьях Майкрофта и заглядывая ему в глаза, он не найдëт причины возвращаться к этому человеку в свободное от работы время. Предчувствие навевает атмосферу пустого экзистенциального кризиса, во время которого замирает душа и оцепеневает тело. У Альберта нет идей, хорошо это будет или плохо, ведь до нынешнего дня у него получилось сохранить сильную привязанность только к братьям. Майкрофт оказывает дурманящее воздействие на его организм, но Мориарти не знает, как долго проживëт этот запал. Желая растянуть чувства на как можно более длительный срок, он дозирует внимание Холмса и не смешивает мечты о нëм с другими сферами жизни. И сейчас, когда Майкрофт спускается поцелуями к белой шее, Альберт настойчиво отстраняется, уперевшись руками в его грудь: - Майкрофт, стой, мы почти приехали. Я бы хотел привести себя в порядок, чтобы не выглядеть как запыхавшийся мальчишка, поигравший в снежки. - Разве мы едем не ко мне? - зря Майкрофт растерянно ищет в лице Альберта хотя бы маленький намëк на положительный ответ. Затухший в одно мгновение безумный огонь дотлевает в зелëных глазах крошечными искрами нежной симпатии. Холмс не понимает резкой перемены настроения и не знает, что об этом думать. Страсть убивает все мысли в голове. После близости - многочасовой или десятиминутной, как сейчас - ему нужно время, чтобы прийти в себя, посадить чувства на цепь и зажить в привычном будничном ритме, продиктованном скептическим умом и прагматизмом. - Майкрофт, я же в самом начале сказал, что еду на приëм, - мягко отвечает Альберт, смотрясь в отражение в окне салона и поправляя волосы. Лицо Холмса за ним кажется непроницаемым. Альберту его жаль, но не настолько, чтобы отказаться от планов. -Да, понимаю, - выдержав паузу, отвечает Майкрофт. Он смиренно принимает, что дело - оно и в Африке дело. По всей видимости, важное, раз Альберт так рвëтся к этому - чтоб он сдох - старику: не сегодня так завтра чинуше помогут преставиться. В конце концов, они оба взрослые состоявшиеся люди, проживающие насыщенные событиями жизни, которые на несколько часов в день соприкасаются, но не смешиваются друг с другом. - Не сердись, дорогой. Не судьба нам сегодня распивать бургундское вино и беседовать об интригах королевского двора, увы... - Альберт утешительно разглаживает складки на пальто Холмса. - Встретимся в другой раз, - пожимает он плечами. Тем временем на улице схолодало. Водянистая жижа схватилась в мутный лëд, значительно осложняя передвижение транспорта и бредущих загулять в пабы джельтльменов - все благоразумные люди сидят по домам, распивая чаи. Метель стихла, в воздухе кружатся забытые ею снежинки. Газеты предупреждают, что это затишье перед бурей: снег с дождëм будет удручать Лондон целую неделю. На таких оборотах город зашмыгает носом и сляжет с простудой. Но кому привыкать? Кэб неспешно дрейфует по кромке льда, скрипит колëсами на поворотах. Извозчик придерживает за узды лошадей, чтобы животные, гарцуя рысью, не переломали ноги. Последние мгновения непредвиденной встречи двух людей, связанных сильнее то ли общим делом, то ли интимной близостью, растягиваются на кварталы. Холмс и Мориарти без энтузиазма беседуют о политике. Альберт остыл, его внешний вид не отличить от того, с каким он усаживался в кэб. В зелëных ведьминских глазах черти больше не кружатся в любовной пляске, а просто прыгают. Руки снова холодны, их греет в своих ладонях Майкрофт. Холмс пересказывает отчëты, статьи "Таймс", засекреченные списки - всë, что не требует бурной мыслительной деятельности и что способна склеить в связный рассказ без помощи аналитического ума память. Он медленно приходит в себя после их с Альбертом страсти: немного тупит, немного растерян, но не подаëт виду. Мориарти кажется, что Холмс выглядит усталым. Как будто весь день просидел за бумагами и, закончив работу, туго соображает, какое занятие дальше идëт по списку. Майкрофт смотрит на Альберта, кивает в ответ, но взгляд его отрешëнно косит в сторону. "Наверное, он сильно расстроился. Странно, что я всë ещë не испытываю сильного желания ехать к нему домой, хотя и люблю его. Уильяму нужна информация о чиновнике и он получит еë этим вечером, " - думает Альберт. Экипаж останавливается напротив великолепного особняка. В высоких окнах горит тëплый свет, носятся люди, царит веселье. Альберт игриво и коротко целует Майкрофта в губы, обнимает за шею и с многообещающей хитринкой в голосе прощается: - До новых встреч, мистер Холмс. Желаю без происшествий добраться до дома и не подскользнуться на крыльце. Будьте уверены, босс, сегодня вечером я буду вспоминать нашу с вами горячую поездку и надеюсь, что она не последняя! - До свидания, Альберт. Осторожней на льду, - печально, но тепло улыбается Майкрофт, провожая отчуждëнным взглядом спину Мориарти. Прочирикал что-то и убежал. Без зазрения совести весь в делах и заботах. Отойдя на небольшое расстояние от кэба, Альберт оборачивается, приветливо машет рукой и свободной птичкой летит дальше. Майкрофт наблюдает в окно, как Мориарти изящно скользит к воротам особняка, едва не наворачивается у забора и исчезает за филигранной чëрной калиткой. Может быть, завтра их жизни пересекутся вновь. Кэб трогается с места. Майкрофт невидящим взглядом провожает крыльцо, где только что стоял его спутник и принимается за газету. Вяло пробегая глазами по строкам, он думает, что у Мориарти стоило бы поучиться лëгкости и умению быстро переключаться с одного настроения на другое. "Любишь ты кружить мне голову, милый друг, а потом убегать..." - по-доброму журит Холмс Альберта в мыслях. Его состояние нормализовалось, а ранее помрачившийся желанием рассудок пришëл в порядок. Майкрофт с минуту рисует в воображении образ Мориарти, снисходительно усмехается и приступает к чтению экономической статьи.