Запретный сладкий плод

Прошло несколько дней, когда Максима наконец выписали из больницы и Лаура пропала «разбираться с разводом». Последние дни женщины провели рядом друг с другом, иногда разъезжаясь только по рабочим процессам. И теперь утро Третьяковой начинается непривычно тяжело без женщины, которая каждый раз будила её поцелуями, а затем Маша отправлялась на кухню готовить кофе. Девушка открыла глаза от прозвучавшего будильника и, встав с постели, она не отправляется делать кофе. Настроения нет и ничего не хочется. Со вчерашнего утра от брюнетки ни звонка, ни письма и психолог начинает сомневаться в правдивости слов Лукиной и, приняв душ, она несколько раз пыталась позвонить женщине, но продолжительные длинные гудки выводили из себя. Блондинка ставит себе цель – не беспокоить женщину, пока та сама не соизволит появиться. Наспех собравшись, Третьякова выходит из дома и спустя ещё несколько минут, покидает двор своего дома. Последний месяц ноября делает приятный подарок в виде крупных хлопьев снега, падающих на город. Редкое явление для московской погоды немного поднимает настроение Маши, девушка выдыхает все плохие мысли и настраивает себя только на хороший и продуктивный рабочий день. Мария опоздала на первый сеанс на несколько минут. Она вошла в коридор, где находится её кабинет и опешила. На диване у двери в кабинет сидел мужчина, по всей видимости, первый клиент на сегодня. Рядом с Алиной стоял Максим – сын Лауры. Они о чём-то мило беседуют и Третьякова вскидывает брови, обращаясь к своему секретарю: — Доброе утро. Работы совсем нет? — она переводит взгляд на пациента, — Извините, пожалуйста, за опоздание! Мужчина кивнул в ответ. — Здравствуйте, Мария Владимировна, — голос Максима немного раздражал девушку. Блондинка открыла кабинет ключом: — Проходите, пожалуйста, — вежливо попросила она ожидающего мужчину. — А ты что здесь делаешь? — Маша внимательно осматривает парня, у которого было отличное настроение. — А… Вы знакомы? — запинаясь интересуется Алина. — Ага, — передразнивая голос рыжей, усмехается Третьякова, — Работай! — как-то через чур строго проговорила она и вновь перевела взгляд на Максима, — Какими судьбами, спрашиваю? — Воу, психолог в гневе, кажется? — смазливо проговаривает в ответ. — Алина, — поняв, что ничего не добьётся от молодого человека, Маша обратилась к секретарю, — Что он здесь делает? Охрану позвать? — Мария Владимировна, простите, — девушка виновато опускает глаза, — Он ко мне! — Господи, — Мария положила ладонь на лоб, который кажется разогрелся, — Сразу сказать нельзя было. Я работать! — она вошла в кабинет, переводя дух на ходу и одновременно извиняясь перед ожидающим. Спустя минуту сеанс начался. Первый раз психолог отвлеклась на громкий возглас из коридора, но продолжила говорить с клиентом. Прошло немного времени, когда девушка услышала шум всё из того же коридора. — Простите, пожалуйста… — девушка направилась к выходу, сжав кулаки, — Алина, — выходя из кабинета, она увидела улыбающуюся девушку и такого же Максима. Мария натянула улыбку, — Ты уволена! — она тут же вернулась в кабинет, чтобы продолжить сеанс. Неожиданно в кабинет забежал сын Лауры: — Ну подождите, не увольняйте её, — громко говорит он. Третьякова закатывает глаза и, в очередной раз извинившись перед клиентом, нажимает кнопку селектора: — Охрану в кабинет Третьяковой, — она не обращает внимание на Максима, как и на Алину, которая стояла за его спиной. Психолог решает уволить секретаря не из-за плохого настроения и она не является слишком опрометчивой, но терпеть подобное поведение на рабочем месте, она не готова. Ведь кабинет психолога для клиента должен быть настоящим панцирем. Сегодня это помещение нельзя назвать даже дуршлагом. — Покиньте кабинет, — спокойно просит блондинка, мечтая взвыть в истерике и побить