Молчаливая ярость

      «Тот, кто вечно молчит», «Второй после Мегатрона», «Всезнающий Саундвейв», «Воплощение логики» — если первые три неофициальных титула греют гордость Саундвейва, то последний раздражает. Он не безэмоциональный кибертронец как покинувший их Шоквейв, а тот, у кого хватает дорожки в процессоре, чтобы не показывать эмоции и держать их под контролем. Противно быть ещё одним Старскримом, средством для развеивания скуки. Но порой так хочется, чтобы сплетни о его железной натуре оказались правдой…       Такие случаи учащаются с каждым днём. Разведчик не находит покоя, постоянно испытывая целый спектр негативных эмоций. Его раздражает и приводит в ярость абсолютно всё.       Полная некомпетентность вехиконов, годящихся лишь для создания массовки, ведь как иначе объяснить это медленное приспособление к резкой динамике военных действий? Пока до них дойдет, что появился автобот, пройдёт чуть меньше ворна, и враг за это время сделает из них скромную кучку дымящегося металлолома тёмной окраски, попивая энергон и параллельно общаясь с представителями людской расы на бытовые, ненужные темы. А создавать это войско железных солдат, вообще-то, дорого, а сколько времени пожирают! Особенно дорог практически нулевой запас энергона, который этот металлолом бездарно растрачивает, и который позже вытекает из их трупов.       Без постоянно скачущего рядом словно сумасшедший (или действительно сумасшедший) Старскрима никуда. Сикер активно завидует высокому росту связиста, злобно смотря в визор снизу-вверх и шипя что-то про несправедливость к его, без сомнений, Праймовской персоне. Да, забавно, но что поделать? Не отпиливать же себе коленные шарниры из-за этого. Да и просто уйти нельзя, начальство ведь, а субординацию Саундвейв уважает, старательно игнорируя вопрос о том, как вот это смогло стать заместителем. Это самое видит себя новым Лордом в отсутствие Мегатрона, не забывая об этом уведомлять по 100500 раз в цикл, и строя до того нереализуемые планы по уничтожению автоботов, тратя важные ресурсы ради грандиозного провала, что порой задумываешься о том, чтобы найти Старскриму сиделку. Ну или же выкинуть с корабля. По частям.       И конечно, тотальные и унизительные поражения практически во всех стычках с автоботами. Потерянные залежи энергона, измеряющиеся тоннами, векихоны, отрядами отправляющиеся к великой Искре, и визг на ультразвуке от Старскрима о том, какие же дефектные его окружают. И все эти потери лишь для того, чтобы выстрелом (с вероятностью в 99,99% случайным) попасть в противника, причиняя несерьёзные повреждения, последствия которого через мегацикл полностью исчезнут. Хорошие пропорции размена сил, ничего не сказать.       Если бы не маска, то все бы видели, как у связиста дëргается нижний оптозатвор левого окуляра, ведь ликвидация этой катастрофы ложится на его плечи. «План составь, там помоги, потом выслушай мою речь, затем перепиши план» и так до бесконечности. Конечно, безусловно приятен тот факт, что ты являешься главным (если не единственным) механизмом, без которого десептиконы превратятся в рейдеров, способных лишь утолить свои низменные потребности (если не уничтожат в первый же цикл), но когда сверхнорма работы сохраняется уже продолжительное время — это очень неприятно. — «Лорд Мегатрон, вернитесь к нам. Без Вас здесь невыносимо.» — порой молится разведчик, когда становится совсем плохо среди коллектива бездарей.       К сожалению, с приходом настоящего лидера ситуация не улучшилась. Его крайне недальновидные поступки порой вызывали сомнения, что во время путешествия по космосу Лорд не пошатнулся разумом. Попытки переворота, разного рода пакости от Старскрима и его последующие пребывания в медицинском отсеке, куда он отправляется чаще, чем на прогулку, а новые медики в лице Нокаута и Брейкдауна занимают свои посты только от безысходности, ведь ничего, кроме полировки и замены утерянной конечности они предложить не в состоянии. Лучшая, непревзойдённая и полная неквалифицированность. Да и Нокаута он не выносит из-за одного неприятного инцидента. Эйрахнида существует просто для вида, ведь к десептиконам она себя не причисляет (ровно как и её) и является прямой угрозой для всех. — «Браво. Юникронов цирк, а я дрессировщик. Всегда мечтал им стать!» — остаётся ругаться Саундвейву и приниматься за поручения с удвоенным рвением, чтобы выбить себе время на отдых, которого и так практически не осталось.       С подобными мыслями разведчик активно работает за терминалом, составляя новый план по сокрушению автоботов. Точнее инструкцию, а ещё точнее очередной провал, ведь даже его процессор не может предсказать всевозможные варианты развития событий, и векихоны постоянно умудряются удивить его. В плохом смысле. Постоянно возникает новая переменная, которая за короткий промежуток времени уничтожает весь прелестно составленный план. — «Чем же вы меня поразите в следующий раз?» — задаёт он риторический вопрос, заканчивая оформлять детальное описание нападения.       