Молчаливая ярость

      Ещё раз убедившись, что здоровью Лорда ничего не угрожает кроме высококвалифицированного раздолбая, связист развернулся и принялся неспешно идти к выходу из лазарета. А Нокаут, придерживаясь за сильно ноющую спину с шеей, медленно встал на ноги, и побоялся даже поднять взгляд на Саундвейва.       Но тут перед самым выходом разведчик остановился. Медик, предрекая худшее, уже заранее стал готовиться молить о пощаде, но связист так и стоял, не двигаясь. — Если вздумаешь ещё раз плохо выполнить прямую работу — заранее составь завещание. Ведь если я ещё раз здесь появлюсь без причины, то можешь смело оторвать пустой котелок, заменяющий твою голову, чтобы облегчить страдания за те наноклики, пока я буду до тебя добираться. — Нокауту показалось, или разведчик сейчас едко шутит? Не успел тот хотя бы удивиться, как Саундвейв продолжил. — И ещё. Ни слова о том, что тут произошло. Услышу — я вырву сначала твою глоссу, а затем голосовой модуль. А я слышу всё. — акцентировав внимание на последнем, связист слегка повернув голову в сторону врача, и сжав пальцы в кулаки вышел из медицинского отсека, оставляя того одного.       Потрогав свою шею, Нокаут почувствовал на ней не только открытые раны, но и глубокие царапины вместе с вмятинами. Он даже боялся представить, в каком состоянии его прекрасный фейсплейт вместе со спиной. Насколько сложно будет это починить?! И возможно ли вообще, учитывая еще и то, что у него нет возможности сразу избавиться от «позорных меток». Но ругаться не хотелось вообще. Глядя на произошедшее, то понимаешь, что никогда лучше не пересекаться с верным помощником Лорда Мегатрона. Особенно после того, как медкон услышал его голос.       Истинный голос робота с характерным эхо, отчётливо рычащий, словно инсектикон. И при этом в этом механическом, ровно звучащем голосе прекрасно были слышны все эмоции, которые вкладывал Саундвейв в своё предупреждение: ненависть и презрение. Страшно представить, что скрывается за маской. Это не кибертронец, это воплощение смерти. Обезличенная смерть, которая знает всё и вся, и неустанно наблюдает за тобой, заставляя лишний раз оборачиваться. А сомнений, что он исполнит свою угрозу, не возникало ни разу. И если медик не хочет убедиться в этом, необходимо срочно приступать к работе. — Урод… — едва слышно произнёс Нокаут, не понимая, как ему теперь устранять повреждения собственного тела, чтобы одновременно не нарушить приказ и не выглядеть как из помойки.       И тут Саундвейв резко вернулся в медицинский отсек спустя буквально несколько нанокликов. Его визор ярко горел фиолетовым цветом, на нём мерцали помехи, а быстрые шаги указывали, что сейчас медик подписал смертный приговор, посмев произнести оскорбление в сторону лучшего десептикона после Мегатрона. Осознание этого парализовало, и Нокаут словно прирос к полу. Он же ушел!

Саундвейв слышит всё.

— НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА! — принялся кричать тот, пытаясь оторвать ноги от пола, но те не слушались.       Связист молча подошёл к медкону и со славным замахом нанёс мощный хук правым манипулятором ему прямо в челюсть. Удар оказался настолько мощным, что Нокаута сбило с ног, и тот, забавно раскинув манипуляторы в стороны, всем своим весом рухнул на пол, сильно ударившись несчастной спиной и затылком. Боль в голове оказалась настолько сильной, что в процессоре стало шуметь помехами, про челюсть и говорить не стоит… Всё, что мог тот сделать — это схватиться манипуляторами за нее, выплюнув подкативший энергон ко рту на пол и страдальчески мычать, прикрывая окуляры. Но стоило Нокауту услышать сквозь помехи приближающийся топот от шагов разведчика, как тот практически сразу же отпустил челюсть и выставил освободившийся манипулятор вперёд, принявшись спешно отползать назад. — Повтори. — с едва сдерживаемой яростью произнёс Саундвейв, продолжая подходить. — Я нитьего не гофорил!.. — невнятно и жалко врёт врач, медленно перебираясь как можно дальше от мучителя.       Этот ответ не устроил разведчика от слова «совсем», зато выбесил окончательно, да так, что он яростно зарычал, а Нокаут чуть ли не завизжал от услышанного, продолжая держать окуляры закрытыми и ускоряя свои тщетные попытки отползти. Трус. Подойдя к нему, связист резко и с силой опустил ногу тому на колено правой ноги, таким образом останавливая. Сила была слишком велика, и шарнир, подвергшийся проверке на прочность, едва не сломался под ступнёй, механизм опасно заскрипел. Закричав от острой боли, медик схватился манипулятором за его ногу в слепой надежде хоть немного смягчить давление.       Из тела Саундвейва вылезли щупальца, и одно словно пуля устремилось к медику, пока сам разведчик убирал ногу с коленного шарнира. Его челюсти впились в грудной отдел аккурат промеж защитных пластин, и сжались изнутри, причиняя огромную боль и цепляясь мёртвой хваткой. Нокаут наконец раскрыл свои чудесные окуляры, и это в тот момент, когда дополнительная конечность разведчика с размаху ударила его об пол и издевательски протащила по нему с противным металлическим скрипом изувеченный корпус, окончательно уничтожая любимую полировку на спине и оставляя на полу чётко различимую алую полосу слезшей краски. — Пожалуйста, не надо!.. — вновь молит медик о пощаде, и вновь его проигнорируют.       Второе же щупальце схватилось за верхушку левой нагрудной брони, также сильно сжимая ее челюстями и сминая в местах контакта. Сам разведчик с наслаждением смотрит на мучения врача, что столь жалко себя показывает. Самонадеянный нарцисс превратился в уродливого труса. Как же приятно поставить выскочку на место… — Повтори, кусок третьесортного шлака. — произнес разведчик, поднимая Нокаута щупальцами на уровень своего фейсплейта. — Я ничего не говорил!.. — вновь он врёт и даже не покрывается краской.       Связист вновь зарычал, а Нокаут, подняв манипуляторы, прикрыл остатки лицевых пластин, предчувствуя, что это далеко не конец боли. Но тут на его левую нагрудную пластину осторожно положили ладонь, и столь же нежно её сжали. Слегка опустив руки, медик стал наблюдать за тем, что происходит, и увидел на визоре Саундвейва безобидный улыбающийся смайлик, а сам он стоит и не двигается.       Прошло около восьми нанокликов, и всё это время мученик смотрел на изображение с экрана. И тут смайлик с помехами сменился на злобный, с острыми зубами и рожками. Сразу после этого пальцы на пластине сжались, сминая её с ужасающей лёгкостью. Передняя фара сначала покрылась трещинами, а затем лопнула, и её осколки посыпались на пол. И не успел Нокаут вновь закричать от боли, как ещё несколько мгновений назад «добрый» связист резко вонзил что-то тому в живот.       Медбот, дрожа от боли и издавая шипение, с шоком в окулярах медленно опустил взгляд, и увидел, как в него воткнуты практически наполовину длинные пальцы лейтенанта, все четыре штуки. Они не были заострёнными как у Старскрима, и поэтому просто пробили собой защитную пластину вместе с металлической кожей. Энергон слабо тёк из ран из-за того, что пальцы работали как пробки, правда вряд ли это могло обрадовать…       Саундвейв стал активно шевелить ими, раздвигая магистрали и продвигая их глубже, причиняя ещё большие муки и заставляя орать медика гораздо громче. И как только он почувствовал ими самую любимую деталь, без которой Нокаут явно жить не сможет, разведчик остановился, и с издевательской нежностью обхватил её, слегка наклоняя голову.       