обоих, за то, что мешают процессу серьёзной работы. Максим смотрит на Третьякову со злобой во взгляде и, взяв Алину за руку покидает кабинет, когда на этаже появляется охрана. Парень скидывает вазу с полки, стоящей в коридоре и та шумно разбивается по полу. Сидящий в кресле пациент пугается, Мария тоже. — Пошёл на хуй, — доносится из-за двери и психолог закрывает лицо руками, слушая, как охрана выводит Максима. Она испытывает стыд, злость и… страх. Она боится человека, который вряд ли что-то может сделать ей, но всё это, как триггером раздаётся по всем внутренностям девушки и она ощущает прилив панической атаки. Она быстро выходит из кабинета, когда шум в коридоре ещё не стих, и направляется в уборную клиники. Мария входит в дальнюю кабинку туалета и, взявшись за горло, просто задыхается. Взять себя в руки у психолога получается только спустя минуту и, опустившись на корточки, девушка постепенно восстанавливает дыхание, утирая несколько слезинок. Девушка вышла из кабинки и включила кран, посмотрев в зеркало. Она старалась дышать глубоко, но из-за дрожи это плохо получалось. Третьякова умыла лицо и вышла из уборной, когда в коридоре наконец всё стихло. Войдя в кабинет, она жутко расстраивается, при виде пустого кресла клиента. Пациент ушёл и видимо навсегда. Девушка садится за рабочий стол и достаёт мобильный из сумки, которая висела на спинке офисного кресла. Посмотрев на экран и в очередной раз убедившись, что нет звонков и сообщений, Маша кладёт голову на столешницу, тяжело выдыхая и прикрывая глаза. Она винила себя во всём произошедшем, переживая за пациента и немного за Алину, которая вообще не понятно, каким образом, оказалась в компании сына Лукиной. Мобильный завибрировал по столу, возвращая психолога в реальность. На экране показалась фотография улыбающегося отца и уголок губ Маши слегка приподнялся. — Да, пап. — Привет, милая, — голос Владимира в настоящее время был настоящими бальзамом для души девушки и она, выдохнув, улыбается и снова осознаёт, насколько сильная между ними связь и насколько чутко отец чувствует дочь. — Как ты? — Я слышу по голосу, что что-то случилось, — уверенно произносит мужчина. — От меня клиент сбежал, ничего нового, — немного приврав, отвечает блондинка. — Расстроилась? — Конечно, — она улыбалась, вопреки ужасному состоянию. — Как Лаура? — неожиданно интересуется отец и Мария замолкает, понимая, что врать не хочется, но и говорить об этом нет желания. — Что? Опять? — Можем не говорить об этом сейчас? — Маш, тебе не кажется, что в твоей жизни начался хаос только с момента появления этой женщины, — мужчина злился. Но не на дочь, не на Лауру, а на саму жизнь последних месяцев. Психолог продолжала молчать, как провинившийся подросток, слушая что-то похожее на нотации папы. Глаза снова предательски заслезились и впервые в жизни, впервые за все свои тридцать три года, Третьякова сбрасывает разговор с отцом. Она не выдерживает наставлений и упрёков. Девушка понимает, что виновата во всём, но в то же время не видит своих ошибок. Отец перезванивал ещё два раза, но Маша не хотела говорить с ним, отклоняя вызовы. Она чувствовала стыд за то, что игнорирует папу, но боялась не сдержать порыв гневных эмоций на самого родного и единственного близкого человека в её жизни. На сегодняшний день был всего один клиент, который благополучно покинул не законченный сеанс. Маша ощущала разное состояние по этому поводу. Она радовалась, что может побыть одна весь день, но с другой стороны – от неё отказывались. Не смотря на то, что она давала большое интервью с прояснениями всех ситуаций – большинство пациентов больше не доверяли ей. Устремив взор куда-то сквозь стены, блондинка просидела около получаса, ни разу не пошевелившись. Она успокаивала внутреннюю бурю и в конце концов решилась перезвонить папе. — Прости