И только разведчик перешёл на написание советов по (точной) стрельбе в уязвимые части, как терминал выключился, а всё помещение практически погрузилось во тьму. Не давало темноте окончательно захватить здесь лидерство лишь подсветка самого связиста.       На визоре стали мерцать помехи, а сам Саундвейв принялся слабо трястись. Его буквально переполнял гнев. Введённые данные не должны сохраниться в памяти терминала, а если и останутся, то с крупными потерями. А это значит, что придётся брать, и переписывать. Ну или дополнять огромные пробелы, что не снижало раздражения. — Ой, не та кнопка. — раздался за его спиной беспечный голос незадачливого оператора.       Медленно развернувшись, сжимая пальцы в кулак до противного металлического скрежета, он смог увидеть покрываемую мраком фигуру векихона, которого предательски выдает яркое, красное свечение оптики. Увы, лучше его окуляры не увидят без тонкой настройки. Отрегулировав чувствительность оптики, связист стал видеть куда лучше, и теперь он лицезрел, как это ведро с болтами беспомощно тыкает в абсолютно случайные кнопки и пытается вернуть электричество назад, не догадываясь, что нужно нажать на кнопку включения. — «Я зафиксирую этот промежуток как олицетворение словосочетания «Видимость полезности.» — с едкой усмешкой подметил Саундвейв, ожидая, когда же к нему обратятся.       За этим он наблюдал около клайка, пока до будущего страдальца не дошло, что он не справится с этим сам из-за отсутствия процессора в голове, и не повернулся к ожидающему его связисту. — Лейтенант Саундвейв, я тут куда-то тыкнул, и всё выключилось. Вы мне не поможете? — без стыда и совести попросил у него помощи векихон, виновато поджав плечи.       Сам же лейтенант стоял, не двигаясь. На его визоре отобразился значок документа, а рядом с ним появились песочные часы, что переворачивались. Через некоторое время документ резко распался на пиксели, а часы оказались разбитыми. Картинка пропала, а сам связист медленно поднял манипулятор, и указал на него пальцем, обвиняя в потерянном документе. — Простите, что? — абсолютно не понял его векихон, слегка наклоняя голову.       Подобный вопрос заставил связиста на мгновение впасть в ступор, опуская манипулятор. Он повторил жест оператора головой, и на визоре появился улыбающийся смайлик. Ничего не предвещало беды, но тут он резко принялся искажаться, а следом визор погас. — Беги. — сказал ему Саундвейв, в этот же момент отключая подсветку своего тела и начав медленно идти к нему с угрожающим топотом. — Лейтенант Саундвейв, нет! НЕТ! — принялся вопить испуганный векихон, отступая назад.       Несмотря на кромешную тьму в радиорубке, несчастный оператор продолжал видеть связиста из-за отражения в его визоре красноватого свечения, и отчётливо видел, как он неспешно приближался. И подобная картина уже пугала, а знание того, что сейчас от этого ходячего кошмара тебе конец, вводило в ужас. — Лейтенант Саундвейв, ДА. — с едкой нежностью произнёс он, выпуская оптокабели из тела, что звонко щёлкали челюстями. Как хорошо, что звукоизоляция здесь хорошая…       Вехикон упёрся спиной в двери радиорубки, и стал активно колотить по ним кулаками, пытаясь кого-то позвать на помощь и крича. И эта картина невероятно раззадоривала, да так, что хищная ухмылка сама полезла на фейсплейт. Ох, как же чудесно! Это словно подарок на день активации! Жертва в страхе, что пытается сбежать, хотя абсолютно всё против неё! — Далеко собрался, дружок? — раздался за спиной оператора насмешливый механический голос, а на плечевые механизмы медленно положили ладони, и ласково сжали.       Жертву резко подняли вверх и за наноклик развернув фейсплейтом к себе столь же резко и с силой вжали в двери, выдавив из неё мученический вскрик. И она прекрасно видела своего мучителя, а точнее его фейсплейт, в котором отражался сам вехикон. Рядом с его головой щёлкнули челюсти оптокабелей, и из них стало бить электричество, давая слабый свет и освещая эти самые челюсти, что находились максимально рядом с фейсплейтом, но не загораживая их владельца. — Мы с тобой, товарищ, славно проведём время. — пообещал ему связист, медленно приближая свои страшные манипуляторы.       Вся радиорубка заполнилась громкими криками, наполненными болью и просьбами пощадить. Но никто ничего не слышал. А если кто-то и мог услышать, то никто бы не посмел и пикнуть, молясь кому угодно, чтобы это не произошло с ними, и убираясь на другой конец корабля.