Тот уже практически не соображал, он лишь кричал и молил о пощаде, кладя дрожащие манипуляторы на его предплечье и со страхом смотря в визор связиста. Медик явно не понимал, что он собирается сделать, как он собирается наказать за такой проступок. — Повтори, мразь, или я вырву твою Т-шестерню с проводами и заставлю её сожрать! ПОВТОРИ! — кричит разведчик, наклоняя голову ближе к фейсплейту медика. — ПОЖАЛУЙСТА, ХВАТИТ! ПРОСТИТЕ МЕНЯ! ПРОСТИТЕ МЕНЯ, МОЛЮ!!! — истерит тот, опустив голову и начав всхлипывать. На его предплечье стали падать капельки омывателя.       Саундвейв смотрел за этим, и пелена ярости медленно спадала. Как только он пришёл в относительное спокойствие, то с рычанием убрал ладонь с помятой нагрудной пластины Нокаута. Его ведь нельзя трогать, по крайней мере, пока Лорд Мегатрон находится в таком состоянии. А сейчас самому медику требуется срочное лечение, ведь с рваными проникающими ранениями он сам отправится ржаветь, и пользы уже точно не принесёт. Шарк, всё зашло куда дальше, чем планировал связист.       Пострадавший же просто рыдал от боли и дрожал. Выглядел он максимально жалко: практически весь покрыт царапинами и откровенными порезами разной степени тяжести, спина после броска была практически идеально ровной и с полностью стёртой покраской, зато отломанные части шасси были идеально видны. Левая нагрудная пластина была невероятно сильно смята, считаясь уничтоженной, и теперь ему нужно менять её полностью. Про фейсплейт и шею даже говорить не стоит. Так теперь ещё и целых четыре рваных проникающих ранения, из которых энергон льëтся как их рога изобилия. Остаётся надеяться, что не повреждена магистраль, и это не из неё вытекает. Похвально, что он ещё не вылетел в оффлайн после такой боли, но абсолютно все произошедшее было заслуженным. Будет трижды думать, прежде чем раскрыть свой энергоприёмник.       Взявшись пальцами свободного манипулятора за подбородок Нокаута, он заставил поднять его голову, и посмотреть в визор, и увидеть своё уродливое отражение. — А теперь запомни, ублюдок. Ещё раз подобное выкинешь — я вырву каждую твою шаркову деталь. Твои крики, твои вопли, мольбы будут отражаться от стен и бить в твои же аудиосенсоры, пока ты не перейдёшь в стазис от полученных повреждений и критического состояния. Я не дам тебе выйти в оффлайн раньше этого периода. Ты понял меня, отродье? — голос приобрёл сильное эхо, а рычание стало куда злее. Пальцы крепче сжимали деталь, угрожая раздавить её как стеклянный шарик. А разговаривал связист всё также ровно и неспешно, словно зачитывал утренний рапорт. — Д-да, мой г-господин… — максимально быстро ответил ему медик, не желая провоцировать новый приступ гнева. — Твой господин на столе, и ты всё ещё не поставил его на ноги. — связист слегка сжал пальцы на поврежденном эластичном металле, сильнее наклонив свою голову к фейсплейту жертвы. — ВСЁ Б-БУДЕТ ГОТОВО В КРАТЧАЙШИЕ СРОКИ!.. — клянётся ему Нокаут, быстро кивая головой.       Медленно вытащив пальцы, тщательно покрытые энергоном, из тела медика, связист практически сразу же потянулся за тряпкой на столе. Щупальца выпустили Нокаута из захвата, и тот словно камень упал на пол, активно теряя своё топливо. Он был настолько замучен, что не мог найти силы, чтобы ладонью закрыть рану. Дополнительные конечности скрылись в теле, а сам Саундвейв сначала тщательно вытер грязь, а затем перевёл взгляд на лежащего врача.       Тот продолжал валяться на полу, его тело изредка вздрагивало. На испорченном фейсплейте отображалась агония, а едва открытые окуляры с практически потухшей радужкой стеклянно смотрели куда-то вдаль. Энергон продолжал активно течь из пробоин, в которой мелькали искры, и под телом была уже достаточно обильная лужа, площадь которой стремительно разрасталась. Если не остановить потерю топлива, он будет обречён на медленную и мучительную смерть.       Разведчик с недовольством присел на одно колено, и прижал к ране Нокаута ткань. «Безликий медик» уведомил Брейкдауна, что так удачно появился на корабле, ещё несколько клайков назад о срочном прибытии в медицинский отсек, и камеры показывали, что он вот-вот зайдет сюда. Отлично, можно уходить, так как о враче позаботятся. — Запомни. Ни слова. — последнее, что запомнил Нокаут, прежде чем провалиться в оффлайн, а сам связист через раскрывшийся космический мост скрылся с места насилия.