меня, — тихо проговорила она, когда Владимир ответил. — Несерьёзная ты, дочь, —ласково произнёс он, на что Третьякова «угукнула». — Просто поняла, что ты и я можем наговорить лишнего. Теперь мы оба успокоились и нормально поговорим, — девушка улыбнулась, — Ты думаешь, что я не понимаю, во что вляпалась? Ничего не могу поделать с собой. Я очень полюбила, всего второй раз в жизни и теперь корю себя за это. — Влюбиться – это прекрасно, Маш! Главное, не причинить себе вред всеми этими чувствами, — ответил мужчина, на что блондинка тяжело вздохнула: — Что мне делать, пап? Я могу уехать, постараться забыть, но что если она меня любит на самом деле? — Нужно разговаривать. Ты ведь сама меня этому учила! — Да, — психолог и без того знала, что разговаривать нужно. Но она так боится услышать, что брюнетка не любит и не сможет полюбить, что избегает этого разговора по сей день. А в настоящее время вообще не понятно, выйдет ли Лаура на связь хоть когда-нибудь. Договорив с отцом, Третьякова уходит из клиники и заходит в кафе напротив, чтобы съесть что-то. Она заказывает еду и уходит в уборную, вымыть руки. Есть девушка не хотела совсем, но понимала, что это нужно, поэтому как бы там ни было, она планирует пересилить себя. Закончив дела в туалете, девушка направляется к выходу, но дверь открылась, а внутри появился Максим и Маша медленно попятилась назад. — Опа, — радуется парень, — Какие люди! — Это женский туалет! — негромко произносит психолог, пока сын Лауры надвигается на неё. — А мне пофиг, — он рассмеялся, — Всё равно людей нет и сюда никто не придёт, — парень сделал акцент на пугающие блондинку слова. Когда Мария упёрлась спиной в стену и поняла, что дальше отступать некуда, Максим подошёл к ней вплотную и втянул воздух носом: — Приятно пахнешь. Хочу знать, что ощущает моя мать, когда лапает тебя везде, — он одной рукой схватил психолога за руки, не давая выбраться и развернул её лицом к стене, прижимая коленом обе ноги. — Остановись! — чуть громче попросила Третьякова, но Максим будто оглох. Мария пытается вырваться, но парень сильнее прижимает её к стене. Ощущая боль на запястьях и в ногах, девушка тихо скулит и мысленно молит бога, чтобы всё это поскорее закончилось. Свободной рукой парень расстёгивает пуговицу на брюках девушки, отчего она сильнее вырывается: — Придурок! Отвали больной! Максим только смеётся, просовывая руку к интимному месту блондинки. Он стонет ей в ухо, когда касается нужной точки. Третьякова зажмурила глаза, всё ещё пытаясь вырваться: — Тебе конец! — говорит она, роняя слёзы. Спустя ещё минуту он наконец отстраняется: — Шикарная женщина, — тихо говорит он. — Пошёл ты, — Маша вытирает слёзы с щёк и, застегнув брюки, быстрым шагом выходит из туалета и покидает кафе. Перейдя дорогу, девушка села в свой автомобиль и, заблокировав двери, громко заплакала. Она снова чувствует себя использованной и растоптанной. Один вопрос в голове — за что? За что все эти издевательства и страдания. Ей противно от мысли о том, что случилось минуту назад и блондинка знает, что это сойдёт Максиму с рук. Никто ничего не сделает, даже если она расскажет. Психолог достаёт мобильный и в очередной раз набирает номер Лауры: — Да, — доносится из телефона после нескольких гудков и Маша срывается на крик: — Где тебя носит, Лаура? Брюнетка опешила: — Подожди, ты плачешь? — Я задала вопрос – где тебя носит? Я в такой жопе без тебя, — она просто кричала в истерике. — Маша, где ты находишься? — А что? Приехать хочешь? — девушка не успокаивалась, — Твой сын уже постарался, можешь не приезжать! — Что он сделал? — женщина стала переживать сильнее. Третьякова не отвечала, продолжая плакать. — Милая, успокойся, пожалуйста. Скажи, где ты находишься и я сейчас же приеду! Мария сделала глубокий вдох и снова заговорила, но намного тише прежнего: — Почему ты приезжаешь только тогда, когда я попрошу? Почему только, когда я плачу? Почему ты не приходишь только потому, что сама хочешь этого? Из телефона послышался тяжёлый вдох. — Лаура, езжай ко мне домой. Давай поговорим, чтобы расставить все точки или запятые. Пожалуйста! — умоляла Маша и Лукина согласилась. Когда психолог немного успокоилась, она выехала в сторону дома, перебирая в голове все вопросы, все слова, которые хочет сказать женщине. Она боялась забыть всё и снова не разъяснить ту или иную ситуацию. Так и вышло. Как только Третьякова подъехала к дому, вышла из машины и увидела стоящую у входной двери брюнетку, она забыла обо всём, чём думала в дороге. Лаура вышла на встречу к девушке и крепко обняла прильнувшую к ней Машу, которая снова зарыдала. Женщина завела блондинку в дом и, помогла снять верхнюю одежду. Она усадила её на диван и сняла своё пальто. — Расскажи, что случилось? — попросила Лаура, устроившись на диване рядом с Марией. Блондинка выдыхает, стараясь успокоиться: — Максим поймал меня в туалете кафе… — она всхлипнула. — Так, — брюнетка притягивает Машу в объятия, — Он что-то сделал с тобой? Третьякова кивает и Лаура ощущает прилив гнева: — Сука! — Он трогал меня везде… — девушка отстранилась и посмотрела в глаза, — Он знает о нас с тобой, откуда? — Ответ только один — Саша! — Господи, как я устала, Лаура, — девушка уткнулась в грудь женщине, продолжая плакать. — Хочешь, мы уедем? Третьякова подняла голову и округлила глаза: — Ты готова всё бросить? — Я ничего бросать не буду. В агентстве справляются и без меня. Визита раз в два месяца вполне достаточно… Мария перебивает Лауру поцелуем в губы и женщина сразу отвечает, крепко прижимая девушку за талию. Психолог отстраняется: — Я продам свой бизнес, открою клинику в другой стране. Давай правда уедем отсюда! Лукина улыбается, осматривая лицо Маши: — Развод ещё не закончен. Это не быстрый процесс… — Я знаю! Главное, чтобы здесь, — она указывает пальцем на свою голову, — Я знала, что все ожидания не зря. — Расскажи мне всё? — Лаура всё ещё улыбалась. — Что? — Третьякова уже успокоилась, — Про Максима? — Давай сначала про него… Психолог рассказала, что произошло в клинике, а потом в кафе. Ей хотелось, чтобы парень получил своё за содеянное, поэтому рассказ был в мельчайших подробностях. Лукина разозлилась не на шутку и позвонила Саше. Они долго об этом говорили на повышенных тонах, отчего Маша иногда закрывала уши. Потом Лаура передала телефон блондинке, отчего она открыла рот, не понимая, чего хочет женщина. — Возьми телефон! Девушка поднесла мобильный к уху: — Алло! — Мария Владимировна, — голос Максима заставил её съёжиться, — Простите меня, пожалуйста! — Вы не нормальные! — проговорила Маша, смотря на брюнетку, которая сразу забрала мобильный из рук психолога и отключила вызов: — Главное, что он извинился. Теперь будет разбираться с отцом, который его не пощадит. — И что с ним будет? — Это уже не наши проблемы, — отвечает Лаура и, взяв девушку за лицо, нежно целует её губы. Третьякова отвечает и когда брюнетка проникает под блузку девушки, та останавливает женщину: — Я хочу знать, что ты чувствуешь ко мне, — прямо твердит она. Женщина не отводит взгляда и начинает улыбаться. Искренне и по доброму: — Маш, — она взяла её руку, — Мне нужны сеансы. Я уверена, что дело во мне. Может это какие-то внутренние зажимы не дают мне признаться в любви, но чувствую я к тебе намного больше, чем какую-то любовь. — Ты меня обманываешь? — Нет, — Лаура засмеялась. — Раньше ты говорила другое! — Раньше я не была уверена. — Что дало тебе уверенность сейчас? — Третьякова не была уверена в словах женщины, но верить хотелось безумно. — Нужно было подать на развод и мнение обо всём изменилось сразу, — женщина улыбалась, смотря на блондинку, которая была… счастлива.